«Путь к Варягу». Валерий Попов, Павел Троицкий - Подвиг, который многие ныне даже понять не могут, ибо он выразил РУССКИЙ ДУХ

Валерий Попов, Павел Троицкий, февраль 2004 года

Не скажут ни камень, ни крест, где легли
Во славу мы русского флага,
Лишь волны морские прославят вовек
Геройскую гибель "Варяга".

 

«Будешь в Чемульпо – окуни руки в море», – говорил мне отец Виктор. И Диму, сына, тоже просил. Дима тоже иногда ездил в Корею, помогал. Неравнодушен батюшка к былой русской славе. Да и сам служит в месте по-своему тоже славном. Начинается тоже на «ч». Затем «е», затем «м», ну а уж потом другие буквы – «а» и «л». Получается Чемал. Чемал – село на Алтае, центр алтайской миссии. Чемульпо тоже миссия, но другая.

Многие, конечно, хотели бы стереть, замазать, вычеркнуть подвиг «Варяга» из книги истории. Потому что «Варяг» – это русский дух. А он, сегодняшним языком выражаясь, не котируется. Я не ошибусь, если скажу, что нигде, как в подвиге «Варяга», не сказался [так] русский дух. Конечно, можно вспомнить и великие победы русского народа над Наполеоном, над Османской империей, над Гитлером, наконец, но всё же этот подвиг, которого многие ныне даже понять не могут, именно он и выразил русский дух.

Что казалось бы, замечательного? Бессмысленный бой и гибель одного из лучших современнейших военных кораблей. Найдутся и находятся умники, которые аргументировано уверят вас, что подвига-то никакого и не было. Как они нас ныне уверяют, что не было победы России над Европой, руководимой Гитлером, а именно так и надо рассматривать Вторую мировой войну. Вторжение 12 языков, как говорили о нашествии Наполеона, а про Гитлера уже не смогли сказать – дипломатия не позволяет. Так вот, говорят они и пишут, что не надо было устраивать битвы, а бросить «Кореец», всем перебраться на крейсер и смыться во Владивосток. Японцы, дескать, не смогли бы догнать этот быстроходный корабль. И много, много другого могут наплести эти нерусские или бывшие русские люди. Их не интересуют факты, действительность для них – театр, где можно поставить свою пьесу. Надо истошно закричать на весь мир какую-нибудь сладкую для русофоба ложь, и подхватят её тысячами голосов. И чем гаже скажешь о России, тем это будет популярнее.

Да быть может, «Варяг» только потому и стал известен, что, выйдя навстречу японской эскадре, избавил от опасности судна других держав. Вот благодарные иностранцы, наблюдавшие за боем издалека, и устроили рекламу этому незначительному сражению. А Россия всегда была более чем чувствительна даже к самому слабому внешнему звуку в большей мере, чем к сотрясающему всё существо внутреннему резонансу.
Но можем им ответить, и не только говорим, но и утверждаем, что это был подвиг и не просто подвиг, а подвиг, выразивший всю глубину русского духа. Ни великие победы, ни тяжёлые поражения не выразили в той же мере, как «Варяг», всю душу простого человека, который всегда был, остаётся и есть основным действующим лицом в русской истории. Если, опять же, у Франции был гордый Наполеон, у Германии – мудрый Бисмарк и ужасный Гитлер, то у России хоть и были Дмитрий Донской, Суворов, Александр III, Жуков, но все они были явлениями русского духа и черпали силы из его бездонного источника.

Кто бы ни писал о подвиге «Варяга», обязательно подчёркивает, что решение не сдаваться, а дать бой, было с радостью принято всем русским экипажем. Решение это восхитило и иностранцев, а экипажи кораблей, находящихся на рейде, представляли практически всю Европу. Да, быть может, подвиг «Варяга» остался бы незамеченным, не прогремел бы на весь мир, если бы не было таких зрителей: подвигом русских героев восхищалась вся Европа. И неслучайно песнь в честь русских матросов сложил немец: героизм, явленный в Чемульпо потряс не только Россию, но и Европу. В интернете мне пришлось прочитать статью, автор которой аргументировано пытался доказать, что подвига никакого и не было, а все русские моряки, начиная с командира Руднева, были трусами, перепугавшимися в самом начале боя и оставившими поле битвы в тот момент, когда якобы уже возможна была победа. Что сказать этим людям? Наверное, надо их похвалить: наконец-то им удалось оказаться «впереди Европы всей». Европа видела подвиг, они же – только трусость матросов и бездарность руководства. Достойно похвалы, опередив Европу, остаётся догнать только Ближний Восток.

