В 1986 году в Бутырках было 8000 арестантов. А сейчас - около 1500! - О буднях тюремного служения - Священник Константин Кобелев

 

Исповедь тюремного священника…

Отец Константин Кобелев,
старший священник Покровского храма в Бутырской тюрьме

 

Тюремное служение Церкви началось не двадцать лет назад. Оно не прекращалось, несмотря на закрытие тюремных храмов. Оно продолжалось через новомучеников, сидящих вместе с другими заключенными. И иногда бывало так, что человека подселяли в камеру к уголовникам, чтобы он сломался - а выходило наоборот. С помощью Божией именно эти сокамерники преображались (во Христе)!
 
В местах лишения свободы есть такое словечко «Понятия» - то есть неписаные тюремные правила жизни арестантов, воровской закон. И даже сами эти «понятия», если их рассматривать, изучать, - сложились именно в советское время. И на них тоже оказали влияние наши новомученики и христиане, которые находились в тюрьме!
Это, конечно, уже в чем-то искаженное и где-то слишком жестокое, жёсткое отражение, но чувствуются христианские истоки тюремных "понятий"!

Священник Константин Кобелев

 

Иисус Христос - Пастырь добрый - Мозаика Покровского храма в Бутырской тюрьме

Иисус Христос - Пастырь добрый, пекущийся о каждой заблудшей своей овечке…
Мозаика храма Покрова Пресвятой Богородицы в Бутырской тюрьме в Москве

 

Читайте начало беседы отца Константина Кобелева (речь там о том, как он попал в авиакатастрофу и пришел к Богу)

 
Священник Константин Кобелев - Было время, к нам в храм приходили и мусульмане, и даже иудеи, - с ностальгическими нотками вспоминает он. - Однажды был такой случай. Стоит человек в самом центре храма спиной к алтарю. Мы его спросили: «Чего ты так стоишь?» Он говорит: «Я иудей, мне надо молиться на запад». Ну что ж, попросили, чтобы он встал немножко в сторонку.
А сейчас в Бутырке есть молельная комната и для мусульман, и для иудеев, и они больше к нам не ходят. Мне даже жалко. Хотя можно за них порадоваться, что они могут там свою веру соблюдать. Это лучше, чем просто кричать: «Аллах Акбар» и не давать спать всей тюрьме. А когда они приходили, то они и у нас что-то получали, какую-то пользу для души…

 

Встреча с отцом Глебом Каледой

 

- Отец Константин, расскажите, как Вы начали заниматься тюремным служением?

Священник Константин Кобелев - Начать нужно с предыстории. Где-то в 1985 или в 1983 году я стал алтарничать в храме Илии Обыденного. И там, в алтаре, я стоял рядом с обычным московским дедушкой. Его звали Глеб Александрович Каледа. Как и я, он читал в алтаре записки. Я даже больше делал: в стихаре выходил, а он просто скромненько стоял. Единственное - он открывал завесу Царских врат. Сейчас в храмах часто мальчики алтарники тянут за веревочку, чтобы завеса церковная открылась. А нам не разрешали никому, это делал только Глеб Александрович.

А потом оказалось, что он в течение 18-ти лет был тайным священником. И вот в 1990-ом он вышел на открытое служение и стал служить у нас в Ильи Обыденном. Мы стали больше общаться, обсуждать разные темы: Туринская плащаница, Сотворение мира,.. и у нас оказались очень близкие взгляды.

А потом мы узнали, что батюшка стал ходить в Бутырскую тюрьму (с конца 1991-го). Реакция у всех была очень неоднозначной - вспомните, какой в то время была обстановка, какой был наплыв людей в храмы. Крестили за один раз по двадцать-тридцать человек, священников не хватало здесь, на воле. И среди собратьев бытовало такое мнение, что дело, которым занимается отец Глеб Каледа - лишнее. А я бы пошел с ним тогда в Бутырку, если бы он пригласил. Но ему нужен был священник-помощник, а не диакон, поэтому не приглашал.

А я думал тогда: как же мы будем исполнять заповедь, притчу о Страшном Суде, когда Господь отделит овец от козлищ и скажет: «Я - был в темнице, а вы Меня не посетили!»

