Что ждёт Россию? - "Семидесятник" отец Александр Шумский - Чем мы, люди 1950-х годов рождения, отличаемся от других поколений?

 

Мое поколение - О времени и о себе
 
(в сокращении, в оригинале много интересных воспоминаний-примеров)

 

Священник Александр Шумский

Предлагаемый очерк - не столько фрагмент воспоминаний, сколько попытка осмыслить себя в своем «малом» времени и соотнести его со временем «большим», то есть понять, чем мы, люди 1950-х годов рождения, отличаемся от других поколений, и что ждёт нас впереди.

Постапокалиптический мир - Картина художника Владимира Манюхина

Много написано и сказано о военном поколении или о так называемых «шестидесятниках», а вот о нас, условно говоря, «семидесятниках», - почти ничего. Между тем наше поколение, как и всякое другое, имеет свой неповторимый, уникальный облик. Я полностью отвергаю хемингуэевскую теорию «потерянных поколений».

Она абсолютно не соответствует учению Церкви о Промысле Божием. У Бога нет ни мёртвых, ни потерянных, у Бога все живы и актуальны, и, следовательно, каждое поколение призвано выполнять свою уникальную задачу, иначе рассыпалась бы вся цепь жизни.
 
Уникальность исключает сравнение явлений по принципу: «выше - ниже, лучше - хуже». Только при таком подходе можно избежать кичливости («да, были люди в наше время») и презрения к другим («не то, что нынешнее племя»).
 
Без осознания уникальности каждого из поколений невозможны - ни любовь, ни диалог между ними. А без последних немыслимы творчество и созидание...

 
... В брежневские времена, несмотря на, казалось бы, жёсткие запреты и меры, шла полным ходом вестернизация советского общества, и, конечно, молодежь оказалась в авангарде этого процесса.

Возникает закономерный вопрос: а почему в СССР не нашлось ни сил, ни средств для отпора новой духовно-нравственной экспансии Запада?
Вопрос большой, требующий специального рассмотрения. Я вижу три главных причины:

  1. Первая - это оборотная сторона такого драгоценного свойства русской души, как «всемирная отзывчивость», о которой неоднократно говорил Ф.М.Достоевский. Мы зачастую слишком легко и некритично воспринимаем «не наше». И, видимо, есть большая доля правды в позиции К.Н.Леонтьева, предлагавшего вместо отзывчивости перейти к созданию оборонительных рубежей.
  2. Вторая причина лежит в православной основе русской культуры в целом и песенной в особенности.

    Русская народная песня по своей сути всегда молитвенна, она отрывается от земного, в ней непременно присутствует более или менее явная обращённость к Богу.

    В русской народной песне нет и не может быть, по её природе, карнавальной шлягерности. Кто-то, может быть, спросит: «А как же русская частушка, ведь она как раз несёт в себе дух той самой карнавальности»?
    Частушка - это позднее и наносное явление, вульгаризация нашей песенной культуры, она не традиционна. Точнее, частушка - это побочная и тупиковая ветвь традиционного народного творчества. Никогда карнавальность в народной культуре Руси не приобретала такого размаха и не была самодовлеющей, как на Западе.
    Если подлинная русская народная песня всегда обращена к Небу, всегда глубоко нравственна, то частушка, напротив, всегда тяготеет, в конечном счете, к похабству. Не случайно великий Фёдор Шаляпин буквально ненавидел этот жанр.

    Итак, не имея по своей природе карнавальной шлягерности, русская народная песня, как это ни странно, беззащитна, ей не привит иммунитет по отношению к «карнавализму». Но это беззащитность особого рода, она свидетельствует о небесном призвании нашей культуры. Ведь если окинуть мысленным взором всю мировую историю, то выявляется один непреложный факт - во все времена и у всех народов всё подлинно высокое всегда было уязвимо. Но такая уязвимость не тождественна смертности, а наоборот, свидетельствует о неизбежности конечной духовно-нравственной победы. Вспомним Христа Спасителя на Кресте и Его слова: "Боже Мой, Боже Мой! Для чего Ты Меня оставил"? (Мф. 27, 46).
    Можно ли себе представить большую уязвимость?! Но ведь затем последовало Воскресение!

