Покаялся и умер на Пасху, отпевали его Пасхальным чином! - А у нас всё: О-ё-ё-ёй!… Рассказ «В круге света» о.Александра Дьяченко

 

«В круге света»

 

Пожалуйста полюбуйтесь, друзья мои, – перед вами живой труп.
Да-да, именно труп, потому что не помнит ни одного своего греха.
Ей не в чем каяться, видите ли, – она святой человек…
 
Иерей Александр Дьяченко

 
Как нужно исповедываться в своих грехах. Истинно – покаяние творит чудеса! – Страна потомков царя Соломона. Монастырь Дебре-Дамо. Аксум. Фото: Игорь Калядин
Как нужно исповедываться в своих грехах. Истинно – покаяние творит чудеса!

 

Ещё в самом начале моего пути постижения церковной премудрости, а это те, уже безконечно далёкие, одновременно страшные и прекрасные 90-е годы последнего столетия ушедшего тысячелетия, стою я, как сейчас помню, в очереди на исповедь. Исповедует отец Нифонт, второй священник нашего храма. Он до сих пор, несмотря на свои шестьдесят с хвостиком, всё такой же стремительный и быстрый на подъём. А тогда-то батюшка был ещё совсем молодой, но исповедовал точно так же, по-военному быстро и лаконично.

В ту минуту перед аналоем с Крестом и Евангелием стояла маленькая благообразная старушка, в не по росту большой синей кофте и белом платочке на голове. Слышу, как батюшка всё пытается чего-то добиться от бабушки, а та упорно молчит. Отец игумен злиться, и от этого растерявшаяся исповедница молчит ещё больше. Наконец батюшка не выдерживает, кладёт ей на голову руку и поворачивает бабушку лицом к народу. Потом он слегка похлопал ладошкой по голове старушки и объявил:

Пожалуйста полюбуйтесь, друзья мои, – перед вами живой труп. Да-да, именно труп, потому что не помнит ни одного своего греха. Ей не в чем каяться, видите ли, – она святой человек. А раз так, то это не я должен её причащать, а сам из её рук причащаться.
Бабушку он, правда, всё-таки причастил, но именно тогда во мне появилось понимание, – насколько это важно уметь видеть в себе грех, и как легко оказаться в положении «живого трупа».

 
А сегодня такое состояние души встречается сплошь и рядом, человек до последнего дня не решается на исповедь. В нашем храме, кстати, есть такие прихожане, которые годами посещают воскресные службы, слушают проповеди, но не исповедаются и не причащаются. И сколько им не напоминай – безполезно, – наверно чего-то ждут. Но тот, кто первый раз сталкивается со священником уже на смертном одре, чаще всего не в состоянии вспоминать о грехах. И случаи, когда при таких обстоятельствах человек не только кается, но и действительно, по-настоящему обращается к Богу, – очень редки. Скорее их можно отнести к разряду чудес. Но они есть, и надежда на то, что такое чудо может вновь повториться – заставляет священника отзываться на просьбу причастить умирающего и, оставляя все дела, спешить к его постели.

Так, одна знакомая пригласила меня причастить своего отца:
– Он всю жизнь честно работал, заботился о семье. В церковь, правда, не ходил, но нам с мамой не мешал. И никогда не ругал Христа...
Отца парализовало, и теперь он не может говорить. Надела на папу крестик, но он никак не отреагировал. Батюшка, попытайся как-нибудь до него достучаться, – может, отец и причастится! Жалко его без напутствия отпускать, ведь родной человек.

 
Анатолий, так звали умирающего, лежал на кровати в маленькой комнате. Кровать стояла так, что лежащий на ней человек постоянно смотрел в окно. Был апрель, самое его начало, до Пасхи оставалось три недели. Шёл мелкий дождь, в окошко виднелись голые мокрые ветки тополей, и иногда на них садились птицы. Но эту серую безрадостную картинку видел я, а что видел со своего места парализованный человек, сказать не могу.

Трудно разговаривать с больным после инсульта, даже если у него и не отнялась речь. Всё равно он часто заходится рыданиями, я много раз это видел. Плачут даже самые, вчера ещё, крепкие мужики.

О женщинах сказать ничего не могу. Занятно, но меня никогда не приглашали к парализованным женщинам. Наверно мужчины, в отличие от женщин, теряются больше, и о батюшке, как правило, не вспоминают.

Но Анатолий не плакал, а просто лежал и смотрел на меня. Видимо, способность смотреть, - это единственное, что у него осталось...

Думаю, как же мне тебя, мил человек, исповедовать? И вдруг вспоминаю, как в романе у Дюма граф Монте-Кристо разговаривал с расслабленным. Он задавал тому вопросы, и если граф попадал в точку, человек в подтверждение закрывал глаза, а если нет, то его глаза оставались открытыми.

– Анатолий, сейчас я попробую поговорить с вами, – и рассказал больному о том, как мы могли бы с ним пообщаться. Вы меня понимаете?
Анатолий закрыл глаза.

– Я пришёл к вам в дом, чтобы вы покаялись, а потом и причастились. Вы согласны исповедоваться?
Тот в подтверждение снова закрыл глаза.

– Анатолий, вы верите в Христа как в Бога, вы верите, что Он умер и воскрес ради нашего с вами спасения?
Его глаза вновь закрылись.
– Вы хотите принять Святые Дары?
– Да, – подтвердил человек.