Очень я боялся этих слов. Поэтому мне хотелось тоже участвовать в тюремном служении. Но я сомневался: может быть, это у меня всего лишь праздное любопытство, - и мне было неловко напрямую попросить отца Глеба взять меня с собою. Интересовался, расспрашивал, он мне рассказывал. А потом отца Глеба не стало (в 1994-ом). Я продолжил общение с его матушкой, Лидией Владимировной.

Я стал священником и местом моего служения был определён храм святителя Николая в Бирюлёве. Потом мне дали дополнительно храм преподобного Серафима Саровского при психоневрологическом интернате № 16. А после этого меня вызывает владыка Александр, епископ Дмитровский, и предлагает пойти еще и в тюрьму. Я стал отказываться, потому что три храма - это много для одного священника. Но все-таки владыка Александр меня уговорил. А я ему рассказал тогда про отца Глеба.

Так и должно было быть. Сначала я служил в Краснопресненской тюрьме, помогал там сыну отца Глеба - священнику Иоанну Каледе. А в 2005 году меня перевели в СИЗО "Бутырки".

Когда первый раз я посетил Бутырку, батюшка, который там служил, отец Иоанн Власов, стал рассказывать о новомучениках, пребывавших в Бутырке. Я узнал, что там находился священномученик отец Сергий Мечев. А его духовным чадом была моя крестная, так что у меня уже никаких сомнений не осталось в том, что мне нужно служить именно здесь!

 

По следам новомучеников

 

Наше тюремное служение освящается судьбами новомучеников…
Читайте эту важнейшую часть интервью в полном объеме, без сокращений - тут…

Pamyatnaya-doska-v-Butyrke

 

Тюремное служение: трудности и радости

 

- Что было самым сложным в организации тюремного служения?

Священник Константин Кобелев - Сложно было получить разрешение на тот ремонт, который мы сейчас делаем. В течение пяти лет у нас ничего не получалось. Мы сделали первый этаж храмового здания. Постепенно нам отдавали все больше комнат. Мы заняли бо́льшую часть первого этажа. Тюремные начальники разрешили нам сделать купол прямо под крышей. Объем храма разбит на четыре уровня. Оставались еще три потолка, которые никак не разрешали сломать.

Но владыка Александр, который курирует все тюремные служения и возглавляет нашу комиссию, на последнем нашем престольном празднике Покрова Пресвятой Богородицы поставил вопрос ребром: до каких пор это может продолжаться? Когда это уже будет решено? И буквально на следующий день 15 октября 2010 года меня уже вызвали в управление и дали разрешение на работу. И мы стали, наконец, ломать потолки!
Спаси, Господи, нашего владыку!

- Батюшка, за что в тюремном служении отвечаете лично Вы?

Священник Константин Кобелев - Поскольку я старший священник Бутырского храма, то я отвечаю за всё: за организацию службы, за то, чтобы были просфоры, свечи, вино, уголь, ладан, певчие. Батюшки приходят, служат и ни о чем не заботятся. Всё остальное лежит на нас (на батюшке Константине и мирянах-помощниках).

- Как проходит тюремное служение? Как часто вы бываете в тюрьме?

Священник Константин Кобелев - У нас 12 батюшек. Служба - как минимум раз в неделю, а обычно мы служим 2 раза в неделю. Сейчас, Великим Постом, не всегда получается два раза, потому что Преждеосвященные Дары надо заготавливать, есть тут сложности, труднее провести Литургию Преждеосвященных Даров.

Служим по очереди. Но сейчас в связи со стройкой мне приходится бывать чаще.

Нам повезло в том, что подобрался очень дружный коллектив священников. Я знаю по другим изоляторам (т.е. тюрьмам, СИЗО), что из людей, которых шесть или больше лет назад назначили служить по тюрьмам, некоторые остались, некоторые же ушли. А у нас сохраняется первоначальный состав. Одни батюшки могут почаще служить, другие пореже, ведь кто-то - настоятель (внетюремного прихода), кто-то имеет какие-то еще послушания в Патриархии… Но никто не отказывается - все несут это тюремное служение и каждый привносит что-то свое.