    Между прочим, те же Beatles однажды, надо отдать им должное, по достоинству оценили русское песенное искусство. Где-то в конце 1960-х - начале 1970-х годов наша выдающаяся русская певица Людмила Зыкина посетила Лондон (Брежнев ей разрешал). Она была приглашена в один из самых престижных ресторанов английской столицы, и там её попросили исполнить русские песни. Когда Людмила Зыкина спела первую песню, к сцене подошли два молодых человека, в которых все узнали Джона Леннона и Пола Маккартни. Они выразили восхищение песней и исполнением, даже стали подпевать русской певице, а Пол, может быть, в шутку (но тем не менее) предложил Людмиле Зыкиной вместе записаться на их музыкальной студии «Apple». Всё это рассказывала сама певица Людмила Зыкина - в одной из телепередач.

  3. Третья причина - дубиноголовость сусловской идеологической системы. Она в семидесятые годы совершенно утратила гибкость и адекватность. Никто из кабинета «серого кардинала» (Суслова) не занимался самым элементарным анализом сложившихся к тому времени реалий, никто не прогнозировал возможное развитие событий, в том числе и в культурной сфере, и когда возникала проблема, они ничего не могли предложить, кроме запретов...

 

Кто же всё-таки выбрал «Пепси»?

 

Какой же фамильный знак, какие сущностные признаки отличают моё поколение (я называю условно наше поколение «семидесятниками»), то есть людей, родившихся приблизительно в период 1950-1955 годов?

Мы - поколение в целом материально благополучное, наше становление проходило в мирный период, когда действительно была уверенность в завтрашнем дне. Все советские люди, даже весьма бедные, имели самое необходимое: в школе их нормально кормили, выдавали одежду и обувь, они проходили всеобщую диспансеризацию, ездили каждое лето в пионерские лагеря, могли безплатно заниматься в кружках и секциях, о которых нынешняя детвора понятия не имеет. По окончании школы многие из таких кухаркиных детей без всяких репетиторов, безплатно поступали в вузы, хорошо учились и получали стипендию, которая позволяла на пару недель «смотаться» в Крым.

Нищета и брошенность в их нынешнем понимании были тогда исключены. Я не могу себе представить женщину в то время, стоящую со своим выводком с протянутой рукой при выходе из станции метро, а сегодня такая картина типична. Не находится пока нового Короленко, чтобы написать «Дети подземелья-II»...

 
Но любая ситуация, как известно, не однозначна. С одной стороны, мы имели возможность нормально, последовательно развиваться, с другой - благополучие и стабильность, выпавшие на нашу долю, не воспитали в нас крепкого характера. Я имею в виду не характер того или иного отдельного человека.

Речь идет о характере поколения, а это нечто иное. Мне кажется, что характер любого поколения зависит, прежде всего, от того, совершило оно или нет поступок. Поступок поколения и поступок отдельного человека - разные вещи. Поступок поколения, по всей видимости, раскрывает какие-то дополнительные возможности личности, открывает для неё сверхличные источники бытия. Поступок поколения - вещь мистическая.

Посмотрите на ветеранов Великой Отечественной Войны, их объединяет не просто ностальгия по прошлому (это есть и у нас), но прежде всего ощущение непреходящей сопричастности к Общему Великому Делу.

В несколько меньшей степени это может быть отнесено и к детям-подросткам военных лет. Они тоже связаны общим поступком: вместе голодали и тушили зажигалки, вместе на токарных станках, до потери сознания, вытачивали снарядную победу Советской Армии. Отхлебнули они и от горькой чаши сиротства. А многие из них стали героями: кошевыми, тюлениными и шевцовыми. Здесь даже человек с природно слабым характером мог, как говорится, прыгнуть выше головы благодаря другим...