А потом у нас с ним состоялся долгий и обстоятельный разговор. Только говорить постоянно приходилось мне, а ему – отвечать глазами. Наконец, я прочитал над ним разрешительную молитву.
– Анатолий, сейчас будем причащаться, вам необходимо проглотить Дары. Вы в состоянии это сделать?
Мужчина часто заморгал глазами. Я подозвал его дочь и с её помощью сделал всё как нужно.

 
После причащения, разоблачаюсь и укладываю вещи в требный чемоданчик. Вдруг смотрю, правая парализованная рука больного отрывается от постели и начинает потихонечку подниматься. Пальцы руки собираются в щепоть, видно, как трудно даются ему эти движения. Но рука, ещё минуту назад непослушная хозяину, двигалась. Сперва я никак не мог понять, что он задумал, а потом догадался: Анатолий хочет перекреститься. И делает это очень медленно, но правильно. Человек перекрестился парализованной рукой! Потом так же медленно взял в руку свой крестик и поднёс его к губам. Он целовал крест! Я стоял как зачарованный, у меня даже слёзы навернулись. Только что на моих глазах произошло чудо.

Он лежал и смотрел в окно, но только сейчас его взгляд был совсем другим, нежели тот, что в самом начале. Он явно что-то видел, и это что-то его полностью захватило, и всё окружающее для него вовсе перестало существовать. Я тихонько, чтобы не потревожить больного, собрался и вышел из комнаты.

 
Анатолий умер через три недели, это случилось на Пасху, и мы отпевали его в храме Пасхальным чином. Никто так никогда и не узнает, что он видел тогда в своём окне, но скорее всего, что-то очень хорошее, потому что до сих пор я не могу забыть выражения его тогдашних восторженных глаз.

 
 
Как-то рассказал об Анатолии одному знакомому батюшке, тот служит у нас в областном городе.
– Как же, как же. Помню похожий случай с моим соседом по дому. Был у меня сосед, много лет он проработал шофёром в Норильске, а потом перебрался к нам в город. Прожил какое-то время, и вдруг обнаружили у него онкологию. Болезнь развивалась так быстротечно, что помочь ему уже было невозможно, и человек умирал. Когда я пришёл к нему в дом, то это был совсем другой человек. Мой знакомый высох и уменьшился наполовину, пищи он уже не принимал, а изо рта у него на подушку стекала густая слюна.

Бывший шофёр раньше никогда не исповедовался, и я решил, что если у меня не получится его причастить, то хотя бы исповедую, но он едва уже мог говорить. Было понятно, что человек умрёт со дня на день. Тогда я его спросил:
– Брат, скажи, – ты раскаиваешься перед Богом в своих прегрешениях? Скажи, но только искренне. В ответ он только и смог произнести одно слово:
– Каюсь.

До сих пор удивляюсь, как мне удалось тогда его причастить, но он проглотил маленькую крошечку причастия. И что ты думаешь, я приходил к нему на первой неделе Великого поста и был уверен, что через день другой он умрёт.

Но он прожил все семь недель Великого поста и скончался на Пасху.

Все эти дни мой сосед не принимал пищи, – откуда у него появились жизненные силы, – неужели от этой маленькой частички Святых Даров? А может, причина в этом в его единственном слове: «каюсь»? Но что же тогда вместило в себя это слово?

Такое впечатление, что Господь специально оставил моего соседа на весь срок Великого поста отпоститься за всю жизнь, и выжечь из его души всю нечистоту. Не могу объяснить, что произошло с этим человеком, но то, что случилось чудо, - в этом я не сомневаюсь.

 

Истинно, покаяние творит чудеса! Только подлинного покаяния достигают единицы. Оно подразумевает полный отказ от того греховного, что ещё вчера для тебя могло быть самым ценным и жизнеопределяющим, а с той минуты, когда обратился ко Христу – вдруг перестаёт вообще что-либо значить.
 
Но мы, человеки, существа гордые, и не хотим меняться. Нас бы вполне устроило, если бы весь окружающий мир прогнулся бы под нас, а никак не наоборот.
 
Как трудно человеку признаться священнику, что ему досаждают блудные помыслы, о желании подсидеть коллегу, о том, что утащил с работы какую-нибудь ерунду, на которую в других обстоятельствах бы и не глянул, а вот стащил, и сердце греет. И не пойдёт к исповеди, стыдно, ведь о нём могут подумать, что он мелочный, крохобор, блудник. Словно мы чем-то отличаемся друг от друга и ты слеплен из особого теста.

 
 
Несколько лет назад у нас в одной из семинарий учился индонезиец. Потом его рукоположили, и он вернулся к себе на родину. Хороший батюшка, много трудится, открыл уже пять православных приходов. Когда он только стал священником, владыка благословил ему исповедовать причастников. Молодой батюшка заволновался:
– Я не так хорошо знаю русский, чтобы понять, в чём люди будут исповедоваться.

Но наши отцы его научили:
– Ты вот как делай. Если понимаешь, что тебе говорят, – кивай головой и повторяй: – Помоги, Господи.
А когда не будешь понимать – качай головой и делай так: – О-ё-ё-ёй.

Когда батюшка-индонезиец стал исповедовать, народ сразу смекнул в чём тут дело, и если к другим священникам на исповедь шли единицы, то там, где чаще всего звучало: «о-ё-ёй», всегда был аншлаг.

 

Но даже, если преодолел стыд ты и признался в грехе, то этого мало. От него ещё нужно и отказаться, а вот это уже сложнее. Но без изменения образа жизни – безцельно перечисление грехов, даже если при этом и слезами умоешься, очищения-то нет...