 

Допуск к Причастию: «Нужно иметь к заключенному снисхождение»

 

Мы друг у друга что-то подсматриваем, что-то "берем на вооружение". Самое главное - мы учимся друг у друга обращению с заключенными

Решаем сложные вопросы, которые трудно было бы решить одному человеку. Как допускать до Причастия, кого допускать, кого не допускать, кого причащать, кого - нет, - это всё определяется соборным мнением.

По отзывам, которые мы получаем из разных мест заключения, бывает слишком строгое отношение именно к Причастию. А ведь заключенный, по нашему соборному мнению, должен идти по таким же критериям, как умирающий…

Мы в Бутырке не спрашиваем, ел он или не ел, потому что бывают такие случаи: человек сидит, например, пожизненно, и просит, чтобы пришел батюшка, ждет. Ему назначают дату, а священник не смог. И так несколько раз подряд. Он каждый раз до обеда не ел, а лукавый тоже ведь искушает. В какой-то день человек поел - и тут батюшка и пришел, но его не причастил… Через год повторяется то же самое. Он несколько лет сидит и никак не может причаститься!

Нужно больше обратить внимание на другое: у него уже десять лет пост, а не то что: шесть часов (как евхаристический пост у греков перед Причастием), десять, двенадцать. Вся ситуация, в которой он находится - это пост. Нужно иметь к человеку бо́льшее снисхождение…

Или, например, принял человек крещение в тюрьме, а причаститься не может. А тут опасность еще в том, что он может не дожить до следующего прихода священника. Особенно пожизненные заключенные порой не выдерживают тюремных условий, и продолжительность жизни резко сокращается. Поэтому я, пользуясь случаем, ходатайствую перед теми священниками, которые служат уже в зонах (в колониях - ИТК), чтобы они к этому относились более правильно. Если точно известно, и вы придете в нужное время, то, конечно, можно сказать: завтра будет Причастие, приходите натощак. А если люди этого не знали, тут уже нельзя с них требовать…

Фактически мы причащаем всех желающих, даже в какой-то степени уговариваем. Не заставляем, но объясняем значение этого Таинства, потому что люди иногда приходят, стоят в уголочке и ничего не делают - может быть, они потрясены тем, что в храм попали?

Порой люди пишут прошение (чтобы причаститься в тюремном храме) и несколько месяцев ждут, когда очередь до них дойдет. Сейчас у нас тридцать человек бывает в храме на службах, а было время, когда только по три человека приводили… Сколько надо было ждать!..

А теперь, наконец-то привели его, а он в уголочке так и простоит? Приходится с ними беседовать, рассказывать, объяснять: если Вы желаете, то можете подойти на Исповедь, на Причастие, это очень важно…

Krestnyj-hod-v-Butyrke

Крестный ход в Бутырке. Покров 2008 года. С Евангелием - старший тюремный священник. Справа - владыка Александр

 

Перемены: как тюрьма меняет людей?

 

- Люди мало знают о Церкви. Как меняет заключенных ваше служение?

Священник Константин Кобелев - Само существование тюремного храма очень изменило обстановку. Я помню первые проходы по камерам, как настороженно встречали, как смотрели. Далеко не в каждой камере были иконочки. Я тогда неосторожно сказал:
- «Вот наши бабушки денежки собрали, мы вам подарки купили».
А один человек, уголовник, ответил: - «От ваших старух мне подарки не нужны!»

Когда мы обходили изолятор (т.е. тюрьму, СИЗО), в той части, где находятся пожизненно заключенные (его тогда называли «коридором смертников», 6-ой коридор), один человек отказался от получения подарков. Встал спиной и сказал: «Ничего не надо!»

А в основном с любым заключенным минимальное понимание, контакт - все же устанавливается.

- Как тюрьма меняет людей?

Священник Константин Кобелев - Очень сильно. Тюрьма - это очень большой стресс. Никому не пожелаю и никому не посоветую туда попадать. В основном люди находятся в депрессии или в унынии. По крайней мере, они очень расстроены.

