Тюремное служение: Священник для зэка - как Божий посланник из Царства абсолютной свободы. Так должно быть… о.Константин Кобелев

 

О тюремном служении священника…

 

Священник Константин Кобелев

o-Konstantin-Kobelev-Pasha-2011

Продолжение, начало читайте здесь: Поэтому храм наш (в Бурырке) я сравниваю с Крестом Господним...

 

- Можете немного рассказать о нынешней ситуации с работниками тюремной системы?

Священник Константин Кобелев - Вчера я беседовал с ветеранами ФСИН (системы исполнения наказаний), которые многими десятилетиями служили контролерами в Бутырской тюрьме (СИЗО). И вот Иван Лукич Бушмин сказал мне:

«Что же пишут сейчас о нас, о нашей работе? В те годы мы никого не избивали, пальцем не трогали, бывали ситуации, когда применялось насилие, в случае угрозы бунта, но всегда действовали по инструкции, никогда никого не избивали. Мы работали с этими людьми и никогда, если человек нормально себя вел, не применяли никакого насилия».

Это было в те годы, когда была сложная обстановка, были переполнены камеры. С 1920-х годов Бутырка была переполнена в течение всего советского времени. Известно, что:

  • в 1937 году в Бутырском СИЗО сидело около 8000 арестантов,
  • в 1990 году в Бутырском СИЗО сидело - 9000 арестантов,
  • а 2011 году в Бутырском СИЗО - всего около 1500 арестантов (а лимит = 1800 заключенных),
  • что почти теперь соответствует нормативам: 4 квадратных метра на заключенного.

И работа эта нелегкая, тюремный быт... Работники системы половину жизни также проводили в тюрьме. Это особая работа. Как говорится, это требует особой харизмы (особого дара).

- К вам ходит много сотрудников тюрьмы на службы?

Священник Константин Кобелев - Да-да, у нас есть сотрудники верующие, некоторые даже читали Часы на службе, ходят многие сотрудники и из медчасти, и из других мест СИЗО.

- Они причащаются в тюремном храме?

Священник Константин Кобелев - Нет, они причащаются в своих приходских храмах. Здесь они всё же на работе...

Конечно, была и другая сторона: были следователи, пытки. Это не были контролеры СИЗО, это НКВД, следователи всегда отделялись от исполнительной системы, то есть одно дело - кто сажает, а другое дело - кто содержит. Тюремная система - это исполнительная система, и она не была античеловечной.

И вот следователи-то как раз смотрели, кого с кем посадить, как выбить из человека показания, они расселяли зеков по камерам, а не тюремные работники. Получается, что одни как бы стараются содержать и обеспечить человека всем, что нужно для существования, а цель других - добыть какие-то сведения.

 
- Святейший Патриарх подписал соглашение с ФСИН. Как оно повлияет на развитие тюремного служения?

Священник Константин Кобелев - Несомненно, это важный этап. Кому-то это соглашение, возможно, и откроет двери туда, где ранее не удавалось осуществлять тюремное служение, но про Бутырскую тюрьму могу сказать, что мы и так здесь хорошо продвинулись в этом служении. И многое определяют хорошие отношения с начальником СИЗО.

- А либерализация УК (Уголовного Кодекса РФ)? Как к ней следует относиться?

Священник Константин Кобелев - Итак, либерализация УК РФ. Я говорил об этом с начальником нашего СИЗО полковником Внутренней службы Сергеем Вениаминовичем Телятниковым. Он одобряет эту либерализацию, говорит о том, что бо́льший процент заключенных - это люди, приехавшие в Москву на заработки, не имеющие средств. И трудная ситуация подталкивает их совершить мелкую кражу. Ну, хорошо, назначьте им штраф в два раза больше, но зачем содержать их в тюремных стенах?
Ведь за любую мелочь человека сажают в Бутырки! И в результате - он по полгода там находится...

 
- А вам, батюшка, не приходилось сталкиваться с тем, что, отсидев в СИЗО, некоторые снова сюда попадают, а потом и в третий раз? Как этого избежать? Сейчас много говорят о ресоциализации и реабилитации.

Священник Константин Кобелев - Прискорбные случаи. Вопрос ресоциализации стоит очень остро. Обязательно этим нужно заниматься, создавать реабилитационные центры!