Некоторые также утверждают, что на героизм надо смотреть через призму результата. Одним словом, кто победил, тот и герой. Но как быть с сербским князем Лазарем, шедшим на явную гибель и погибшим на Косовом поле? Существует же духовная победа, когда, погибнув телесно, народ утверждает силу своего духа, преимущество его над противником. Что важнее в человеке: дух или тело? Всякий выберет первое. И потому духовная победа рано или поздно закончится победой и телесной. В этом-то и миссия Чемульпо.
Не увидели мы победы в русско-японской войне, как, впрочем, не увидели и того поражения, о котором кричали революционеры всех мастей. Но кто знает, может, совершилось это через сорок лет, когда Япония просто испугалась выступить вслед за своим союзником Гитлером? А потом была и разбита, не победоносным бомбометанием, а смелостью и умением потомков, сложивших свои головы в Порт-Артуре, в Чемульпо, близ острова Цусима.

Приезжая в Корею, я несколько раз спрашивал корейцев о святом месте для каждого русского человека. Очень трудно ориентироваться в чужой стране, особенно когда не знаешь языка. На второй или третий раз мой корейский партнёр не выдержал, посадил меня в машину и отвёз в Чемульпо. Место Вальмидо, где стоял «Варяг», поразило тем, что очень уж близко находился Варяг со строениями, расположенными на берегу. Впоследствии мне стало понятно, почему русские моряки не взорвали корабль: могли погибнуть постройки ни в чём не повинных корейцев, русские не хотели оставить о себе мрачный след. Вот, наконец, благодаря моему корейцу, мне удалось набрать воды в этом святом для русского человека месте. Удивительно набирать в бутылку солёную морскую воду: русский паломник привык запасать кристально чистую родниковую воду. А тут, пожалуйста, – морская, солёная. Отец Виктор будет доволен.

Жизнь движется иногда вперёд весьма причудливо, скрывая для глаз отчаянную работу своих шестерёнок. Иногда не понимаешь, какая из них уцепилась своими зубьями в другую, и машина двинулась в совершенно неожиданном для тебя направлении. Но верующему человеку известно, что этими рычагами, шестерёнками и колёсами управляет всё одно и тоже лицо, один водитель – Бог. Вдруг мой кореец, созерцавший таинство набирания воды, вспомнил, что у него есть хороший знакомый – историк; в России учёных этого направления называют краеведами.

Мой новый знакомец, был оказывается, если не русофилом, то уж точно активным противником, как сказали бы в недавнем прошлом, милитаристической Японии. По крайней мере, сейчас, как и впоследствии, меня не раз будут поправлять: не Японское, а Восточное море. Интересно, работают ли наши дипломаты в Корее? Неплохие заделы есть. Я, конечно, не знал ещё, что скоро мне придётся познакомиться с некоторыми из них. Я не знаю, ненависть ли к Японии толкает моего спутника в объятия русских (наверное, дипломатам-то и надо в этом разобраться), либо само по себе положительное чувство к северной стране, но он рад делиться и своими воззрениями, и конкретными данными с совсем, казалось бы, незнакомым человеком, да ещё иностранцем. Вот он уже раскрыл предо мной свою маленькую невзрачную книжечку, смотря на которую, невольно думаешь, что работникам умственного труда, видимо, везде живётся нелегко, а не только в России. Вот фотографии, на которых едва ли что можно разобрать. Вот Чемульпо, который мне сегодня хорошо удалось рассмотреть. Но что это за нечёткая фотография, на которой изображён чёрный квадрат. Это флаг «Варяга», узнаю я через переводчика. Как флаг «Варяга»? Откуда? Разве он существует?

Всё оказывается совсем просто, здесь есть музей, в котором есть экспонаты, посвящённые русско-японской войне. Большая часть была вывезена японцами во время Второй мировой войны в Иокогаму, но кое-что осталось для корейского народа. Флаг «Варяга», конечно, не выставлен в общей экспозиции, он находится в запаснике. Не нужно говорить, что минут через десять мы уже были в пути, ехали в этот краеведческий музей. Разве можно ждать? Господь открывает перед тобою дверь, нужно входить.