(Один неправославный арестант видел в массе лиц зеков несколько другое: ожесточение, страдание и терпение… Читайте интересный отрывок об этом тут (раскройте там текст, щелкнув по ссылке "Вот как было в переполненной камере…") - т.е арестанты там были внутренне мобилизованы, собраны. Неужели изменился общий арестантский настрой и сейчас в тюрьмах царит такая расслабуха? - Прим.Паломника)

Редко, кто понимает: я грешник, и потому сюда и попал. Многое зависит от компании, в которой человек оказывается. Сейчас, по новым правилам, если человек впервые попал в тюрьму, его с такими же первоходками держат. За этим следят. А раньше новый человек входит - а там уже все бывалые, матерые, и они начинают его учить [тюремным "понятиям"].

 

Перемены: в тюремной системе, в условиях содержания

 

Вообще, изменилась сама тюремная система.
Она действительно стала более гуманной.
Условия содержания поменялись кардинально.
Сейчас гораздо меньше травм (у зэков), чем раньше.

Раньше, как мне рассказывал начальник Бутырской тюрьмы, Николай Федорович Дмитриев, когда еще до отмены смертной казни заходили в коридор смертников, там была совсем другая обстановка, чувствовалось, что атмосфера совсем другая, чем в обычных камерах. Даже сейчас, когда смертная казнь заменена на пожизненное заключение, мы все время чувствуем разницу этого 6-го коридора с другими. И разговоры там тише, и вообще все иначе. И туда так просто не попасть даже батюшке. Приходится специально вызывать особых сотрудников, которые имеют право туда завести…

Изменилось многое. Окна раньше были закрыты специальными решетками, так называемыми «ресничками». То есть непосредственно свет не проникал, только через щелочки проходил. Как жалюзи, которые жестко заварены и закреплены. Велась борьба с тем, чтобы заключенные не передавали предметы из окна в окно (по т.н. нитяным "дорогам"). Но они все равно это делали (в каждой камере были такие специалисты этого дела: "дорожники"). А вот эти железные экраны на окнах приводили к очень большой духоте в камерах. Даже если открыты окна, все равно воздух плохо туда проходил (из-за ресничек). И люди даже умирали в жару…

Кроме того, была страшная переполненность. В камере, где должно быть 20-30 человек, могло быть и восемьдесят, и девяносто. Они по очереди даже сидели, не то что лежали. И спали по расписанию, заполняя все возможные места, где только можно прилечь. Организм не выдерживал (быстро мог развиться туберкулез, кто-то умирал, не выдержав).

Судя по художественной литературе, по воспоминаниям очевидцев, такая переполненность в Бутырке продолжалась в течение 60-ти лет. То есть это было и в 1937 году, это было и до этого и после. В 1986 году в Бутырке было восемь тысяч арестантов. А сейчас - около полутора тысяч! И сейчас мы уже приближаемся к норме - четыре квадратных метра на заключенного.

Сейчас идет ремонт в тюрьме, и в тех камерах, которые уже переоборудованы заново, совсем другая обстановка. Не поймешь даже, что ты в тюрьме, потому что там и полы сделаны дощатые, хорошие, и сами койки - как будто в армейской казарме или как в простой больничной палате. Изменения очень большие!

Одному из наших начальников, Дмитрию Викторовичу, удалось победить тюремный запах. У нас было празднование 240-летия Бутырской тюрьмы, и вспоминали о том, какой раньше в СИЗО стоял специфичный тюремный запах. И, казалось бы, что его уже невозможно никак выветрить. Тем не менее, с Божьей помощью это удалось. Мне он рассказывал подробности, что он делал: где нужно было вычистить, где убрать, где надо было ремонт провести. И вот теперь этого тюремного запаха уже нет! Мне кажется, это символично - это свидетельствует об изменении духовной обстановки в тюрьме.

- А что сегодня меняется в тюремной системе?

Священник Константин Кобелев - Во-первых, сейчас идет либерализация Уголовного Кодекса РФ. Не изменились верхние границы каких-то возможных наказаний за те или иные преступления, но изменились нижние. Также, на усмотрение суда: человека можно или лишить свободы, или вообще не заключать в ИУ (исправительные учреждения), ограничиться штрафом или отработкой. Он будет работать как работал, но часть денег будет отдавать (государству).