Я знаю, что Преосвященный Иринарх, епископ Красногорский, Председатель Синодального отдела, собирается создавать подобные центры. Это большое дело. А то человек выходит на свободу, и ему некуда деваться.

В моей практике был случай: у нас находился замечательный человек, золотые руки, отличный сварщик, помогал в храме, много сделал, но через полгода после того, как он вышел на свободу, его снова арестовали, потому что у него не было ни семьи, ни прописки, ни работы. Его задержали при облаве на лиц без определенного места жительства.
Хороший человек, никаких серьезных нарушений не совершал и, тем не менее, оказался опять здесь...

- В Воронеже есть реабилитационный центр: человек выходит на свободу и попадает в реабилитационный центр, но уже с той стороны колючей проволоки. И заключенный, когда освобождается, сразу далеко не уходит от колонии (ИТК, "зоны"), а какое-то время пребывает там. И это еще потому хорошо, что и колонию, и реабилитационный центр опекает один батюшка. Он как бы выводит человека на свободу.

Священник Константин Кобелев - Пока это, к сожалению, единичный опыт. Арестант вышел на свободу, и ему некуда деться. Так ему трудно, столько приходится страдать, что он решает украсть в конце концов какую-то мелочь и опять сесть, чем так мыкаться в этом чужом ему мире.

 
- Как проходит тюремное служение? Не трудно ли совмещать ваше служение с приходским?

Священник Константин Кобелев - У нас двенадцать батюшек. Служба - как минимум, раз в неделю, а обычно мы служим два раза в неделю. Служим по очереди. Одни батюшки могут почаще служить, другие - пореже, ведь все - настоятели, или состоят в клире приходских храмов. Но никто не отказывается и от служб в СИЗО - все несут это тюремное служение.

Когда меня пригласил владыка Александр и предложил служить здесь, я отказывался и даже принес ему указы, по которым я являюсь клириком храма святителя Николая в Бирюлево и преподобного Серафима Саровского при психоневрологическом интернате. Но владыка Александр меня уговорил.

И теперь удивительное дело получается - служение в одном храме помогает служению в другом.
И вот случается так, что все эти храмы у меня как бы поддерживают друг друга. Например, в интернате содержится около 700 человек, там, соответственно, можно рассчитывать на какую-то помощь. К примеру, есть холодильные камеры, и мы перед Пасхой имеем возможность хранить там куличи для всех тюремных храмов.
Были случаи, когда сотрудники интерната даже красили яйца для заключенных Бутырской тюрьмы. Три тысячи яиц покрасили (по 2 яйца - для каждого арестанта). Получается интересное такое соработничество.

А если бы священник служил только в тюрьме, у него не было бы возможности найти такую помощь. И где бы мы брали для храмов певцов, алтарников? Конечно же, без прихода не смог бы ничего сделать. Раньше были верующие: и надзиратели, и заключенные, - можно было их привлекать как алтарников и певчих. Был у нас случай: пели заключенные, но это был только единичный случай. Даже в колокол звонить - надо кого-то обучать, никто не умеет...
И мы не имеем здесь никаких средств. Если в обычном храме мы продаем свечи, имеем какие-то деньги, то здесь - наоборот, надо все с собой принести...

 
- Я сам хожу на службы в СИЗО-5. И там бывают все время такие случаи: заключенных забыли предупредить, и они успели перед Литургией поесть. И батюшки начинают раздумывать, допускать их до причастия или нет. И каждый решает этот вопрос по-своему. У Вас бывают подобные случаи?

Священник Константин Кобелев - Мы учимся друг у друга обращению с заключенными. Решаем сложные вопросы, которые трудно было бы решить одному человеку. Как допускать до Причастия, кого допускать, кого не допускать, кого причащать, кого - нет. Это все определяется соборным мнением.

По отзывам, которые мы получаем из разных мест, бывает слишком строгое отношение именно к Причастию. А ведь к заключенному, по нашему соборному мнению, надо подходить по таким же критериям, как к умирающему... Нужно больше обратить внимание на другое: у него уже десять лет пост, а не шесть, десять, двенадцать часов. Вся ситуация, в которой он находится, - это пост. Нужно иметь к человеку большее снисхождение...