Рассматриваем фотографии «Варяга», подходим к снарядам и гильзам с русского корабля. Внимательно разглядываем другие экспонаты. Ознакомившись с экспозицией, интересной, но даже целиком всё же не стоящей того экспоната, видеть который желал бы всякий, не покрывшийся постперестроечной коростой безразличия к России. Задаю вопрос через своего друга.
И вот чудо, нас просят немного подождать и выносят, и как-то совсем непочтительно и небрежно бросают флаг прямо на пол передо мною. Флаг для сохранности приклеен на бумагу. Отчётливо вижу маленькие кусочки, которые можно было бы отделить, и [причем] незаметно, и без особого ущерба для экспоната. Это была бы память на всю жизнь. И хранители куда-то исчезли.
Многие, и в первую же очередь, наши соотечественники, ругают русских за варварство по отношению к святыням. Когда я был на Афоне, то слышал там подобные чудовищные истории, что некоторые, прикладываясь непосредственно к самим мощам, буквально выкусывали из них кусочки. Это действительно ужасно. Хотя, может быть, это делается вовсе и не от ревности не по разуму. Увы, мощи всегда были и предметом торговли. Вполне это могут сделать люди, которые продадут явно или неявно святыню другим, или же как коллекционеры будут выменивать на другие частицы. И такое, увы, бывает.
Но всё же флаг «Варяга», небрежно хранимый в корейском музее, распадающийся – это совсем другое. Что-то всё-таки останавливает меня, хоть не раз мне придётся после задуматься, правильно ли я сделал… Могу добавить только одно, что несколько дней спустя, когда представитель нашего посольства приедет сюда же в музей, чтобы увидеть вновь обретённую для России святыню, его, по-русски говоря, даже на порог не пустят. Не дали мне заботливые хранители, прервавшие скоро мои раздумья об отношениях к музейным экспонатам, [и] сфотографировать этот флаг. Обещали даже выслать фотографию, будто бы имевшуюся у них, но так ничего и не выслали. Сегодня можно посмотреть только на маленькую и тёмную картинку в простеньком издании моего корейского друга-историка.

Но тут следует ещё небольшое открытие. Наверное, многое скрыто от глаз только потому, что никто и этим сокровенным не интересуется и не пытается извлечь его на свет. Это фотография больницы, небольшого двухэтажного здания, красного цвета, похожего не те, которые можно встретить у нас в провинциальных городках. Там лечили наших раненых матросов с корабля «Варяг». Кто-то запомнил даже, что не очень-то тратились японцы на их содержание и корейские женщины подкармливали наши солдат.

Но как в сказке катится клубочек, ведёт нас за собой, указывает нам дорогу. Тут же мы узнаём, как найти кладбище, где похоронены русские воины. Собственно, они и не похоронены в нашем смысле слова. Сотрудник музея объясняет, что останки наших героев сначала были сожжены, а потом и захоронены. Не надо объяснять, что мы уже через несколько минут едем на машине на иностранное кладбище. У ворот кладбища табличка, на которой написано, что здесь похоронены иностранцы (дипломаты, миссионеры, моряки и врачи). Довольно обычное аккуратное европейское кладбище с белыми крестами и без нагромождения бесконечных изгородей, как у нас в России. Проходим сквозь всё кладбище к низкой полутораметровой бетонной стене, почему-то увенчанной колючей проволокой. Назначение колючей проволоки скоро выясняется: за стеночкой находится американская военная база. Здесь и лежат останки тех 32 русских военных моряков, которые навсегда вошли в историю. А подвиг их мы будем помнить всегда, пока ещё звучат слова великой русской песни, пока существует Россия.

Достаю из нагрудного кармана икону и получается первый иконостас храма-памятника под открытым небом. Совершаю поминальные молитвословия, доступные мирянину, и думаю о том, как возгласит здесь могучим басом вечную память какой-нибудь протодьякон, спутник и сослуживец русского архиерея.

Да, замечательны слова песни о «Варяге». Но жизнь подправила отдельные строки.

Не скажут ни камень, ни крест, где легли
Во славу мы русского флага,
Лишь волны морские прославят вовек
Геройскую гибель "Варяга".