И это имеет очень большое значение, потому что раньше суд был связан. Видели, что статья у человека такова, что ему надо дать от трех до пяти, и все, меньше трех нельзя. А сейчас суду дана свобода, и все зависит от того, как он будет ее применять - и, конечно, от нашей полицейской системы, например, от участковых: как они смогут в этой ситуации правильно расценивать какие-то поступки. Человека даже не обязательно арестовывать, можно его оставить под домашним арестом, под подпиской о невыезде до суда.

Ведь за любую мелочь сажают сразу в Бутырку! И в результате человек полгода там находится (под следствием или в ожидании суда). Это даже чисто экономически невыгодно: сколько на него надо тратить денег, на питание, на зарплату сотрудникам и так далее. А сумма нанесенного им ущерба, может, на тысячу рублей тянет…

 
- Сейчас в наших тюрьмах много людей сидит просто так?

Священник Константин Кобелев - Да, конечно. Да, конечно. Председатель Комитета Государственной Думы по законодательству Павел Крашенинников признаёт, что в нашей стране до 30% осужденных сидит "ни за что".

Я не могу сказать, какой процент, потому что чаще всего у нас на исповеди разговор такой бывает:
«Я, батюшка, грешен, и было за что меня посадить, но сижу я не за то».

Я не знаю, может быть, наша полицейская система не утруждает себя. Просто не очень хорошо готовят все следственные материалы и хватаются за что ни попадя. Такое впечатление складывается. Допустим, заподозрили человека в чем-то, смотришь, его быстренько по какой-то мелочи посадили. Не за то, что надо. За то, что надо - это надо следствие проводить, допытываться, слежку, сколько всего нужно! А тут раз-два - и человек на своем месте!

Я не знаю, может быть, я зря согрешаю, зря обвиняю людей, они тоже работают, у них работа непростая, но тем не менее чувствуется недостаток всей правовой системы РФ. В ней, может, людей и много занято, но деятельность ее не удовлетворяет… Преступность, конечно, существует в обществе, но серьезной работы для ее искоренения не чувствуется…

Когда вскипает суп, пену снимают, а корешки все на дне остаются. Особенно это касается наркотиков. В основном сидят мальчишки, которые, может, что-то где-то и продали, но в основном они сами стали жертвами. А серьезные наркодельцы - все на свободе. Сколько я с такими случаями сталкивался - когда сами же наркодельцы просто выдавали мальчишек для того, чтобы самим остаться на свободе!

 

Условно-досрочное освобождене (УДО) и хозотряд

 

Еще хочется, чтобы больше прислушивались к мнению священников. Мы часто пишем ходатайства об условно-досрочном освобождении (УДО) тех ребят (из хозобслуги), которые помогают при храме. Мы с ними проработали год или больше и можем дать ручательство за человека, что его можно отпустить на волю. По закону, после того, как человек отсидел полсрока, при хорошем поведении - его могут отпустить досрочно. А суд некоторые такие наши прошения удовлетворяет, а другие - нет. Суды, что ли, могут отпустить только какой-то процент? То есть можно подумать, что за какие-то две-три минуты (я не знаю, сколько они с ними занимаются), за полчаса они лучше разберутся с человеком, чем мы за год.

(Видимо это из-за того, что в тюремной касте хозобслуги - всегда нехватка осужденных, "рабочих рук". Мест много, а желающих - мало. Арестанты неохотно идут на снижение своего тюремного статуса при попадании в этот разряд зеков. М.б. потому и дают так неохотно УДО - кто ж тогда работать в тюрьме будет? К тому же при значительном недоборе в "хозбанду" - вся работа распределяется на имеющихся в наличии хозотрядовцев и приходиться крутиться им как белка в колесе - Прим.Паломника)

Я не знаю, какие там у них показатели и зачем они вводятся. Такое частенько бывает, что думаешь, как написать, чтобы на них как-то повлиять - им недостаточно слова священника…
Но сейчас ситуация меняется, сейчас новый судья, который рассматривает эти дела. И сейчас стали больше отпускать по условно-досрочному освобождению из хозотрядов…

Dvor-Butyrskoj-tyurmy

На внурненнем дворе Бутырского СИЗО после богослужения в Покровском храме

- Расскажите, пожалуйста, подробнее, что такое хозотряд?