У нас же («семидесятников»), наоборот, человек с сильным от природы характером не находит отзвука и опоры в поступке поколения, ибо этого поступка просто нет...

Но нашим дедам и отцам не следует кичиться своим более сильным характером. Это не столько их личная заслуга, сколько веление того времени. Окажись мы или идущие за нами поколения в тех же обстоятельствах, убеждён - показали бы себя не хуже. На это прямо указывают героизм и стойкость наших мальчишек, проявленные в нынешних войнах. Нам не хватает характера, так как на долю нашего поколения не выпала возможность совершения поступка. Но это не основание для комплекса неполноценности. Вот мой первый вывод.

Одним из самых существенных факторов, повлиявших на нас, стало следующее обстоятельство: мы фактически первое послереволюционное поколение, подвергшееся широкому и целеустремлённому воздействию западной культуры.

Причём, на мой взгляд, то воздействие было в известном смысле опаснее нынешнего. Запад мы тогда могли созерцать только издали, не имея возможности по-настоящему к нему прикоснуться. Это был соблазн в полном смысле слова. Помните, как в детском стишке: «И покажут, и помажут, а покушать не дадут». Всё это будоражило наше сознание, порождая в нём фантазии, не имеющие ничего общего с реальной жизнью...
Всё западное нам тогда казалось безусловно лучше нашего, хотя, конечно, далеко не каждый готов был в этом признаться открыто.
 
Конечно, велись нескончаемые кухонные споры о советской и западной жизни. В нашей компании по части антисоветчины мне, пожалуй, равных не находилось. Полемика нередко переходила за цивилизованные рамки. Но вот что знаменательно - те, кто тогда особенно рьяно отстаивал чистоту социалистических идей («не нравится тебе здесь жить, Шумский, отваливай на свой Запад!»), сегодня преуспевающие бизнесмены, а некоторые из них совсем покинули отечество и живут кто в Швейцарии, кто на Гавайях.
 
На мой взгляд все мы, то есть представители одного поколения, оказались западниками, я бы даже сказал жёстче - западнопоклонниками. У кого-то данное свойство проявилось раньше, у кого-то позже, но суть от этого не меняется. Кто-то боролся с этим качеством, кто-то нет - в данном случае не важно. Значительно важнее то, что у нашего поколения, судя по всему, нет иммунитета против Запада, того самого иммунитета, который, как говорится, приобретается только с молоком матери.

Поэтому, как ни печально констатировать, вряд ли «семидесятническая» среда в состоянии произвести на свет политиков, способных последовательно отстаивать национальные интересы. Поинтересуйтесь в этой связи возрастом большинства из тех, кто сегодня постоянно мелькает на телеэкранах, определяет бюджеты, предлагает за 500 дней решить все экономические проблемы страны, производит веерные отключения электроэнергии и тому подобное, и вам всё будет ясно.

Я полагаю, что дело здесь не столько в каких-то сознательных действиях отдельных людей, граничащих с предательством, сколько в психологии поколения в целом. Ведь «мальчиши-плохиши» есть в любом поколении, но вот оседлать жизнь они в состоянии лишь тогда, когда имеют под собой благоприятную почву. И поэтому никто из моих сверстников, независимо от политических взглядов, не имеет права сказать, что совершенно непричастен к происходящему сегодня в России...

 
Ожидаю вопрос вдумчивого читателя: «У вас же получается явное противоречие. Вы сначала отвергаете теорию «потерянных поколений», а затем рисуете картину самого что ни на есть настоящего потерянного поколения:

  • и характера у него нет,
  • и западнопоклонничество его неотъемлемая черта.
  • Где же хорошее, положительное, позволяющее не причислять ваше поколение к категории потерянных?