Вот оно, место, принявшее последние останки русских героев, похороненные пусть и по иноземному обычаю. Они легли здесь во славу русского флага. А теперь уж наша задача, чтобы и крест, и камень с именами погибших сказали путнику из дальней России, оказавшемся здесь, на чужбине, что именно здесь покоятся 32 моряка, прославивших Россию своим подвигом. А хорошо бы, был здесь и флаг, во славу которого они легли…

Кажется, маленькая совсем история: отец Виктор, просивший немного воды из далёкого залива, ставшего святым местом для русского человека, поездка по делам в Корею. Случайная встреча с историком-патриотом. Флаг… Но такие истории, начинающиеся как бы из ничего, так просто не заканчиваются и всегда имеют продолжение. Моя знакомая, переводчица, неожиданно встретившаяся мне, рассказала, что как-то, прогуливаясь около своего дома, встретила какую-то русскую семью. Как там завязался разговор, не знаю, но для русского человека в далёкой стране, каждый человек, говорящий на его родном языке, можно сказать, почти что соотечественник, даже если он этнический кореец. В ходе знакомства выяснилось, что глава этой семьи не больше ни меньше, как военный атташе.

Не много ли для одного дня: днём – обретение флага, вечером – знакомство с русским атташе. Но Бог только один распоряжается нашими силами и временем, и ему только известна мера одного дня, способного иногда вместить и вечность.
И вот мы сидим с Виктором Меркурьевичем Никифоровым в маленьком корейском кафе, [и] что греха таить, – пьём корейскую водку, самый любимый напиток здешних жителей, который они поглощают в больших количествах, опорожняя не как мы, европейцы, бутылки, а наливая его прямо из чайников.
Знакомство прямо знаковое. Атташе оказывается, что называется «нашим» человеком. Русский патриот и в Корее, и в Японии, и в Америке, всегда им и остаётся, и мой рассказ не оставляет его безучастным. И дело даже не в том, что через год будет праздноваться столетие битвы в Чемульпо. Просто пришло время вспомнить о «Варяге». И мы, сидя за столиком, как бы тянем за нить, разматывая клубок, и приближаемся к середине. Сейчас, когда многое стало возможным в нашем Отечестве, – плохое и хорошее, мы даже не знаем количества погибших, не знаем их имён, не имеем памятника и даже не можем сказать, где тела их нашли последний приют. Уж не говоря о том, что надо бы отслужить панихиду по погибшим. Надо создать мемориал, где написать бы имена павших героев. Удивительно, что не один подвиг русского народа не явился столь назидательным для потомков, не был столь воспет самим народом, чем подвиг героев «Варяга» и «Стрегущего». Вроде неудачная война, предвестница страшных событий в нашем Отечестве, и вот именно она дала как бы эталон героизма и мужества, воспетый самим народом: сто лет прошло с тех пор, но так же звучат и звучат мощно и раскатисто слова из песен о «Варяге» и «Стрегушем». Эти слова не смогла вычеркнуть даже всемогущая советская цензура, которой не по силам оказалось предать забвению эти песни, ставшие гимнами русского духа. Говорили о физическом поражении русских в Японской войне, но никто никогда не вспоминал о духовной победе.
Хотя говорить о победе в Японской войне в целом всё-таки не приходится. Если на море русские явили мужество и решительность, то на суше они преуспели мало. Это произошло, в основном, по вине начальства. Желания воевать у простых солдат было предостаточно: ведь к концу войны набрали около 40 тысяч добровольцев, то есть военных, следующих на поле брани не по приказу, а по собственной воле. Но армия, руководимая Куропаткиным, старательно удерживалась от всяких активных действий. Спокойно дали высадиться [японцам] на материк, затем хладнокровно отступали «по-кутузовски» в глубь страны, наверное, надеясь, что начнутся морозы и начнётся партизанская война. А надо было «по-суворовски» и «по-скобелевски». Были моменты, когда решительное выступление окончилось бы, несомненно, катастрофой для японской армии. Но бросили Порт-Артур без достаточного запаса провизии умирать голодной смертью. Всему этому был виной материализм, уже разъедавший русское общество.
Генерал Куропаткин думал только об обеспечении армии, но дух армии, духовные составляющие его вобще не волновали. Но голодная, оборванная, казалось бы, обречённая армия часто может сделать гораздо больше, чем обеспеченная надувными ваннами и кормимая мороженным. Куропаткин, обладавший личной храбростью, издавал приказы: «Атаковать, но без решимости», «с превосходными силами в бой не вступать»… Что могли дать такие приказы армии? Конечно, уж точно не победу. Мало быть храбрым человеком, мало быть заботливым интендантом, надо быть Александром Невским, усвоившим простую доктрину: «Бог не в силе, а в правде». И написав этот лозунг на своих знамёнах, он разгромил превосходящие силы противника на Чудском озере и на реке Неве. Надо быть Суворовым с его наукой побеждать: «Рядовому храбрость, офицеру – неустрашимость, генералу – мужество». Но армейский материализм породнил Куропаткина не с Суворовым и святым благоверным князем Александром Невским, а с Мольтке, поклонявшимся расчёту и материи.