Священник Константин Кобелев - Основа нашего прихода - это хозяйственный отряд.

Это те заключенные, которые уже прошли суд и уже осуждены, но не уехали куда-то на зону, а остались отбывать назначенный им срок здесь же при изоляторе (т.е. в тюрьме). Без таких людей невозможно обойтись в СИЗО, потому что они и убирают всю территорию внутри и снаружи, и готовят еду, и пекут хлеб, и так далее. То есть вся хозяйственная деятельность тюрьмы основана на них. В одно время у нас в Бутырке были очень хорошие мастерские, они много и для храма сделали. А сейчас очень большая нехватка в численности этого хозяйственного отряда, потому что плохо давали условное освобождение (УДО). И люди говорят: лучше мы поедем на какую-нибудь зону, в лагерь, оттуда быстрее придешь домой.

Меня даже однажды упрекнули заключенные, что я сотрудничаю с администрацией. Если я один на один говорю про работу в хозотряде, то ничего, а тут как-то я с амвона начал их уговаривать идти в хозотряд. И тут из зала была такая реплика, что мол - ты, бать, не туда… Ведь по тюремным «понятиям» идти в хозотряд - это «работать на ментов» (хотя они, в первую очередь удовлетворяют, нужды своих же собратий-заключенных).

На самом деле тут одинаково заинтересованы как начальник тюрьмы, так и я, поскольку хозотряд мне помогает в храме, а для него тоже такие люди нужны. Поэтому тут мы сотрудничаем, признаюсь…

 

Ресоциализация - актуальная проблема

 

- Вы поддерживаете связь с бывшими заключенными?

Священник Константин Кобелев - Поддерживаем. Жалко, что не всегда это получается, но можно понять, потому что порой даже не все родные знают, что человек был в тюрьме, ему не хочется это афишировать. Были у меня такие случаи, когда человек обещал, обещал, я надеялся, что он придет (в храм), но потом понял, что он скрывается от своих же родных, не хочет, чтобы они узнали все подробности его жизни. Они думают, что он на заработки ездил, а он, оказывается, в тюрьме сидел. А так приходят, слава Богу, делятся своими радостями.

Но в целом проблема реабилитации, ресоциализации стоит очень остро. И хорошо, если у человека остались родные, близкие, к которым он может вернуться. Но зачастую бывает, что человек потерял всё, в том числе и жену, и квартиру, и работу. И такому человеку очень трудно найти себя в этом мире, тем более после длительного заключения.

Проблема, как говорится, аж кричит. Нет у нас никаких подходящих наработок, только отдельные примеры. Мы, люди, которые занимаются тюремным служением, встречаемся на различных конференциях, совещаниях, иногда выступаем, рассказываем.

Приезжают, допустим, из Воронежской или Вологодской области и рассказывают, что у них где-то образовалась нечто вроде общины, куда принимаются люди, вышедшие из тюрьмы. Но это пока что единицы.

Проблема стоит очень острая. Почему у нас высокий процент рецидива? Даже сами рецидивисты почти не виноваты. Человек вышел на свободу, и ему некуда деться. И столько приходится мыкаться и страдать, что, в конце концов, он решает украсть пачку сока и опять сесть, чем так жить в этом мире.

Это очень прискорбно, и необходимость решения этой проблемы стоит перед всем нашим обществом. Здесь могли бы помочь, на мой взгляд, сельские храмы, монастыри. Часто в селах стоит храм, и нет средств и сил его восстановить, реставрировать. И прихожан там мало. Если образовать общину для бывших заключенных, то отбою от рабочих рук не будет!

Но при этом условия должны быть очень жесткие. Как мне рассказывали, одну из таких общин организовали сами заключенные. Открыли ферму. Но там - до первого поступка. Если что-то нарушил - всё, до свидания, мы не можем тебя больше здесь держать. Говорят, там у них есть порядок. Пришлось кого-то выгнать, с кем-то распрощаться, но оставшиеся держатся и ведут себя хорошо.