 
Зато как легко каяться в том, чего не совершал. Наверно потому и собираются такие толпы на подобные потешные покаянные стояния. Это же как благодатно вместе со всеми опуститься на колени, бить себя в грудь и «каяться» за «восстание декабристов, за участие в гражданской войне, за отречение от Бога на 18 съезде ВКПБ», и ещё за множество таких же странных грехов по списку. Вроде как и покаялся, может даже и поплакал вместе со всеми, да только ни к чему такое «покаяние» тебя не обязывает, и на жизнь твою ровным счётом никак не повлияет.

Я заметил: нас постоянно тянет подменить подлинное покаянное чувство каким-нибудь внешним ритуальным действием. Так что, если кто-нибудь догадается ввести у нас продажу православных индульгенций, то это будет самый ходовой товар...

 
А недавно узнал: оказывается, у индийцев в древнем ведическом периоде почитался бог, которого они называли Варуна. Бог этот был у них верховным и полагал начало всем остальным богам. Варуна – единственный, к кому они обращались с покаянными псалмами. Во искупление дурных поступков этот бог требовал от человека только одного – искреннего сердечного покаяния. Грешник каялся и у них с верховным божеством вновь устанавливались добрые доверительные отношения.

Одновременно с Варуной индийцы почитали и второстепенного бога Индру – безпощадного, чувственного бога-пьяницу, размахивающего дубиной налево и направо. Этой дубиной Индра даже убил собственного отца за то, что тот не дал ему вовремя опохмелиться «сомой». Для того, чтобы задобрить Индру – достаточно было на его жертвенник полить этой самой древней водочки, «сомы», и отношения возвращались в норму.

Прошло несколько веков и почитание Варуны у индусов практически снизошло на нет, а вот Индра превратился чуть ли не в верховное божество...

Оно и понятно, наша греховная суть не меняется, зачем каяться, трудиться над душой, куда как проще: распил с богом поллитру и плыви себе по течению!

 
Батюшка из Вятской епархии рассказывал мне весьма поучительную историю о почитании в их местах так называемых «огненных младенцев»...

Ещё в конце XIX века в деревушке недалеко от городка Белый Холунец (или по-другому называют: Белая Холуница, Белые Холуницы) жила семья. У них было шесть человек детей. Легенда мало что говорит о матери, но известно, что отец у детей был. Семья жила крайне бедно, старшие дети постоянно побирались. И вот то ли год тогда был голодный, то ли соседи, устав от побирушек, перестали подавать, но однажды отец, видимо отчаявшись свести концы с концами, помутился рассудком и зарубил трёх самых маленьких ребятишек. Зарубил и их останки пытался сжечь в печи своего дома. Соседи потом свидетельствовали, что видели как из печи вылетели три белых голубя.

После того, как случилось такая беда, тамошний батюшка собрал потрясённых жителей и обличил народ в равнодушии к судьбе голодающих детей, или, попросту говоря, в нашем человеческом немилосердии. И чтобы память об этом грехе у людей не затихала, он и стал проводить в тех местах ежегодный покаянный крестный ход. Со всех мест собирался народ и шёл в ту деревню, к месту трагедии. Служили панихиды в память о невинноубиенных младенцах и каялись, что попустили свершиться такому. Тогда же была написана икона святых, в честь которых крестили тех детей, она сохранилась и до сего дня.

В советские годы хождения в память о младенцах не прекращались, и люди, несмотря на противодействие властей, собирались и шли к месту гибели «огненных младенцев». Тогда начальство распорядилось снести сам домик, где жили дети, и даже печь, в которой обезумевший отец сжигал своих чад. Но люди поставили на месте дома крест и продолжали ходить.

 
В наше время крестные ходы возобновились, к назначенному дню в Великий Холунец из многих мест собираются тысячи людей и во главе с батюшкой три дня идут к тому заветному месту.

– Только, вот что замечательно, – рассказывает мой собеседник, священник с академическим образованием, – в сознании людей меняется легенда того страшного события. В сегодняшнем изложении можно даже услышать, что семья та была вовсе и небедная. А отец убил детей, чтобы таким кардинальным способом обезпечить себе более комфортную жизнь. В современных пересказах он уже рисуется извергом, который и в психлечебнице не покаялся. В глазах людей это, чуть ли не первый во всей России родитель, занявшийся планированием семьи. Ну и плюс ко всему, своим преступлением ещё и оправдавший аборты. Мол, чем потом убивать детей, лучше это сделать до их рождения. Отец из потерпевшего от нелюбви и равнодушия окружающих, превратился в главного злодея, которому эти же окружающие выражают своё гневное осуждение.

Теперь этот крестный ход совершается как протест против абортов, духовники отправляют участвовать в нём женщин, совершивших такой грех. Составлена молитва убиенным отроком, в сознании людей они уже стали святыми, им молятся, чтобы Господь простил непутёвых родителей, а так же и те, у кого не получается зачать детей.

Я разговаривал с участниками крестного хода. Помню, как одна женщина (за свою жизнь она сделала пять абортов) мне сказала:
– В трёх крестных ходах я уже участвовала, осталось ещё два. Пройду, и грех с меня спишется.

 
Какое искушение – внешними делами подменить внутренний покаянный плач души. Очень тонкая грань:

Одно дело, когда человек дополняет этот плачь участием в крестном ходе,
а другое – когда подменяет. И тогда крестный ход превращается в некую индульгенцию, или ещё хуже – просто в языческую мистерию.