-А ведь некоторые заключенные не собираются каяться. И все же надо к ним идти…

Священник Константин Кобелев - Мы никого не принуждаем, никому ничего не навязываем. Мы призываем к покаянию. Некоторые, совсем очерствевшие душой, приходят к нам на службу. Может, и ради любопытства, и чтобы из камеры куда-то выйти. Постоят, посмотрят, кто-то, как умеет, помолится. Приглашаем причаститься некоторые говорят: «Я не готов». Но все равно, какое-то зерно закладывается в души, которое, может, не здесь, а где-то в колонии уже прорастет.

 
- Сейчас много говорят о штатном духовенстве в тюрьме…

Это не нужно. И очень хорошо, что священники воспринимаются не как сотрудники Системы исполнения наказаний (ФСИН), но как Божии посланники из Царства абсолютной свободы. Священники обладают большим жизненным опытом сокровенного общения с самыми различными людьми. И, наконец, они имеют от Бога-Пастыреначальника и Церкви особую Благодать, данную в Таинстве Священства.

Поэтому от нас, тюремных священников,
требуется вера во всемогущество Божие, конечно,
но и вера в возможность исправления человека, надежда на его спасение
и премудрая рассудительность, растворенная жертвенной христианской Любовью.

Священник Константин Кобелев,
старший священник храма Покрова Божией Матери Бутырской тюрьмы в Москве

 
Читайте беседу отца Константина Кобелева о том, как он попал в авиакатастрофу и пришел к Богу

Читайте также беседу отца Константина Кобелева о служении в Бутырке (что не вошло сюда, в данный пост): "Исповедь тюремного священника"

Комментарии


Задайте ВОПРОС или выскажите своё скромное мнение:


Заголовок:
Можете оставить здесь свои координаты, чтобы при необходимости мы могли бы с Вами связаться (они НЕ ПУБЛИКУЮТСЯ и это НЕ ОБЯЗАТЕЛЬНО):

E-mail:
  Ваш адрес в соцсети или сайт:

Прошу ОПОВЕЩАТЬ меня на указанный выше e-mail - ТОЛЬКО при ответах в ветке ЭТОГО коммента (снимите галку в квадратике, если это не нужно)

Священник Иоанн Каледа 

Тюремная миссия, служение: Служа ближнему, мы служим Господу

Священник Иоанн Каледа

 
- Как и Ваш отец, священник Глеб Каледа, Вы занимаетесь тюремным служением. Используете ли вы его опыт?

Священник Иоанн Каледа - Не совсем. Дело в том, что отец Глеб вместе с мирянами организовывал работу внутри камер. В настоящее время доступ туда не так прост, мы в основном общаемся с теми, кого выводят на службу в храм.

- Какие формы взаимодействия с заключенными существуют в окормляемом вами СИЗО помимо их участия в богослужениях?

Священник Иоанн Каледа - У нас изредка проводятся концерты и беседы с отрядом хозяйственного обслуживания. В настоящее время проблема в том, что он не до конца укомплектован и у них очень мало свободного времени. Некоторое время назад гораздо большее количество заключенных из их числа имело возможность посещать богослужения, а сейчас препятствует занятость на других работах.

- Как часто проводятся богослужения в тюремном храме?

Священник Иоанн Каледа - Мы стараемся совершать Литургию каждую неделю, как правило, это среда. Когда на этот день выпадает большой двунадесятый праздник или Литургии не положено (как, например, на Масленице в среду), мы тогда заранее переносим службу на другой день. За прошлый год было пропущено 3 богослужения - два раза по причине закрытых мероприятий в тюрьме, один раз из-за неожиданной болезни священника. Найти замену в то же утро было, к сожалению, невозможно, хотя СИЗО №3 окормляют 8 священников.

- Отец Иоанн, заключенные помогают в алтаре и на клиросе?

Священник Иоанн Каледа - Несколько месяцев назад в СИЗО №3 сложилась проблемная ситуация.
Существует внутриведомственная инструкция - кстати, противоречащая Конституции - согласно которой встреча подследственного со священником может состояться только по решению суда или следователя. При формальном прочтении этого указания, на общих основаниях, в таком разрешении, как родственнику, нуждается не только конкретный священник, которого захотел увидеть подследственный, но и официально закрепленные за учреждением священнослужители, что, конечно, неправильно.