Дисциплина нужна, чтобы человек не вернулся опять к своему прежнему преступному образу жизни.

И в таком духе можно образовывать общины при храмах. Причем, среди самих заключенных есть люди, которые обладают организаторскими способностями. Сам священник даже не будет этим заниматься! Только бы он помог им, принял бы их, а дальше они бы сами самоорганизовались!

Эти люди смогли бы оказать большую помощь нашей Церкви. Особенно в строительстве, в ремонте, в реставрации полуразрушенных храмов, которых много по всей матушке-России стоит.

 

Предшественники по служению. Книга отца Глеба Каледы

 

- Чему Вы научились у своих предшественников по тюремному служению?

Священник Константин Кобелев - Книга отца Глеба (Каледы) «Остановитесь на путях ваших… Записки тюремного священника» - это наше настольное руководство, к которому мы постоянно обращаемся, перечитываем, подсматриваем что-нибудь. В ней собрано самое главное, чему нужно научиться в тюремном служении. Там батюшка со своим интеллектом, своим научным подходом разработал основы тюремного служения нашего времени!

И мы до него еще не доросли. Некоторые вещи, которые были при нем, еще только планируем. Например, в части окормления людей, которые сидят в камерах. В хозотряд мы уже второй год ходим - катехизаторы из Свято-Тихоновского университета. А по камерам только начинаем
 
Мы хотим, чтобы тюремные катехизаторы готовили людей, которые приходят в храм: чтобы вначале посещали этих людей (в камерах), а потом они бы уже приходили в храм, будучи к этому более подготовленными. Тогда эффективность нашего служения будет значительно выше.
 
Это то, что мы сейчас только пытаемся реализовать. А это было уже всё при отце Глебе (Каледе).

 
Также мне довелось встречаться и с отцом Владимиром Жаворонковым, который был духовником Московской епархии. Священники ездили к нему на исповедь, а он служил у нас в Бутырской тюрьме. Про тюремное служение мы разговаривали нечасто, а по-человечески он мне тоже много дал (как и другим).

Делились со мною своими воспоминаниями о служении в Бутырском изоляторе также протоиереи Николай Матвиенко и Михаил Михайлов.

Blagorazumnyj-razbojnik-Butyrka

 

«Человек должен встретить в тюрьме Человека»

 

- Почему у нас Писание вообще призывает церкви к служению заключенным? Человек в тюрьме далеко не всегда испытывает покаяние. Почему именно к ним нужно идти?

Священник Константин Кобелев - Это очень важный вопрос.

Мне кажется, что без духовности тюрьма способна только покалечить. Человек должен встретить в тюрьме Человека. Я не говорю, что это должен быть только батюшка. В советское время это были воспитатели, или, может быть, врач, или даже просто сокамерник. Заключенный где-то должен встретиться с человеческим отношением к себе…

Человеку без помощи невозможно психологически правильно сориентироваться в тюрьме. Он только травмируется. Когда действует просто карательная система, которая карает человека за что-то, тем более если человека наказывают несправедливо - какое там покаяние, у него только озлобление будет нарастать в душе.

- Ну какое человеческое отношение было во время репрессий…

Священник Константин Кобелев - Очень важно понять, что тюремное служение Церкви началось не двадцать лет назад. Оно не прекращалось, несмотря на закрытие тюремных храмов. Оно продолжалось через новомучеников, сидящих вместе с этими же уголовниками и заключенными. И иногда даже бывало так, что человека подселяли в камеру к уголовникам, чтобы он сломался - а выходило наоборот. С помощью Божией именно эти сокамерники преображались (во Христе).

 

Сейчас система тюремных «понятий» нарушается - к счастью или сожалению…

 

В местах лишения свободы есть такое словечко «понятия» - то есть правила жизни уголовников, воровской закон. (Приходится тюремному священнику и этот вопрос изучать). Даже сами эти «понятия», если их рассматривать, изучать, сложились тоже в советское время. И на них тоже оказали влияние наши новомученики и христиане, которые находились в тюрьме!