 
И ещё, смотри отче, как происходит подмена.

Да, аборт – грех тяжёлый, но это грех всё-таки личный, вот этого человека, или мужа и жены, решивших избавиться от дитяти. Главное – напрочь исчезает покаяние во всеобщем грехе равнодушия и нелюбви.

«Вот сатана просил, чтобы сеять вас, как пшеницу», – не просто так Христос говорит апостолу Петру эти слова. Обвиняя во всех грехах несчастного отца, мы оправдываемся, и вновь всем нам есть дело только до самих себя.

Путь подмены, занявший у индийцев несколько веков, мы прошли за несколько десятилетий.

 
Мы удивительные существа, и как часто наш ум направляется на преодоление непреодолимого. Казалось бы, ясно сказано: «Какой выкуп даст человек за душу свою»? Оно и понятно, там, на Небесах, совсем другие ценности, чем у нас, живущих здесь на земле. И то, что драгоценно здесь, там может не иметь никакого значения. И пока тебя не призвали в вечность, спеши «запастись маслом для твоего светильника», перековывай страсти в добродетели.

 
Так нет же, узнаю о новом способе обойти все эти проблемы, не заморачиваясь никакой духовной жизнью. Читаю инструкцию «по спасению и преодолению родового греха», мне её мои семинаристы подарили, говорят, ходят теперь у нас в городе агитаторы, возле храмов распространяют. Оказывается, ещё здесь, пока жив, нужно открыть "личный расчетный счёт на небесах". Поскольку никакие деньги в том мире не котируются, их нужно конвертировать в молитву, и лучше всего, если это будут молебны. В год нужно заказывать как можно больше молебнов, хорошо бы не меньше ста, но лучше двести. И так каждый год. Ни один разумный человек такого количества молебнов не заказывает, а ты заказывай впрок, на будущее. Потом они тебя очень даже выручат.

Господи, помилуй, снова индульгенция!

Займись исправлением родового греха, у буддистов это что-то наподобие родовой кармы. Весьма предусмотрительно: лучше этим заняться здесь и сейчас, чем родовой грех потащит тебя там в место мучений. С этой целью подавай нищим, но (и здесь в инструкции стоит восклицательный знак) не больше десяти рублей одному человеку в день. И ещё, очень желательно заказывать заупокойные сорокоусты за прямых предков, но (и снова тот же восклицательный знак) не чаще одного раза в квартал. К инструкции прилагаются образцы записочек для молебнов, список образов Пресвятой Богородицы, которым следует заказывать такие молебны, и такой же список святых. Я, было, подумал, что эта инструкция – плод творчества каких-нибудь сектантов, – так нет же: в образце заказа первым значится имя патриарха, а, следовательно – эти люди причисляют себя к Русской Православной Церкви.

Трудно сказать кто они, зато вновь налицо подмена.
– Эй, не тормози! Проявляй изобретательность, облегчи своё бытие здесь, и зарезервируй себе местечко там...

 
Перед исповедью у себя в храме произношу как-то краткую проповедь:
– Прежде чем христианин придёт на исповедь, он уже должен найти, увидеть в себе грех, и возненавидеть его всей душой. Видишь, что грех перерос в страсть, – плачь перед Богом, проси Его помощи избавиться тебе от этой зависимости. А потом уже спеши сюда в храм, подходи к Евангелию с Крестом и кайся.

Хорошо так сказал, прочувствовенно. Ещё находясь под впечатлением собственных слов, подхожу к месту исповеди и приглашаю людей:
– Пожалуйста, подходите. Смотрю, из толпы исповедников навстречу мне выдвигается незнакомая бабушка в цветастом деревенском платке и душегрейке из чёрного искусственного меха. Несмотря на внушительные габариты она юрко, опережая других, оказывается рядом со мной.

Подойдя ко мне, она со знанием дела положила передо мной на аналой свечу, так поступают почему-то те, кто приезжает к нам из одной нашей бывшей братской республики. Я их по этому признаку сразу и отличаю. Слышал, будто тамошние отцы таким образом учат свою паству жертвовать, прежде чем идти на исповедь. Положила и молчит, спрашиваю:
– Матушка, вы хотите покаяться?
В ответ она кивнула, и снова молчит.
– Много грехов-то, а, мать? – пытаюсь настроить бабушку на нужный лад.
– А до фига! – кричит старушка, и словно заядлый картёжник, азартно, широким замахом, швыряет мне на Евангелие десятку. Швырнула, и, наклонив голову, расчувствовавшись, со слезою в голосе произнесла:
– Давай, уже, накрывай.

Тогда я и вспомнил моего отца Нифонта, как он предъявил нам ту маленькую благообразную старушку и, похлопав ладошкой ей по голове, произнёс: «Вот, пожалуйста, полюбуйтесь, друзья мои. Перед вами живой труп».

Пытаюсь сообразить, мне-то что делать, может, последовав примеру отца игумена, развернуть её к народу, и так же, похлопав ей по голове, задумчиво произнести: «Вот вам, пожалуйста»!

Но не стал, его-то бабушка была маленькой и кроткой, а у меня вон какая боевая, такая и в ответ нахлопать может. Да и какие к ней претензии: свеча на месте, десятка уплачена, всё чин по чину. От греха подальше, прочитаю-ка лучше разрешительную молитву.