Вопрос сложный, но я попытаюсь на него ответить, хотя, возможно, мой ответ кого-то и не удовлетворит. Прежде всего я полагаю, что само по себе осознание собственных пороков, слабостей характера, изъянов душевного и духовного развития уже есть начало выздоровления и доказательство того, что «клиент скорее жив, чем мёртв».

Кстати, поколения наших дедов и отцов к такому осознанию оказались не готовы, и едва ли не главной причиной этой неготовности стал как раз их сильный характер, оборотной стороной которого были самостность, самодостаточность и происходящее отсюда ощущение собственной непогрешимости. Для тех поколений типичным является следующее рассуждение: «А зачем и в чём я буду каяться, я столько перенёс, Бог меня простит, а изливать душу какому-то там молодому попу я не намерен».
 
К сожалению, бывает так, что доблесть, проявленная в юности, потом незаметно переходит в старческое чванство. Немногочисленные опыты старших поколений объективно осознать себя во времени и дать более или менее правильную самооценку, на мой взгляд, не увенчались успехом, за исключением, пожалуй, Вадима Валериановича Кожинова.

Всем известна мысль о том, что наши достоинства есть во многом продолжение наших недостатков. Не может быть в природе идеального поколения. Недостаток характера у моего поколения имеет своим продолжением достоинство, заключающееся прежде всего в более широком и сложном взгляде на мир, в тонкости и терпимости, в способности к рефлексии, предполагающей сомнения в своей непогрешимости.

Нам значительно легче, чем отцам и дедам, переступить порог храма, мы не боимся быть смешными, у нас есть самоирония, мы способны слушать другие голоса и вступать в диалог с ними, в нас нет такой степени кичливости и чванства. Даже «новые русские» из моего поколения зачастую какие-то неуверенные в себе, грустные, словно у них совесть не на месте. Остается ещё в нас что-то детски-подростковое, незавершённое, неустоявшееся, и это, наверное, всё-таки неплохо.

Наше западнопоклонничество тоже имеет, как ни странно, свою положительную сторону, если рассматривать его в контексте реальной жизни, а не в лабораторной изолированности. При нехватке практических контактов с Западом и искажённом представлении о его реальной повседневной жизни, в то же мы время очень хорошо изучили культуру как Старого, так и Нового Света. Сколько прекрасных книг мы прочли! Надо особенно подчеркнуть, что в советское время публиковалась действительно очень хорошая западная литература. Сколько философских трактатов мы проштудировали! А помните многочасовые очереди на морозе, которые мы выстаивали только для того, чтобы попасть в Пушкинский музей и своими глазами увидеть кувшинки Манэ или вангоговские виноградники?! По-моему, уже стало общим местом мнение о том, что средний русский интеллигент знает западную культуру гораздо лучше «среднего европейца» и тем более американца. И само по себе это знание дорогого стоит.

Конечно, грустно, что моё поколение уже постепенно «бледнеет в сумрачной дали», но радостно видеть «новое младое племя», которое «меж тем на солнце расцвело».

Его часто и несправедливо ругают: то они прагматики и рационалисты, то наркоманы и эгоисты, то не патриоты, презирающие Родину. Не верьте этим наветам. В оценке молодого «перестроечного» поколения ключевой стала рекламная фраза: «поколение, которое выбрало «Пепси»». Совершенно неверная мысль. Здесь наше поколение хитрит и хочет, как говорится, перевести стрелки. Это мы когда-то сознательно выбрали «Пепси» и передали его молодому поколению. За это «Пепси» мы готовы были в своё время продать Родину...
 
А они с этим напитком родились, он появился в их руках почти одновременно с младенческой пустышкой и поэтому никакого особого восхищения вызвать у них не может. Я уверен, что у наших «девяностников» уже выработаны ферменты настоящего иммунитета, который убережёт их от бездумного усвоения чужого. Я не сомневаюсь, что их ждёт своя уникальная судьба, и, Бог даст, может быть, на склоне лет мы ещё полюбуемся ею. Есть все признаки не тщетности нашей надежды.
 
