Протоиерей Андрей (Ткачев)

 

Русский вдали от Родины

Протоиерей Андрей Ткачев

Русский человек в святоотеческом Православии мягок и глубок, задумчив и отзывчив.
Его нельзя не полюбить, и Веру его не полюбить нельзя…
 
Священник Андрей Ткачев

Православные в Уганде - Фото - orthphoto.net

Бог нужен всем, но не все одинаково это чувствуют. Бывает, что человеку нужно утратить всякую опору, всякие ориентиры и ощутить себя беспомощным и одиноким, для того чтобы Бог стал первой и главной реальностью, а душа обратилась к Нему, не отвлекаясь ни на что и по сторонам не оглядываясь.

Так бывает не только у обычных людей. Из общего закона не изъяты и такие «любимцы» Господни, как апостолы. Павлу Христос сказал: «Сила Моя в немощи совершается». И сам Павел затем говорил «Когда я немощен, тогда силен». В этих словах скупо, но очевидно проявляет себя закон Господень, согласно которому человеку необходимо терпеть смиряющие неприятные обстоятельства. Иначе он, как необрезанная лоза, будет неспособен к плодоношению.

Что смиряет человека? Список пространен. Это болезни, старость, житейские нужды, злоба человеческая, обжигающая везде: и на работе, и по соседству, и дома. Это беды, случающиеся с теми, кого ты любишь. И это, конечно, разлуки и расставанья.

Одной из видов разлук является беженство, изгнанничество, вынужденное прощание с Родиной. Войны, бедность и болезни вкупе с частными и личными причинами не перестают вырывать людей из привычного быта и переносить на большие расстояния в поисках хлеба, счастья, безопасности. Беде этой не видно конца, хотя человечество и стало терпимее, милосерднее, гуманнее. Так, по крайней мере, само человечество о себе думает. Видимо, есть в странничестве какой-то высший смысл, раз нравы смягчаются и комфорт увеличивается, а скитания по миру огромных масс людей не прекращаются.

  • Странником и беглецом на этой печальной Земле был во дни Своего младенчества Господь Иисус Христос. Злоба Ирода согнала с места Его Мать и старца Иосифа и повела их в Египет.
  • Долго не имел на земле пристанища Авраам. Ни к чему не привязанный, свободный, как небесные тучи в стихотворении М.Ю. Лермонтова, этот праведник жил Богом и ходил перед Богом, будучи вечным странником.

Страннику нужен Бог. Странник не пускает в почву корни и не обрастает мхом, как лежащий на месте камень, но, как звезда, он находится в движении и тоскует по той тишине и покою, какие дарятся Духом Святым.

 
Вот и наша Родина, спустя уже скоро столетие после революционного 1917 года, не устает выталкивать за свои пределы волну за волной своих детей - эмигрантов первого, второго, третьего, четвертого поколений. Одних выгнали озверевшие строители всемирного счастья, других - голод и разруха, третьих - страх репрессий, четвертых - вынужденный плен. Потом пришла пора диссидентства, а вскоре за ней - развал страны и полное смятение в миллионах голов. Эта последняя волна эмиграции самая горькая. Она без всякой войны и идеологических преследований разрушила множество семей и рассеяла по миру тысячи, десятки тысяч наших людей, поехавших кто куда в поисках счастья, денег, куска хлеба, смысла жизни.

Может ли быть в этом печальном явлении хоть какая-нибудь польза?
Может!
Люди, теряя всё, становятся способными обрести Бога. А обретя Бога, становятся способными вновь обрести всё: смысл жизни, радость, друзей, Родину.

Так Иов, потерявший все, был испытан и получил обратно то, что ранее утратил (и даже вдвойне).

Так и наш соотечественник, оказавшись под жарким солнцем другого континента или под яркими звездами другого полушария, начинает по-новому или даже впервые любить свою землю, интересоваться ее историей, вникать в ее Веру.

 
Рассеяние - не только русская беда. Костлявая рука истории сеяла по ветру не один народ. Но всякий раз это были разные посевы. По степени человеческого горя они похожи или одинаковы. Но по степени влияния на жизнь мира - различны. Если рассеянный народ хранит в своей душе нечто далеко превосходящее этнографический материал, если в душе народа есть нечто всемирно-ценное, то его рассеяние несет миру благо посреди самих несчастий.