Накинул ей на голову епитрахиль, и вдруг, всё это вышло как-то само собою, вместо того, чтобы читать молитву, закачал головой: и, словно тот батюшка индонезиец выдохнул горестно и протяжно:

О-ё-ё-ё-ёй!

Священник Александр Дьяченко

 
PS   Замечательно! И поплакала и посмеялась над "ой-ё-ёй".
А у меня вопрос: может ли священник не допустить к Причастию, если он считает, что человек недостаточно или неискренне покаялся в грехе? Или это будет "сугуб грех" только для самого кающегося? И ещё – бывает ли такое, что Вы как бы скрепя сердце читаете разрешительную молитву?

о.Александр Дьяченко:

Спаси Бог. Вопрос: допускать человека к Причастию, или нет – полностью лежит на священнике. В спорных моментах, при отсутствии смертных грехов, я предлагаю человеку самому сделать выбор – причащаться ему или нет. Чаще всего тогда человек решает воздержаться, но это как правило, уже с людьми воцерковлёнными.

Бывает, что и не стоит человека допускать к Причастию, ибо нет должного покаяния. Но человек малоцерковный обычно начинает обижаться, если не допускаю, порою до слёз. В таких случаях я всегда причащаю человека Христовых Таин, чтобы не вызвать у него обратной реакции – отторжения от церкви.

Молитву никогда не читаю "скрепя сердцем", стараюсь делать это искренне и прилежно.

Нужно понимать, что человека в храм приводит сам Христос, и раз уж он пришёл, значит Господь его уже простил и допустил. И только очень редко, если вижу, что человеку хорошо бы ещё некоторое время подготовиться, то прошу его воздержаться от причастия. Советую литературу для исповеди. И опять-таки смотрю, чтобы не озлобить его. Потом некоторые даже благодарят, хотя иногда всё же случается и обида, о чём, конечно же, переживаю.

 
PPS   Исповедь – дело тонкое. Вот собираясь к ней, всё сердце изведётся – и слёзы, и раскаяние; а на исповеди язык, как мёртвый, и едва выдавливаешь общими словами то, что перед Богом вынуть надобно и очистить с себя. И получается формально. А от того и грустно. И только причастившись, тихонечко так радость теплится и бережёшь это тихое счастье как зеницу ока.
А потом снова в мир, и там снова и снова преступаешь, раскаиваешься и борешься со своими слабостями...

о.Александр Дьяченко:

Не тревожтесь, что на исповеди получается сухо. Главное, чтобы неформально, и чтобы сердечко заранее немножко поболело. А взрыва эмоций не ищите, оставайтесь спокойной и делайте выводы, что нужно в себе менять и о чём просить Бога.

 
PPPS   Очень хороший и поучительный рассказ, который навевает много вопросов... Хожу на исповедь, каюсь – и так каждое воскресение. И вот уже долгое время, получается – каюсь в одном и том же. Вместо того, чтобы перестать это делать...

Ну вот как прекратить нечистые помыслы, когда и нет их, а как вышел на улицу, и вокруг сотни женщин полуголые, нарочито это выделяя, и считается это типо модно и круто... Ведь невозможно не смотреть вообще...

Или как не осуждать ближняго, когда и не трогаешь никого, едешь себе спокойно, вдруг кто-то тебя подрезает, да так, что сердце в пятки уходит. И невольно, скорее от страха и неожиданности, кричишь в догонку что-то оскорбительное.

Да и как от этого всего уйти, когда живёшь в огромном городе, и на каждом шагу грех, который уже и грехом-то не считается, а чем-то вполне обычным, мол все так живут...

Я себя не оправдываю и никого осудить не хочу. Просто идёшь на исповедь, кажется, вот сейчас покаюсь и стану хоть на иоту чище, а получается, что опять топчешься на месте... Спаси Господи!

о.Александр Дьяченко:

Мне проще, я всё-таки почти деревенский житель, хотя и здесь всего хватает. Старайтесь понимать людей, жалеть их и прощать. Люди сегодня очень страдающие. От этого наверно так и агрессивны. А по сути своей – несчастны. Жалейте людей и молитесь о них, может что-то и в вас самом изменится!

 
PPPPS   Исповедь всегда испытание. Но разве можно облегчение после нее и внутреннее ликование после Святого Причастия подменить какой-то индульгенцией? Индульгенцию нельзя так почувствовать. А ощущение счастья после Св.Причастия – лишний раз дышать боишься, чтобы не расплескать! Не приживется "индульгенция", я надеюсь.

о.Александр Дьяченко:

Спаси вас Бог. Нам хочется стать настоящими, а жить по-настоящему не получается. Вот и ищем интуитивно хотя бы внешне как-то соответствовать идеалу. А если это внешнее не наполняется внутренним подлинным содержанием, то внешнее приобретает уродливые формы, доходящие порой до ненависти ко всему миру...

 
PPPPPS   Мне почему-то вспомнился Марк Твен "Письмо ангела-хранителя"...
о.Александр Дьяченко:
Читал этот рассказ. Марк Твен – молодец! Его читать полезно, особенно нам, людям верующим.

 
PPPPPPS   Мне тоже вспоминается подобный случай. Но было уже причастие. И тут бабушка подходит к причащающему батюшке и плачет: причасти!
– А ты исповедывалась?
– Я ничего не помню (это она про грехи), у меня склероз. Причасти!!!!!!