Но что русскому – здоровье, то немцу – смерть. Очевидно, правильно и обратное. Любой народ, оторвавшийся от своих коренных, глубинных основ, обречён на поражение. Как может не только существовать, но и успешно действовать, отрицающее свою сущность, идущее в разрез с ней. Поэтому русский никогда не сможет жить ни по-немецки, ни по-американски, ни по-израильски. А если сможет, то это будет уже не русский, хоть и не еврей, и не американец, а некто, хочется сказать, даже нечто, что лишено право на существование, что не может существовать. Поэтому, видимо, некоторые народы покидали театр мировой истории: вернуться на сцену им было уже не под силу. «Пуля – дура, штык – молодец», - вот военная формула, чётко выразившая русскую душу на поле брани. Не отсиживаться за укреплениями, полагаясь на техническое совершенство своего оружия, а решить всё надеждой на Бога и готовностью положить душу «за други своя».

Многие скажут, что теперь не воюют штыками, а более полагаются на технические средства. Чем более развита страна, чем больше её экономическая мощь, тем вернее она победит. Вроде всё так, да не совсем. Действительно, технический прогресс как бы хочет вывести человека из-под власти Бога. Победа в войне достигается не стоянием в правде, а обладанием техническими средствами: ракетами, авианосцами, спутниками. Если человека посещает болезнь, то исход решает подготовленность и оснащенность медиков… Может, это и правильно, но сколько раз мы, забравшись, казалось бы, на самую вершину технического прогресса, вдруг понимали, что оказались на пустом каменистом утёсе, возвысившем нас над основанием вершины, но лишившем нас как свободы передвижения, так и возможности наслаждаться природой нижнего мира. Не будет ли то же самое с техникой и военными арсеналами, не окажется ли потом, что пуля – дура, а штык – молодец, если его сжимает твёрдая рука воина, вставшего на защиту Добра и Истины? Нет, нельзя отвергать технического фактора, но нельзя и полностью положиться на него.

И на суше, несмотря на неудачное руководство, русские солдаты явили несколько примеров необычайной доблести: под Тюренченом отличился 11-й Восточно-Сибирский полк, сражавшийся с противником, имевшим пятикратный перевес в живой силе. Геройскому полку удалось пробиться штыковой атакой сквозь кольцо врага. В атаку ходили с музыкой, полковой священник шёл впереди с крестом. Героизм русских ввёл командующего Куроки в заблуждение: каждый полк он посчитал за дивизию. Узнав, что против его армии сражалось только два полка, Куроки поклонился пленным русским офицерам и сказал: «В таком случае, господа, поздравляю вас – вы герои!»
13 мая, после жестокого сражения, Оку форсировал Цзинь-Чжоуский перешеек – ворота в Ляодун. На пути 2-ой японской армии, состоящей из 32-ух батальонов и 210 орудий, встал 5-ый Восточно-Сибирский стрелковый полк. На каждую русскую роту японцы двинули полк, по каждому батальону били из 12 батарей. Все атаки японской армии были отбиты русским полком, но наши солдаты были вынуждены покинуть позиции, будучи взяты в оба фланга огнём неприятельского флота. В этом деле потери японцев превосходили русские в четыре раза. В сражении под Ляоланем также имел место замечательный эпизод: бой при Ляндансане, где Зарайский полк гнал штыками 4 версты японскую гвардию. Но вот характерная деталь: надо было перейти в наступление по всему фронту и разбить врага. Можно было остаться и на прежних позициях. Генерал Куропаткин нашёл третье решение: отступать.

Не те же [ли] генералы потом решат отступать в марте 1917? По крайней мере, одного мы точно знаем – генерала Алексеева, бывшего тогда в русском контингенте. Не потомки ли тех генералов теперь зовут нас отступать и отступать сегодня. Армия – великая сила, но она плоть от плоти государства и народа. Какое состояние народа, такое и состояние армии. В 1905 году солдаты шли на подвиг, генералы имели иные соображения.