Если русские чем и богаты, то только Православием. До революции Православие могло казаться культурным придатком народной души, опорой царизма и привычной стихией. После революции вынужденные эмигранты первой волны ощутили в странах изгнания, что они обладают великой силой и огромным богатством. По-разному религиозные «во время оно», эти беженцы стали организовывать приходы везде, куда ни забросила их судьба. А вместе с приходами - газеты, фонды взаимопомощи, пастырские курсы и прочее. Они не спились, не деградировали, не растворились в иноязычном море, владея многими языками. Они сохранили Русь в изгнании и познакомили мир с Православием.

 
Уже было сказано, что нынешние, последние волны эмиграции самые печальные. Печальны они также и потому, что, покидая Родину, нынешние эмигранты никакой особой культуры и традиции с собой не уносят. Только тоску и боль, смущение и смятение уносят они. Все остальное приходится открывать и приобретать в новой земле и под чужим небом.

Великая тоска (вечный спутник любого мигранта) заставляет наших людей искать Бога. Так получается, что вдали от Родины, среди пальм, а не березок, нынешний искатель счастья находит молитву, Евангелие, икону Богоматери и воскресную службу в одном из бедных и зарождающихся приходов. И эта находка, быть может, и есть то самое, для чего человек покинул Родину.

Живи он на Родине, Церковь была бы для него облеплена ярлыками расхожих предрассудков и отгорожена забором привычности. Родную Мать в Церкви легче узнать среди скорбей и вдалеке от привычного быта.

 
И еще одну пользу усматривает око в положении изгнанника. Изгнанник вольный или невольный учится во всех людях видеть братьев. Дома мы ослеплены национальной гордыней или просто бытовой спесью. Мы дома ограниченны. По крайней мере, так бывает часто. За рубежом мы в людях узнаем людей. Мы пользуемся гостеприимством туземцев, принимаем их любовь и участие в нашей судьбе. Мы видим вблизи их жизнь со своей спецификой и неизбежными тяжестями. Общечеловеческая драма, одетая в местные одежды, бросается нам в глаза. Наша мысль и чувство вырастают до всечеловечности. И если кто-то при нас со временем унизит человека другого цвета кожи, другой культуры, мы восстанем против этой узости и мелкой спеси, потому что мы уже разглядели брата в бывшем чужаке. Это наша беда так нас смирила и научила уму-разуму. (Батюшка живет в Киеве и говорит о малороссийской сегодняшней ментальности (нравах). Для Русских людей в России - это всё совсем не свойственно! - Прим.Паломника).

В наши храмы за пределами Родины ходят жители всех стран, среди которых живут наши люди. Это естественная и ненавязчивая форма миссии. Фёдор Михайлович Достоевский говорил, что «русский человек без Православия - дрянь». Он имел право на такие слова. Зато с Православием русский человек если и не сразу Серафим Саровский, то хотя бы келейник его.

Русский человек в святоотеческом Православии мягок и глубок, задумчив и отзывчив.
Его нельзя не полюбить, и Веру его не полюбить нельзя.

Поэтому приходят и будут больше приходить, если мы будем самими собой, в наши зарубежные храмы гостеприимные туземцы на всех континентах. И мы будем вставлять ради них в службы молитвы и чтения на местных языках. Мы будем проповедовать им, крестить и венчать их, будем причащать их. Мы сможем принести свежее дыхание апостольской веры в новые земли, туда, куда еще сотни лет не добрались бы наши миссионеры. Это уже есть, и это уже чудо!

Поэтому за каждой частной бедой и отдельной историей нам надо ныне увидеть Божий Промысл, неусыпно и неустанно действующий в мире. Одна из граней этого Промысла заключается в том, что русский человек, живущий вдали от Родины, призван к тому, чтобы открыть для себя впервые или заново сокровище Веры, хранимое святой соборной и апостольской Церковью. Открыв это сокровище, он не удержит его в себе, но, в силу широты и простоты душевной, поделится этим сокровищем со всеми нуждающимися, и это будет похоже на огонь малой свечи, от которой зажгутся миллионы новых лампадок!