И так плачет, заливается слезами. Батюшка замешался. Как причастить, когда она не исповедывалась? Но она так плакала и просила, что я, стоявшая невдалике, почувствовала, что бабушка действительно страдает от своей болезни, что и рада исповедываться, да ничего не помнит. И так страшно стало, что болезнь делает с человеком!!! Что это не её вина. Так жалко её стало. А батюшка тоже сжалился и её причастил.

И другой случай помню. Идет исповедь, и тоже бабушка.
Но бабушка глухая, потому батюшке приходиться чуть ли не кричать, и мы, стоящие в очереди, всё слышим. Батюшка спрашивает:
– Грешна в таком-то?
– Нет.
– А это было?
– Нет.
На всё «нет» отвечает.
– Назовите сами грехи.
Молчит, не знает, что сказать.

Тогда батюшка говорит:
– Я не могу вас причастить, вы святая, а Причастие святым не нужно, а нужно грешникам.

о.Александр Дьяченко:

В обоих случая все правильно, но во вторм нужно бы бабульке помочь, пускай бы через прихожан как-то.

 
PPPPPPPS   А что касается свечек и денежки возле аналоя – есть такой обычай у нас в братской Украине. Сумма чаще всего символическая (и не обязательная) и конечно же, никого не освобождает от исповеди (а то у кого-нибудь из Ваших читателей может сложиться такое мнение). Это своего рода жертва на храм. А еще у нас не "заказывают обедню" ("заказную" Литургию) как в России, а подают записки, где указано "безкровная жертва". Меня долго не могли понять в подмосковном храме – какая еще жертва!

 
 
Рассказ «В круге света» сельского батюшки отца Александра Дьяченко
Читайте также рассказы из книги священника Александра Дьяченко «Плачущий ангел» и другие рассказы батюшки
Прототип рассказа «В круге света»: жж священника Александра Дьяченко
30.11.2010 - alex-the-priest.livejournal.com/40296.html

 

Комментарии


Задайте ВОПРОС или выскажите своё скромное мнение:


Заголовок:
Можете оставить здесь свои координаты, чтобы при необходимости мы могли бы с Вами связаться (они НЕ ПУБЛИКУЮТСЯ и это НЕ ОБЯЗАТЕЛЬНО):

E-mail:
  Ваш адрес в соцсети или сайт:

Прошу ОПОВЕЩАТЬ меня на указанный выше e-mail - ТОЛЬКО при ответах в ветке ЭТОГО коммента (снимите галку в квадратике, если это не нужно)

 

Иногда получается, что скажешь слово, просто в шутку, а попадёшь прямо в сердце человека, в его сокровенные мысли, и тогда он начинает считать тебя прозорливцем...

 

Осторожно - «старцы»!

 

Не знаю, как и чем можно объяснить такой факт, но для того, чтобы исполнилось просимое за человека, достаточно однажды просто попросить, обращаясь в молитве: «Господи, пощади раба твоего Н.»!
И ответ приходит мгновенно, словно там только и ждут, когда же ты эти слова, наконец, произнесёшь. А за кого-то просишь-просишь, и ничего, какая-то непробиваемая стена...

 
Помню, как еще в первый год моего священнического служения, ко мне подошла женщина и попросила помолиться о двух её сыновьях. Оба уже продолжительное время кололись героином. Помолиться не трудно, да виданное ли дело, чтобы после одной такой молитвы кто-нибудь «сходил» с героиновой иглы? Но разве священник имеет право отказать кому-то в молитве, тем более о детях, даже если то, о чём человек просит, следуя нашей логике, абсолютно невыполнимо.

Я предложил ей: «Давай вместе помолимся». И мы стали просить, называя имена мальчиков. Я их никогда не видел, а потому и молился о неких абстрактных мне людях, живущих в другом городе. Мать, стоя на коленях перед образом Пресвятой, плакала о двух своих кровиночках, постоянно живущих в её сердце...

Прошло недели три, и вот по окончании воскресной Литургии, когда верующие подходили к кресту, внезапно какая-то женщина падает передо мной на колени и охватывает руками мои ноги. Я испугался, думаю, ну всё, теперь ей достаточно подсечь меня за ноги, и я вместе с крестом во всём облачении упаду на спину!

Но это я так подумал, а она, прижавшись лицом к моим ногам, плакала навзрыд. Оказалось, что это именно та самая мать, о которой я уже и думать забыл. Но на этот раз она плакала уже от счастья. Оба сына прекратили колоться. Потом, когда меня перевели служить на моё нынешнее место, она приезжала ко мне ещё, наверное, в течение лет пяти, всякий раз подтверждая, что с ними всё в порядке.

 

Не ошибусь, если скажу, что в жизни каждого священника происходят такие случаи. И, думаю, это не результат твоих личных духовных достижений, а скорее включение твоего прошения в общий поток Высшей логики событий. Должна прозвучать молитва, и кто-то из священства должен её произнести. И здесь неважно, по какой «проволоке» пройдёт ток молитвы, по золотой, или по ржавой, важен именно сам факт молитвы.

 
Иногда получается, что скажешь слово, просто в шутку, а попадёшь прямо в сердце человека, в его сокровенные мысли, и тогда он начинает считать тебя прозорливцем. Да ещё и другим об этом рассказывает. Вот и у нас, как-то перед соборованием подходит ко мне одна бабушка и спрашивает, а можно ребёнка лет девяти, пособоровать?