Но не всё так просто в истории. Генерал Алексеев, бросивший своего Государя в 1917 году, писал в 1905 в письме к своей супруге: «Имея во главе жидов и поляков, наши революционеры с легким сердцем идут на разрушение государственной целостности. Но целость эта будет продана потоками крови не революционеров, а коренного русского народа. Падут сотни и сотни тысяч, отстаивая, но отстаивая безнадежно, русское достояние. Не лучше ли, чтобы пал десяток тысяч революционеров? Пал скорее, расчистил мрак, нависший над Россией, и дал бы возможность лучшим, честным силам приступить к созидательной работе. Жидовско-польские вожаки честно и сознательно служить России не будут, преследуя свои цели, желая даже сделать на России примерку теоретически выкроенного нового костюмчика, наши всякого придатка социалы ли (имеются в виду масоны и революционеры) - должны под давлением силы спрятаться в свои норы и подпольные щели, в которых сидели раньше, или Россия подпишет свой приговор, ведущий к её погибели». Тогда, в 1905, Алексеев не знал, что он сам подпишет этот приговор, вместо того, чтобы арестовать кучку Гучковых, Милюковых и Родзянок.

Сегодня точно так же генералы ждут приказов от светских лиц, а солдаты пусть в малом числе, но готовы стать на защиту и веры, и народа. Вспомним хотя бы воина Евгения Родионова.
Вот такие мысли приходят в голову, когда сидишь вдали от Родины в кафе и поглощаешь экзотические яства и напитки. Вот сидит напротив меня русский офицер, и так радостно, что мы почти во всём согласны. К тому же и военный атташе.

Речь заходит и о том, что подвиг «Варяга» стал как бы символом для всего русского флота. Он вдохновлял русских моряков на другие подвиги, наверное, неменьшие. Многие никогда не слыхали о подвиге миноносца «Страшный», сразившегося с неравным по силе противником. Японцы собирались высадить десант на Квантунский полуостров, и краса русского флота адмирал Макаров послал отряд из восьми миноносцев помешать этой операции. Случилось так, что два миноносца отстали от своих. Один из них «Смелый», спокойно вернулся в Порт-Артур, а «Страшный», долго блуждая по морю ночью, наконец, нашёл шесть наших миноносцев и пристроился к ним в хвост. Но с рассветом обнаружилась страшная ошибка, миноносцы были японскими. В темноте японцы также не опознали врага и позволили двигаться за собой. Так курьёзная ситуация стала прологом для ещё одного подвига русских моряков. Ясно, что миноносец был обречён на гибель, к тому же к шести кораблям добавились ещё два лёгких крейсера. Но русские, вдохновляемые подвигом «Варяга», решили не сдаваться и принять неравный и последний бой. Одним из первых снарядов был убит командир корабля Юрасовский, его место занял лейтенант Малеев, с достоинством выполнивший свой долг до конца. Сначала он попытался уйти к Порт-Артуру, но попытка эта оказалась тщетной. Тогда он предпринял хитрый маневр: повернув резко вправо, уйти за кормой последнего миноносца; сблизившись, он торпедой потопил один японский крейсер. У нашего корабля появилась надежда спасения, но вражеский снаряд перебил паропровод носовых котлов. Скорость резко упала, и участь миноносца была решена. Японские суда стали приближаться, Малеев попытался торпедировать ещё один корабль, но, увы, в аппарат угодил снаряд, и раздался страшный взрыв, от которого рухнула палуба, погибли и прислуга торпедного аппарата и расчёты кормовых орудий. Их заменили машинисты и кочегары неподвижного корабля. Но скоро в неравном бою все орудия были уничтожены, и миноносец стал удобной мишенью. Японцы послали шлюпку к затихшему кораблю и ошиблись. На корабле осталась одна трофейная митральеза (картечница), к ней удалось пробраться раненному в обе ноги лейтенанту Малееву. «Умрём, но не сдадимся», – с этими словами он расстрелял шлюпку и открыл огонь по палубе японского эсминца. Японцы, оправившись от шока, открыли артиллерийский огонь. «Страшный» начал погружаться в воду. В пучину за ним отправились и лейтенант Малеев, и все тяжелораненые. Только пятерым из команды в 47 человек удалось спастись. Их подобрал на борт подоспевший броненосец «Баян», посланный Степаном Осиповичем на помощь героическому миноносцу. Видимо, они и сообщили подробности битвы.