Протоиерей Андрей Ткачев

 
PS   Иоанна:
Спасибо Вам, отец Андрей, за добрые слова и поддержку нам, сбежавшим от "отеческих проблем" в поиске "лучшей" жизни. Верно: только здесь и понимаешь, как много мы имели возможностей жить по-настоящему, с пользой, не тратя драгоценное время на разглядывание модных витрин по воскресеньям. Когда храм был в двух шагах, мы ленились иной раз пойти на службу, а теперь к каждому причастию готовишься как к последниму: когда-то еще упросишь мужа-католика поехать в православную церковь за 60 км (что для местных слишком далеко!)

Здесь спустя годы ностальгии и непонимания, ко многим приходит ВЕРА: настоящая, живая, когда в минуты особенно тяжелые по-настоящему чувствуешь: ты не один, Господь рядом. А вместе с ней - глубокое чувство покаяния, желание что-то сделать, кому-то помочь. Тогда-то и понимаешь, как много возможностей воплотить это желание в жизнь было в бедной, полной сирот, бездомных или просто одиноких людей, такой теперь любимой и далекой России.

А здесь в благополучной западной стране, где настоящих сирот многие видели только в теленовостях, Господь нам дарит счастье ценить каждую маленькую победу, такую, например, как крещение русско-иностранной малышки в православной церкви, спустя три года наших общих молитв!

Еще раз спасибо за понимание!

 
Священник Андрей Ткачев - Эссе "Русский вдали от Родины"
19 января 2011 года - pravoslavie.ru/jurnal/44168.htm

Комментарии


Задайте ВОПРОС или выскажите своё скромное мнение:


Заголовок:
Можете оставить здесь свои координаты, чтобы при необходимости мы могли бы с Вами связаться (они НЕ ПУБЛИКУЮТСЯ и это НЕ ОБЯЗАТЕЛЬНО):

E-mail:
  Ваш адрес в соцсети или сайт:

Прошу ОПОВЕЩАТЬ меня на указанный выше e-mail - ТОЛЬКО при ответах в ветке ЭТОГО коммента!

Когда задрожит земля, те же люди скажут: что же вы сразу не сказали, что это не шутки?

 

Сиваш

Протоиерей Андрей Ткачев

Из всех времен, которые были и будут, меня интересует то время, которое есть.
История творится не нами, и мир меняется без нас.
Мы живем в этом меняющемся мире и пассивно пользуемся плодами его перемен.
Политика, это мирское таинство управления жизнью, либо оставляет нас безучастными, либо превращает в лизоблюдов.
Такой подход к жизни грозит большими наказаниями.
 
Бог и сегодня, как когда-то на Сиваше, может почему-то (у нас не спросясь)
позволять, допускать самые дерзкие социальные и научные эксперименты.
И мы, видя, как сатанеет мир, будем склоняться к мысли, что Бог ушел из истории.
 
А на самом деле - это мы покинули историю и свою ответственность за ее ход...
 
Священник Андрей Ткачев

Приморье. Вид с горы Пидан на Уссурийский залив - Фотограф savl

Человек погружен в историю. А история есть не что иное, как медленно и не для всех заметно сбывающиеся пророчества. Это не хаос, но движение к цели, вопреки препятствиям, возникшим из-за человеческого своеволия.

Когда количество незримых мелочей достигнет нужного предела, пророчества начинают сбываться видимо и заметно. Они проливаются наземь тропическим ливнем, они сыплются градом, иногда величиной с голубиное яйцо. Тогда даже слепые, не видя ничего очами, все ощущают кожей. Вот тогда-то большинство людей пытается метаться и «влиять на историю». Но эти попытки обречены в лучшем случае на безплодное геройство, поскольку болезни, незамеченные в своем нарастании, безполезно лечить при их бурном прорыве.

 
Помню, прочитал когда-то у Владимира Соловьева вопрос:
- Может ли службу служить неверующий священник?
И ответ: - Конечно, может.
- А служба при этом совершается?
- Да, совершается. И люди причащаются, и Благодать действует. Страшновато об этом говорить, небезопасно глядеть в эту сторону, но глядеть и говорить придется.

Неверующий священник в дореволюционную эпоху - явление не такое уж и редкое. Тому способствовала кастовая замкнутость духовенства - так называемый «левитизм». Дед - священник, отец - священник, сын - священник, внук - священник. Вместо ожидаемой потомственной святости при таком раскладе на каждом шагу нетрудно было повстречать вырождение религиозного чувства, бытовой материализм, приземленность стремлений, отрыв от паствы. От того, кто получил приход в наследство от отца - в наследство неизбежное и обязывающее, трудно ждать горения духа.