Мне всегда во время соборования жалко детей. Приводят их бабушки, как правило, без всякой необходимости, и мучается дитя два с половиной часа, не зная, куда и как себя положить, и чем развлечься. Потому сказал бабушке, не мучай, мол, ребёнка. Сама соборуйся, а она пускай во дворе побегает. Соборование идёт, девочка уже набегалась и пришла в храм. И так она сядет, и так, потом смотрю, перегнулась через ограждения хоров и висит на них. Во время совершения таинства народ у нас обычно тихонько напевает: «помилуй мя Господи, яко немощен есмь». Я говорю бабушке, указывая на висящую внучку: «Вот, кто у нас немощен», а не вы, мол, старики.

Оказалось, что ребёнок простудился и не переставал кашлять по ночам, потому и привели его на соборование, но мне ничего не сказали. Когда же я пошутил по поводу девочки, бабушка поняла, что я «прозрел» в ребёнке болезнь. Она тут же сняла внучку с перил и стала тем маслом, что я помазал её, уже в свою очередь - мазать дитя.

В следующую ночь девочка ни разу не кашлянула, а за мной потянулся шлейф славы чудотворчества. Понятное дело, усилиями этой самой бабушки. Видимо где-то ещё я несколько раз случайно попадал в цель своими замечаниями или шутками, и вот через какое-то время слышу такой разговор.

Мы сидели в трапезной, обедали. У нас за большим столом помещается 24 человека. Я сидел во главе его, пил чай и думал о чём-то своём, не прислушиваясь к общему течению разговора. Но краем уха всё равно улавливал обрывки фраз...

На другом краю стола - несколько наших женщин. Понимаю, что разговаривают они о старцах и старчестве. Сетуют мои матушки, что перевелись на нашей земле духоносные подвижники. Старики, те, кто прошёл школу гонений, уже ушли в лучший мир, а те, что ещё остаются - или болеют, или к ним, из-за множества желающих, - никак не попасть...
А как спасаться без старцев?

И вот одна из наших матушек (не смотря на свой возраст, ещё очень активная и лёгкая на подъём, побывавшая у многих старцев), видимо думая, что я её не слышу, говорит:
«Без старцев никак, а где их взять? Негде. А раз так, значит нужно взращивать своих. Как хорошо, когда старец свой, местный. Никуда ездить не нужно, всё под рукой».

Потом она кивнула головой в мой адрес и продолжает:
«Вполне подходит, вон и Н. рассказывала о его прозорливости, и П. и другие. Возрастом, правда не дотягивает, но вид вполне благообразный. Так что, если мы общим голосованием определим, как в Оптине, что быть ему старцем, то никуда и не денется! Болеть, правда, будет, но ради такого дела можно и пострадать»...

 

Мне, к слову сказать, сразу вспомнился наш разговор с моим близким знакомым, хорошим батюшкой из соседнего с нами благочиния. Мы говорили с ним о том, откуда появляются лже-старцы. Вот тогда он мне, смеясь, и расписал, как бы мы с ним могли прослыть прозорливцами:
 
«Представь, - говорит он, - приходит ко мне какая-нибудь дурища с каким-нибудь нелепым вопросом и длинным языком. А я ей говорю. На этот вопрос тебе сможет ответить только отец А. из соседнего района. Посылаю её к тебе, а сам звоню по телефону, встречай, мол, мою «фросю». И сообщаю тебе данные на неё, а уж ты, «ошарашиваешь» её своей прозорливостью. А потом и ты, в свою очередь, отправляешь ко мне такую же «клаву». Представляю, как бы о нас заговорили!
 
И ничего, что мы с тобой не прозорливцы. Ведь многим, очень многим, на самом деле не нужно от старца разрешения их проблем, им внешнего смирения хочется, старцу в рот смотреть хочется и хвастать, что вот, мол, я у святого окормляюсь!
 
Человек, как жил по своим грехам, так и будет жить. И даже если попадёт к настоящему подвижнику, то не станет меняться к лучшему. Ему внешняя деятельность нужна, поездки все эти, возможность ощутить своё положение возле старца, приближенность к нему.
 
Для такого лжестарца-обманщика, - главное никому не мешать. Просят благословить - благословляй, разрешить - разрешай. Давай простор человеческой гордыне. И превознесут тебя и прославят. С Дальнего Востока приедут, помяни моё слово»...

 
Через некоторое время ко мне, действительно подошла та самая активная бабушка, и предложила стать «старцем». Помогать, мол, тебе будем. Людей, что приезжать начнут, расселять, кормить станем. Весь твой быт на себя возьмём, ты только дай согласие!

Мы тогда с ней поговорили, что называется, по-крупному, и я постарался поставить её на место. Не должен священник допускать таких настроений среди прихожан, нельзя подвиг веры превращать в поиск неких чудотворцев и провидцев, рассчитывая, что они, а не мы сами - будем решать свои проблемы и отмываться от своих грехов...

Короче говоря, стала эта активная старушка всё реже и реже появляться на службах у нас в храме, а потом, слава Богу, и совсем исчезла.

 
Прошло несколько лет. Встречаю её не так давно в соседнем городе, как, мол, поживаешь? Где молишься? Благо сейчас выбор большой.
- Вот, стала духовной чадой, - и называет имя старенького, заштатного, но не так давно рукоположенного батюшки.
- А что же он, - удивляюсь, - так опытен? Что-то я этого раньше за ним не замечал.

- Да ещё как опытен, оказывается прозорливец и чудотворец, и сам под крылом опытного святого возрастал! Нас теперь у него, почитай уже с полприхода окормляется. К нему и местное казачество просится, и власти уважают. Народ даже из других городов приезжает!
Москвичи ему дом отремонтировали, окна пластиковые вставили, огород копают, картошку сажают. Во живёт. Предлагала я тебе, не послушался меня в своё время, теперь кусай локти...