Так примеры «Варяга» и «Стрегущего» вдохновляли русских моряков на новые подвиги. Хорошо, что есть ещё в России, которая напоминает корабль, потерявший управление, люди, помнящие подвиг русских моряков. Хорошо, что есть те, которые не меряют всё результатом, пользой. Погиб «Варяг» – а какой в этом смысл? Сдались бы лучше японцам матросы «Страшного», – все были бы живы, ведь сопротивление всё равно было бессмысленно. Только не думают поклонники результата, что без таких «сумасбродных» поступков мы не победили бы ни в одной войне. И, вероятно, были бы в пределах московского княжества, в каких и ныне мы можем оказаться, если будем уповать только на расчёты.

Через два дня ХХХ… вместе с российским послом отправился по моим следам. Но тут работники музея уже проявили бдительность, и флаг русским официальным лицам не показали. Как у нас говорится: «От ворот поворот». Но моя информация вызвала большой интерес в посольстве. Ведь через год будет юбилей битвы, надо организовать праздник, и нельзя проходить мимо таких исторических реликвий, как флаг с погибшего корабля. Только через неделю после разных переговоров и объяснений представителям удалось таки увидеть этот редкий экспонат корейского краеведческого музея.

«Путь к Варягу». Валерий Попов, Павел Троицкий - «За Веру, Царя и Отечество», Корея, 100-летие гибели моряков (продолжение)

Комментарии


Задайте ВОПРОС или выскажите своё скромное мнение:


Заголовок:
Можете оставить здесь свои координаты, чтобы при необходимости мы могли бы с Вами связаться (они НЕ ПУБЛИКУЮТСЯ и это НЕ ОБЯЗАТЕЛЬНО):

E-mail:
  Ваш адрес в соцсети или сайт:
Прошу ОПОВЕЩАТЬ меня на указанный выше e-mail - ТОЛЬКО при ответах в ветке ЭТОГО коммента

Флагман Тихоокеанского флота (ТОФ) - ракетный гвардейский крейсера "Варяг"

06:52 08/02/2011

ВЛАДИВОСТОК, 8 янв - РИА Новости, Анатолий Ильюхов. Церемония торжественной передачи именного корабельного колокола и освященной православной иконы экипажу флагмана Тихоокеанского флота (ТОФ) - ракетного гвардейского крейсера "Варяг" - прошла во вторник в Приморье в городе Фокино, сообщил РИА Новости пресс-секретарь ТОФ, капитан первого ранга Роман Мартов.

"Именной корабельный колокол и православную икону передали экипажу представители российского благотворительного фонда "Крейсер Варяг". До сегодняшнего дня на корабле, который до переименования в 1991 году назывался "Червона Украина", был колокол с таким названием. Теперь на палубе - именной колокол "Варяг". Прежний колокол станет экспонатом музея истории ракетного крейсера", - уточнил собеседник агентства.

По его словам, православная икона написана в мастерских Московской Епархии специально для экипажа. Церемония передачи колокола и иконы прошла накануне 107-й годовщины героического боя легендарного крейсера "Варяг" и канонерской лодки "Кореец", который состоялся 9 февраля 1904 года (27 января по старому стилю), в первый день русско-японской войны, на рейде корейского порта Чемульпо.

"Во время неравного боя крейсера "Варяг" и канонерской лодки "Кореец" с 14 японскими миноносцами по эскадре было выпущено 1105 снарядов. "Варяг" потопил миноносец и вывел из строя два крейсера. "Варяг" и "Кореец" вернулись в бухту, где было принято решение крейсер затопить, а канонерскую лодку - взорвать. Моряки перешли на иностранные корабли нейтральных стран", - сказал собеседник.

Современный ракетный крейсер "Варяг" - преемник одноименного легендарного корабля, экипаж которого прославился в годы русско-японской войны (1904-1905) в морском сражении у Чемульпо. Ракетный крейсер "Варяг" вооружен мощным многоцелевым ударным ракетным комплексом, который позволяет поражать надводные и наземные цели на значительном удалении.

Также в его арсенале находятся реактивные бомбометные установки, торпедные аппараты и несколько артиллерийских установок различного калибра и назначения. В НАТО российские корабли такого класса образно называют "убийцами авианосцев".

rian.ru/defense_safety/20110208/331639446.html