Потом революция расслоила всех, в том числе и духовенство. Расслоила на тех, кто умрет за веру, и тех, кто от веры откажется так просто, словно и не верил никогда. Но когда служили они, эти милые бородатые теплохладные батюшки, без особой веры, по потомственному избранию, то все равно совершались службы. Об этом и говорит Владимир Соловьев.

И Сергей Фудель вспоминает одну «отреченную» службу:

Служил в последний раз священник, слагавший с себя сан. Никто еще не знал об этом. Но вот причастились и отпуст услышали. Тут батюшка проговорил: «Я отрекаюсь от священства», - и стал ризы снимать. Народ глухо зароптал. Зачем тогда служил? И была ли эта служба полноценной, если священник уже решил сан оставить? Может быть, и порвали бы отказника-попа на части, если бы не один юноша. Он вышел на амвон и сказал: «Пусть идет. На Тайной вечери был Иуда, но служба совершилась».

Итак, священник может быть отрекшимся, потерявшим веру, не имевшим веры никогда. Да, братья. Да, сестры. Может. К сожалению, но может. Святых священников вообще очень мало. Если бы святость Церкви мерилась святостью священников, Церковь никогда бы не назвали святой!

 
Смиреннейший народ наш от священников даже и не ждет святости. Может, ждал когда-то… Ждал-ждал, да и не дождался. «Лишь бы верующий был да к деньгам не жадный», - так думает о священнике наш народ и даже этого минимума жаждет, как манны небесной.

 
Нам пришлось коснуться священства ради общей идеи:
Может ли человек, лично неверующий в Бога и Его Промысл, содействовать исполнению воли Божией?

Может!
Странно, но факт. Жутко, но истинно. Примеры? Пожалуйста.

Врангель обороняет Крым. Это - последняя баррикада России, не желающей становиться «красной». Нет вопросов, кто здесь за Бога, а кто - против:

  • Белые молятся, красные - нет.
  • Белые воюют за святое прошлое. Красные одержимы идей сотворения святого будущего.
  • Одна из сторон должна погибнуть, или сдаться, или спастись бегством. Мир невозможен.
  • Красные начинают и выигрывают…
  • Что это? Слабость веры одних и сила одержимости других? Возможно, но не только.

Это еще и недоведомые судьбы Божии, сбывающиеся на глазах сотен тысяч людей, из которых никому до конца эти судьбы не ведомы.

В фильме «Служили два товарища» офицер, которого играет Владимир Высоцкий, советует укрепить оборону со стороны Сиваша, но его никто не слушает. Сиваш кажется непроходимым.

Однако сильный ветер обнажает гнилое озеро,
и красноармейцы Фрунзе вместе с махновцами взламывают оборону белых.
Там, в фильме, офицер говорит, что Бог на стороне красных,
и саму воду Он гонит перед ними, как некогда перед евреями при Исходе.
Это не вымысел, а историческая правда.

Вот слова Фрунзе:

«Очень выгодным для нас обстоятельством, чрезвычайно облегчившим задачу форсирования Сиваша, было сильное понижение уровня воды в западной части Сиваша. Благодаря ветрам, дувшим с запада, вся масса воды была угнана на восток, и в результате в ряде мест образовались броды, правда, очень топкие и вязкие, но все же позволившие передвижение не только пехоты, но и конницы, а местами даже артиллерии. С другой стороны, этот момент совершенно выпал из расчетов командования белых, считавшего Сиваш непроходимым и потому державшего на участках наших переправ сравнительно незначительные и притом мало обстрелянные части, преимущественно из числа вновь сформированных».

Большевики «пешешествовали, яко по суху», и сказать, что Бог не видел, не знал этого, не творил это, было бы странным и ошибочным. Видел, знал и творил, а вот почему?
- Загадка!

  • Бог взламывает наши мысленные схемы, помогает явно и чудесно, дарит победу тем, кто против Него.
  • Сложно не сойти с ума и не потерять веру. Но именно нельзя делать ни того, ни другого.
  • Нельзя «приватизировать» Бога и Его действие в мире.
  • Нельзя уподобляться евреям, которые хотели сбросить Христа с горы,
    услышав от Него проповедь о чудесах, бывших при Илии и Елисее.
  • Чудеса эти были совершены над язычниками - военачальником Нееманом и вдовой-финикиянкой.