Ещё ни одно поколение в истории России не подвергалось столь тотальному искушению сразу всем, что только можно себе представить: и деньгами, и властью, и вседозволенностью. Словно угадывая их судьбу, пел в конце восьмидесятых их старший брат Виктор Цой: «Весь мир идёт на меня войной». Но сильные искушения не даются слабым. Я верю, что их подвигом и станет преодоление невиданного в человеческой истории искушения. А нам, хоть бы на излёте жизни, прикоснуться к их великому делу.

Возможно, кто-то упрекнёт меня за излишне широкие обобщения. Действительно, любые обобщения всегда в той или иной степени ущербны. Высвечивая некую сущность явления, они неизбежно не учитывают то трепетное, мимолётно-неповторимое, нечто неопределимое и всё время ускользающее от наших категорий и понятий, но тем не менее очень важное, составляющее, быть может, самую сокровенную тайну «живой жизни». Обобщения всегда, к сожалению, лишены аромата того времени, которое они обобщают. Но без них невозможно познание действительности. Тут содержится своеобразный парадокс - «живая жизнь» без обобщения незаметно превращается в сознании в дремучий лес безсвязных рефлексий, где человек рискует совсем заблудиться. А обобщение, игнорирующее «живую жизнь», уподобляется железобетонному доту, из пулеметных прорезей которого тянет сырым могильным холодом.

В своём очерке я пытался в меру своих сил совместить два подхода. Насколько мне это удалось, судить читателю...

Священник Александр Шумский

Священник Александр Шумский "Мое поколение - О времени и о себе"
Впервые опубликовано в журнале «Россия Православная» в 2005 году
23 апр 2007 - hermogen.ru/kms_catalog+stat+cat_id-3+nums-25.html

 

БИОГРАФИЯ священника Александра Шумского (иерей Александр Шумский)

Александр Владиславович Шумский родился в Москве 25 мая 1954 года. Женат, многодетный отец.
Закончил исторический факультет МГПИ (Московского государственного педагогического института) им. Ленина. Работал учителем истории в школе.
Защитил кандидатскую диссертацию по педагогике.
Закончил Московскую Духовную Семинарию (г. Сергиев Посад).
Рукоположен в сан диакона - 11.06.1993
Рукоположен в сан священника - 19.12.2005

Член Союза Писателей России. Автор более 200 статей и очерков.
Публиковался в журналах «Москва», «Россия православная», «Глаголы жизни», «Новая Книга России», в газетах «Десятина», «Дуэль».
Директор Николо-Хамовнического учебного центра.
Лауреат премии "Имперская культура" имени Эдуарда Володина, по разряду "Критика" - за литературное Русское Православное Слово.

Иерей Александр Шумский - клирик московского храма святителя Николая Мирликийского в Хамовниках (храм "Николы в Хамовниках"). Регулярно служит и исповедует в этом очень почитаемом верующими Москвы Никольском храме. Здесь пребывает чудотворный образ иконы Божией Матери "Споручница грешных" (по вторникам ей служится акафист, вечером).

 

Храм Святителя Чудотворца Николая Мир-Ликийского в Хамовниках - г. Москва

Службы в храме свт.Николая в Хамовниках каждый день. По воскресениям и праздникам (и в родительские субботы) - в 7 и 10 утра две Божественные Литургии, вечером службы с 17 часов (а во дни чтения Великого покаянного канона прп. Андрея Критского на Первой седмице Великого Поста - с 18). В остальные дни службы в 8 утра и в 17 вечера.
Для беседы со священником можно прийти в Храм в любой день (днем). Каждый день в Храме дежурит священник.

Адрес: 119021, Москва, ул. Льва Толстого, дом 2. Метро «Парк культуры» (кольцевая) - пешком идти 5 минут
КОНТАКТЫ - Телефоны: (499)246-7208, (499)246-6952
Сайт Храма: nikola-khamovniki.ru или nikolakhamovniki.ru // Эл. почта: info@nikolakhamovniki.ru