 
Стал знакомых расспрашивать: действительно, говорят, каждое батюшкино слово теперь только что не записывается. Всё, что старец скажет, свято.

Потом пообщался непосредственно со стареньким батюшкой, вразумить хотел. И смотрю, а он и сам верит, что старцем стал! Волосы отрастил, взгляд с прищуром. Говорит намёками, много и непонятно...

А такой был хороший старичок, хоть и малограмотный, но безвредный! И вот на тебе, такая беда под конец дней... Ведь и помрёт, - не отстанут, - на могилку поедут, песочек будут разбирать, москвичи книжки о его подвигах и пророчествах напишут и продавать станут...

 
Перед самым Постом передачу по московскому каналу смотрел. Недовольны колдуны, что хотят их вредную деятельность законом ограничить. Говорят, мол, полезны они, и даже Церковь их деятельность благословляет, и ссылаются, как я понял, на нашего же старчика. Такой оказался удобный для всех старичок, не старец, а находка...

 
По осени знакомые рассказывали, звонят им из-под самого Санкт-Петербурга, спрашивают:
- Что это у вас за старец появился, у нас по областному телевидению ролик о нём крутили. Что, действительно так духовен? Советуете съездить?
И называют имя нашего старичка...

Да что там СПб, говорят, что уже с Дальнего Востока на днях приезжали, помоги им, Господи!

Священник Александр Дьяченко

 
PS   Священник Александр Дьяченко:

Поздравляю всех моих дорогих друзей со светлыми днями Святой Христовой Пасхи!
Как славно, что мы подружились!

 
- И Вас с Праздником! Христос воскресе!
Священник Александр Дьяченко:
Воистину воскресе!

 
PPS   А насчет старцев - увы, есть такая тенденция... Причем у подруги в семье вообще трагедия натуральная. Они там все своему старцу в буквальном смысле в рот смотрят, а тот ее младшего брата буквально силой в монахи гонит. Мальчишка в семинарии учится, но хочет в миру остаться, а старец его на постриг гонит. Который год уже у них по этому поводу нестроения, мальчишка болеть сильно начал, ему на мозги капают, что это из-за противления старцу. Беда, одним словом...

Священник Александр Дьяченко:
В монашество раньше 35-40 лет нельзя, если это конечно не Божий призыв (моё мнение).

 
PPPS   В основе, конечно, лежит желание переложить свою ответственность. Но сохранить свободу воли. Только пусть попробует этот старец что-то неожиданное и неприятное предложить. Мигом развенчают!

Как сказал в одном интервью отец Димитрий Смирнов:

У нас уже старцы есть. Вот такие БОРОДЫ. Да. Правда, рукоположены года 3 назад. Но такие СТАРЦЫ! Главное, чтоб борода длинная и седая.

Священник Александр Дьяченко: Спаси вас Бог!
Отец Димитрий Смирнов - это чудо!

 
PPPPS  

"Высшей логики событий"

Это просто некий оборот?
Просто, простите, всегда полагал, что логика есть продукт грехопадения. Меня терзают смутные сомнения, что ТАМ логики нет.

Священник Александр Дьяченко:
Не воспринимайте меня как догматиста и великого богослова! Ни то, ни другое. Думаю, что больше оборот.

Но согласитесь, что высший мир пересекаясь с нашим, миром несовершенным, открывается нам целесообразностью и разумностью действий Неба в деле нашего спасения.
Я не говорю о "логике" в определениях философов, - но разумность и последовательность в спасении каждого человека, безусловно присутствует, - я же вижу это каждый день!
Говорить же об избранности кого-то ко спасению, а кого-то к предопределению "за борт", - было бы несогласно со словом и духом Евангелия...
Может именно в таком ключе я и пытаюсь говорить о замысле относительно каждого из нас. Попробуйте объяснить то, о чём я писал в самом начале как-то по-другому...

А что Там есть, - мы с вами узнаем обязательно! Только, судя по вашей фотографии, я узнаю об этом раньше :)

 
PPPPPS   Да уж, беда наших Батюшек, - такие активные прихожанки!
Хочешь - не хочешь, а они проголосуют, и всё сами решат.
Бедный тот старчик, как они не понимают, в какую бездну его толкают?

Священник Александр Дьяченко:
Поиск внешнего делания при отсутствии смирения - приводит в ад ешё на земле!

 
Posted on Apr. 19th, 2009 - alex-the-priest.livejournal.com/14248.html

Господи! Как хорошо, что на свете живут такие люди, как Вы. Храни Вас Бог. Надежда.

Здравствуйте отец Александр!Читаю вас всегда в газете "Моя семья"И всегда с вами соглашаюсь, с вашими мыслями и суждениями- все по - божески.Дай бог вам терпения и любви к ближнему всегда,потому что они у вас есть.Вы очень многое видите в людях,того что они сами не видят,и стараетесь их по божьему направляеть.С уважением!

отец Александр БЛАгодарю за ваши замечательные рассказы людмила

Спасибо Вам отец Алексанр за ваши рассказы. Они помогают нам духовно расти и укрепляют нашу веру! Ирина.

Огромное спасибо за ваши книги. Я в детстве не любила читать, зато с такими книгами чуть ли не круглосуточно сижу.Спаси Господи.

Очень хороший материал. Местами - до слёз. Спасибо!