Белые страдают за поруганный образ Родины и ее Святыни.
Белые умирают мучениками или, выжив, становятся изгнанниками.

Красные, победив, берут валявшуюся под ногами власть и начинают творить «волю свою», странно допускаемую волей Божией. Многим кажется, что это - историческое недоразумение, нонсенс. Но годы идут, и «нонсенс» увеличивается в масштабах. С ним постепенно приходится смиряться, поскольку самый злой и нервный человек вынужден признать: советская власть пришла всерьез и надолго.

Мимо воли Божией? В том-то и дело, что нет. Если и волосы на голове посчитаны, то такие мощные политические процессы никак не могут обойти Всевидящее Око. Бог велит смириться. Проглядели, прохлопали зарождение дракона - теперь, когда он вырос и воцарился под ваши либеральные приветствия, терпите и платите ему дань. Видимо, так звучит вывод.

 
Из всех времен, которые были и будут, меня интересует то время, которое есть. История творится не нами, и мир меняется без нас. Мы живем в этом меняющемся мире и пассивно пользуемся плодами его перемен. Политика, это мирское таинство управления жизнью, либо оставляет нас безучастными, либо превращает в лизоблюдов. Такой подход к жизни грозит большими наказаниями.

Бог и сегодня, как когда-то на Сиваше, может почему-то (у нас не спросясь) позволять, допускать самые дерзкие социальные и научные эксперименты. И мы, видя, как сатанеет мир, будем склоняться к мысли, что Бог ушел из истории.

А на самом деле - это мы покинули историю и свою ответственность за ее ход. Боюсь, что некий комсомолец, строивший БАМ, может быть временами Богу угоднее, чем некий мечтатель о былой славе старины и о граде Китеже. По крайней мере, труды первого Бог может благословить, а мечты второго, безплодные и тщеславные, не благословит никогда.

«Оторопь берет меня и голова кружится, - писал один умный человек другому душевному человеку, - когда подумаю о разнице между тем, какова должна быть роль Православия в мире и какова фактически эта роль».

Это мы должны были бы, возвращаясь к Сивашу, идти по морю, как по суху, и гнать атеистов до самого Белого моря.

  • Но у них было дерзновение, а у нас - нет.
  • У них было видение будущего, сама идея устроения жизни,
  • а у нас были только сентиментальные воспоминания о прошлом и обрывки скудных знаний по истории Отечества.
  • Тот, у кого нет ви́дения будущего, всегда будет побит тем, у кого это ви́дение, пусть даже и неправильное, но выстраданное и любимое, есть. Качество нашей будущей жизни, таким образом, есть ответ на вопрос: есть ли у нас видение будущего, его предчувствие? Есть ли у нас хоть какие-то ответы на вопросы, которыми засыпает нас жизнь?

    Кто мы - мечтатели о великом прошлом или творцы сколько-нибудь сносного будущего? К кому будет близок Господь в грозный час исполнения пророчеств?

    Вопросов много. Тревоги много.
    И пока земля не дрожит, то и дело слышишь: да бросьте вы мудрствовать!
    Но когда задрожит земля, те же люди скажут: что же вы сразу не сказали, что это не шутки?

    Протоиерей Андрей Ткачев

    Священник Андрей Ткачев - Эссе "Сиваш"
    12 июля 2011 года - pravoslavie.ru/jurnal/47370.htm

    Бог творит Свой промысел

    Бог творит Свой промысел в том числе и руками Своих врагов, в данном случае красных. Это не значит, что доктрина красных была верной, или что им было позволено победить за то, что они творцы будущего. И уж совсем это не значит, что они получат за свои дела какую-то награду.

    Ну а то, что белые якобы защищали святость и молились, вообще не выдерживает никакой критики. Именно белые свергли Царя, большинство белых чинов высказывались за либерально-масонские и протестантские программы жизнеустройства и резко против Самодержавия. Защищали они свою масонскую систему, пропитавшую всю страну, и место России в Антанте. Но выпала им доля Иуды Искариота, который принёс деньги обратно фарисеям и саддукеям, а услышал лишь: "что нам до того? ты сам смотри". Так и белые были лишены поддержки Антанты в тот момент, когда там поняли, что красных наскоком одолеть не удалось.

    Чтобы такие дела не повторялись, нужно не о земном будущем мечтать, а о Небесном молиться.

    Вопросы-ответы за месяц