Это, конечно, уже в чем-то искаженное и где-то слишком жестокое, жёсткое отражение, но чувствуются христианские истоки. Например, нельзя ругаться, упоминая родителей. Если уголовник услышит такое, то скажет: ты чего про мою мать сказал? Нового человека предупредят: смотри, больше так не делай. Но если человек будет неисправим, даже бывали случаи, что за брань убивали. В этой среде каждый отвечает за свои слова. Сказал что-то - всё!

- Это до сих пор так?

Священник Константин Кобелев - Сейчас всё это нарушается - к счастью или сожалению. Разрываются какие-то связи. И если в камере сидят все первоходки, им начинают ["от фонаря"] внушать свою идеологию, [что якобы]: «По таким уголовным понятиям - так»…

Многие из нас читали, что вот человек впервые попал в тюрьму, и над ним стали издеваться. А по законам уголовного мира так делать нельзя. По этим законам, "по понятиям" - с человека можно требовать только после того, как он уже знает, когда ему рассказали, объяснили воровской закон. Только тогда его можно наказывать (если же этого уважения к "понятиям" нет, то говорят, что в данной камере (или даже зоне) - беспредел).

Если человек впервые пришел в тюрьму и ничего не знает, просто нужно признаться в этом. Кого наказывают? Человека, который приходит и хочет из себя изобразить уже бывалого. Ах, ты все знаешь? Значит, будешь отвечать по нашим законам "за базар"…

В этой среде нельзя врать. Естественно, у каждого человека, попавшего в тюрьму, есть определенная легенда, которую он рассказывает следователям. Это не касается того, о чем я сказал. По логике преступников это допустимо. И, наоборот, [по своему следственному делу] надо везде говорить всем одно и то же, потому что если одному скажешь одно, другому - другое, то запутаешься.

А что касается других вопросов, тут надо всегда говорить правду, потому что иначе, если выявится вранье, за него будешь отвечать, будут наказывать…

 

Заключенные ныне не имеют никаких представлений о Вере, мир изменился не в лучшую сторону…
Сейчас от тюремных священников требуется очень многое -
заключенные не имеют никаких представлений о Вере.
Мир изменился не в лучшую сторону…

Священников надо больше, потому что тюремное служение фактически есть везде в той или иной степени. И не только мы занимаемся с одними бутырскими заключенными, но также нам приходят письма, когда человек уже куда-то уехал от нас, или же просто вышел как-то на наш тюремный храм. Пишут нам с разных концов нашей страны, и частенько бывает, что к заключенному редко приходит священник.

Понятно, что это дополнительное послушание, и здесь нужно только посоветовать воспользоваться опытом Москвы: за каждым изолятором (СИЗО) закреплено десять священников, а не один. Если духовенство местное, не просто одному батюшке поручить несколько колоний: у него же еще свой приход есть, своя семья. Пускай человек раз в месяц будет ходить, чаще или реже. Это уже реально.

Поэтому, по крайней мере, необходимо четыре священника на тюрьму. А Святейший сказал: десять. И пока он так не сказал, у нас работа (в тюрьмах Москвы) должным образом не шла…

 

Священник Константин Кобелев

 
14 апреля 2011 • Священник Константин Кобелев • "Исповедь тюремного священника"http://www.pravmir.ru/svyashhennik-konstantin-kobelev-samoe-strashnoe-otvratit-drugogo-ot-boga

(Беседовала Мария Сеньчукова, заместитель главного редактора портала "Православие и Мир")
 
Биографическая справка: Священник Константин Кобелев родился в 1957 году в Москве, в семье биологов, закончил биологический факультет МГУ. Старший священник в храме Покрова Пресвятой Богородицы в Бутырской тюрьме.

Комментарии


Задайте ВОПРОС или выскажите своё скромное мнение:


Можете оставить здесь свои координаты, чтобы при необходимости мы могли бы с Вами связаться (они НЕ ПУБЛИКУЮТСЯ и это НЕ ОБЯЗАТЕЛЬНО):

E-mail:
  Ваш адрес в сети:
Прошу ОПОВЕЩАТЬ меня на указанный выше e-mail - ТОЛЬКО при ответах в ветке ЭТОГО коммента

Интересный материал. Спасибо.