Появилась группа лиц, действительно верующих и церковных, которые получили это разрешение и стали приходить на каждую службу. Из них сложился некий костяк, именно они читают Часы и Благодарственные молитвы после Причастия.

В последнее время ситуация изменилась в лучшую сторону - стали приводить заключенных не только по разрешению следователя, но и по их заявлениям, конечно, покамерно. Привести всех желающих из разных камер невозможно - во-первых, заключенные могут воспользоваться богослужением как местом для встречи и решения своих дел; во-вторых, на каждого, кого забирают из камер, нужны сопровождающие.

 
- Скажите пожалуйста, как начальство относится к посещениям православных священников и мирян?

Священник Иоанн Каледа - В целом начальство исторически относится нормально. Я сам в третьем изоляторе (СИЗО-3) в течение 15 лет, это положение не вызывает вопросов. Иногда возникают проблемы: например, с проносом в тюрьму "запрещенных предметов", в частности, кагора для совершения богослужений, согласно общей инструкции, относящегося к спиртным напиткам. Приходится оставлять проблемный предмет на входе, идти к начальству получать «благословление» на пронос.

- Прибегают ли сотрудники изолятора к духовной поддержке в тюремном храме?

Священник Иоанн Каледа - Конечно, многие сотрудники стесняются - и заключенных, и друг друга. Вместе с тем, порой во время трапезы задают вопросы, а кто-то, приводя заключенных на богослужение, старается и сам остаться постоять, несколько раз сотрудники исповедовались, правда, только тогда, когда кроме них в храме никого не было.

 
- Помощь заключенным требует определенных материальных затрат. Что вы можете сказать об источниках финансирования?

Священник Иоанн Каледа - Одно из следствий тюремной миссии - оплата работы приходящего хора, кроме того, нужны свечи, книги, вино для богослужений. В основном это решается за счет прихода. Прихожане жертвуют в алтарь вино, кто-то - деньги непосредственно на нужды заключенных. Мне помогает алтарник - кстати, мой сын - он бывает в тюрьме каждую неделю, решает многие текущие проблемы, которые я не всегда могу увидеть.

- Есть ли какие-то общие источники финансирования в масштабе миссии?

Священник Иоанн Каледа - По благословению Святейшего Патриарха Алексия II в праздник Покрова Пресвятой Богородицы проводится День милосердия и сострадания находящимся в тюрьмах. В этот день в храмах читается послание Патриарха, проводится сбор средств в пользу тюремной миссии, в этот же день, как и на праздники Рождества Христова и Пасхи во всех следственных изоляторах (СИЗО) проводится поздравление заключенных и раздача подарков.

 
- Скажите пожалуйста, давно ли существует храм в третьем СИЗО?

Священник Иоанн Каледа - Это первый тюремный храм в Москве. Он освящен 6 ноября 1992 года - раньше, чем храм в Бутырке. Со стороны Церкви он был организован священником отцом Феодором Соколовым, в освящении принимал участие и отец Глеб (Каледа).

Первые годы Литургия служилась в основном на Святках, Светлой Седмице и 20 марта , в день престольного праздника - иконы Божией Матери «Споручница грешных». В остальное время ежемесячно - в первые годы это делал в основном я один - приезжал, исповедовал, причащал запасными Дарами, крестил, если была такая потребность.

В праздник Крещения Господня я совершал Великое освящение воды, чтобы в один из последующих дней обойти все помещения и окропить их святой водой. Мы не во все камеры входили, но по крайней мере дверь каждой камеры окроплялась. Причем если поначалу именно Церковь ставила вопрос о том, чтобы освятить воду, то в последующие годы руководство изолятора заранее спрашивало: а мы воду овящать будем?

С 2003 года, когда к каждому изолятору было приставлено около 10 священников, мы стараемся служить Литургию еженедельно. В праздник Крещения, как и положено по уставу, служим в СИЗО-3 Литургию, а потом освящаем воду.

 
- Какие бы основные проблемы тюремного служения в нашей стране и конкретно в окормляемом вами СИЗО вы бы назвали?

Священник Иоанн Каледа - Я бы сказал так: нам нужен законодательно закрепленный статус священника, который окормляет тюрьму - его положение, его права и обязанности, где прописано, как и когда он может проводить богослужения, встречаться с заключенными и т.д.

Когда у нас перестали свободно выводить подследственных в храм, возник вопрос - может ли священник пойти побеседовать в камеру? Когда-то, когда заключенные в камере очень шумели, пустили, но одного священника. В другой раз сказали «не положено». Статус священника крайне необходим, чтобы решение подобных вопросов зависело не от воли того или иного чиновника, иначе со сменой начальника будут меняться и условия.

- Согласны ли вы с утверждением, что тюремный священник не должен быть сотрудником ФСИН?

Священник Иоанн Каледа - Да, у священника должны быть четкие права и обязанности, и к решению других вопросов он не должен привлекаться. Он не должен быть таким же сотрудником учреждения, как все другие.

 
- Может ли священник влиять на смягчение наказания?

Священник Иоанн Каледа - Любой священник всегда может ходатайствовать, но, естественно, конкретно за того, кого он хорошо знает, кого исповедовал и может оценить, насколько человек раскаялся. Священник может также ходатайствовать, если он несколько по-другому видит дело.

 
- Какой вклад в работу с заключенными могут вносить миряне?

    Священник Иоанн Каледа -
  1. Во-первых, это помощь в организации богослужения. Естественно, без певчих и чтецов весьма затруднительно: «сам читаю, сам пою, сам кадило подаю» - далеко не лучший вариант.
  2. Во-вторых, церковные люди могут вести первичную катехизаторскую работу, значительно облегчая задачу батюшки, чтобы он решал вопросы исповеди, а не объяснял самые азы. Опять же, к батюшке сразу подойти страшно, а к мирскому проще. Почему в храме очень важно, какой человек находится на свечном ящике? Потому что первые вопросы задают именно ему.
  3. Помощь мирян нужна также в организации концертов, бесед, показов кинофильмов, хотя присутствие священника на этих мероприятиях крайне необходимо, особенно если на них ставятся вопросы, которые раньше человек не решался задать, а более непринужденная обстановка к этому располагает.

 
- Вы сказали, что священник Феодор Соколов участвовал в организации тюремного храма. Насколько мне известно, вы с ним вместе служили.

Священник Иоанн Каледа - К слову, не далее как неделю назад в нашем храме был вечер его памяти...

Да, я начинал свое служение у отца Феодора Соколова.
Как только отец Фёдор получил храм, он стал звонить друзьям и знакомым, говоря: «Мне нужны люди». Так я оказался в Спасо-Преображенском Храме. Вначале мы рушили перегородки, выносили мусор, готовили храм к освящению. Затем на первой службе отец Феодор поставил меня разжигать кадило - так я попал в алтарь. В 1994 году у него же я стал дьяконом, а в 1995 году - священником. После рукоположения, отец Федор благословил меня заниматься Краснопресненской тюрьмой - тогда она была пересылочной.

 
- Сложно ли Вам было общаться с заключенными в самом начале священнического пути?

Священник Иоанн Каледа - Мне ни разу не было страшно или неловко в общении с теми заключенным, кто стремился поговорить с батюшкой.

Я был в «Пятаке» - колонии для пожизненно заключенных в Вологодской области, бывшем Кирилло-Новоезерском монастыре, общался с некоторыми из осужденных, в том числе с теми, кто в свое время общался с отцом Глебом (Каледой). Даже там чувствуешь себя достаточно спокойно.

Я бываю в Мордовии. В последний раз меня просили посетить ШИЗО - штрафной изолятор ИТК ("зоны"). Одна женщина очень хотела встретиться со священником. Начальство и просило посетить, и вместе с тем предупреждало, что она опасна, нападала на сотрудников. Я попросил всех ждать за дверью и остался наедине с этой женщиной.

Единственное неловкое чувство было, когда заключенные бросали нескромные взгляды на женщин, пришедших петь в хоре. Это всех выбивает из колеи. Именно поэтому я считаю, что в мужских колониях ("зонах") должны работать молодые люди.

То же правило касается переписки с заключенными. К сожалению, известны несколько историй, когда освободившийся человек приезжал к той женщине, с которой переписывался, несмотря на то, что у нее была семья. Для него это был единственный человек, кто его помнит, кто уделил ему внимание.

- Вероятно, нужно пресекать личные вопросы или даже прекращать переписку, если они заменяют вопросы духовного характера?

Священник Иоанн Каледа - Да, и, кроме того, не следует оставлять личные адреса. Нужно писать письма через храм, институт и т.д.

 
- Какое главное правило, на Ваш взгляд, должен соблюдать человек, который хочет помогать заключенным?

    Священник Иоанн Каледа -
  1. Первое - помнить, что служа ближнему, мы служим Господу.
  2. Второе - избегать сугубо личностного общения. Необходимо соблюдать общие правила учреждений, мы не имеем права выполнять просьбы, идущие в обход этих правил. Например: «Опустите, пожалуйста, это письмо в почтовый ящик». Вроде бы незначительная услуга. Но ведь все их письма читаются тюремным персоналом, именно этим обоснована подобная просьба. А потом - раз опустил, два опустил, а на третий начнется шантаж: если ты не отправишь письмо, мы скажем, что прошлые два…»
  3. Нельзя проносить запрещенные предметы по просьбе заключенных, вообще не стоит приносить ничего, кроме Евангелия, молитвослова и некоторых необходимых книг.

Правила нужно соблюдать строго. При нарушении их мы лишимся самого главного - возможности этого служения, и хорошо, если запретят ходить только одному человеку, а не начнут препятствовать всем. Мы должны заниматься духовным окормлением, а не чем иным.

Хотя когда, например, в лагерях люди готовятся к выходу на волю, у них нет одежды, и можно помочь, прислать посылку, но строго по правилам и без большого личного участия, привязанности.

Браки с заключенными редко хорошо заканчиваются. Семейная жизнь нелегка: остаются старые привычки, бывший заключенный зовет жену на встречи со старыми товарищами. Это очень непростой Крест.

Полностью переменить жизнь непросто. Я разговаривал с начальством колонии для пожизненно заключенных. По закону для таких осужденных при идеальном поведении через 25 лет есть возможность выхода на свободу - чисто теоретическая возможность, поскольку без нарушений прожить это время практически никому не удается. По словам начальства, только один человек действительно переменился, он мечтает только об одном - выйти на свободу, чтобы уйти в монастырь.
После того, как остальные заключенные пришли к вере, с ними стало действительно проще обращаться, но они не отходят полностью от своего прошлого, от всех условностей того мира. Точно так же, как и на свободе - сколько таких, кто, придя в Церковь, действительно оставил бы все старое?

- При выходе на свободу, вероятно, существует большая опасность того, что старая жизнь «затянет» обратно?

 
Священник Иоанн Каледа - Конечно. Это очень большая проблема.

Но ведь есть еще один вопрос - отсутствие системы реабилитации. Человек выходит из тюрьмы - деваться ему некуда: работы нет, жилья часто нет. Что ему делать? В советские годы он получал крышу над головой, был список учреждений, куда его обязаны были принять, за что эти учреждения получали определенные льготы. Нужно думать над системой реабилитации. Это проблема всей страны - без работы находятся многие не сидевшие в тюрьме, особенно вдали от Москвы.

Вопрос о реабилитации заключенных должен решаться на государственном уровне, должна и Церковь подключаться, возможно, и общины при монастырях. Принимать священнику бывших заключенных на работу к себе в приходской храм - не может быть единственным выходом. Сейчас у меня работает один такой человек, но еще десять устроить я уже не смогу.

Нужно налаживать какие-то производства - например, столярные.

В Краснопресненской тюрьме раньше делали автомобильные номера, однако по закону заказы у нас должны быть на конкурсной основе, и эта область была передана кому-то другому. Хотя здесь надо было подумать, что учреждение сидит на шее у государства. Так они имели дополнительные средства, используемые на заработок заключенных и на благоустройство тюрьмы, а так нагрузка упала на государство.

Еще один вопрос, над которым стоит задуматься - возможно, необходимо введение штатного священства, но не в тюрьмах, а в больницах?

Интервью с протоиереем Иоанном Каледой, беседовала Вера ПТАШЕНЧУК

 
2010-03-05 - сайт «Тюремное служение» - t-sluzhenie.ru/node/872/print

В интервью для сайта «Тюремное служение» протоиерей Иоанн Каледа, настоятель храма Живоначальной Троицы на Грязех, вот уже 15 лет окормляющий московский следственный изолятор №3 (СИЗО-3), ответил на ряд вопросов Веры Пташенчук.