Прошла этот ад и стала понимать жизнь. И зачем болеет мой сын. И научилась Любить… -

Прошла этот ад и стала понимать жизнь. И зачем болеет мой сын. И научилась Любить…

 

Восхождение

 


И я рассказывал малышам об ангелах, что парят высоко-высоко в небе,
но когда появляется необходимость, они спускаются на нашу землю
и помогают вот таким вот маленьким деткам, как они.
Вот среди этих ангелов теперь и Ванечка...
Иерей Александр Дьяченко

Цесаревич Алексей. Дитя, возшедшее на Крест!

 

С Марией мы познакомились в храме. Худенькая, маленького росточка с устало тревожными глазами, она робко, словно стесняясь, самого факта своего присутствия, ждала меня, стоя в уголке храма. Она подошла ко мне после службы и срывающимся от волнения голосом попросила причастить её восьмилетнего сыночка, Ванечку. Чувствовалось, то ей часто приходится просить, но она ещё не привыкла к этому состоянию, как к норме поведения.

Её ребёнку уже больше года как поставили страшный диагноз. Периодически они с сыном ложились в специализированный гематологический центр в Москве, а в те дни на время приехали домой. У Маши был ещё один ребёнок, девочка, четырёхлетняя Дашка. До Ваничкиной болезни это была обычная, в меру счастливая семья, но когда пришла беда, мать полностью переключила внимание на мальчика. Она постоянно находилась рядом с ним. Дашка перешла на попечение бабушки, а муж остался практически один. Что уж там у них получилось, не знаю, но только вскоре он ушёл, хотя не переставал помогать деньгами. И вообще, я замечаю, что мужчинам труднее справится с такой бедой. Они стараются дистанцироваться от боли ребёнка, и бывает что удаляясь от страданий – уходят совсем...

 
Когда я пришёл в их дом, Ванечка лежал на диване, ему не разрешали вставать, постоянные химиотерапии истончили кости, и была угроза перелома позвоночника. Маленькая лысенькая головка с большими глазами – так обычно уфологи рисуют инопланетян. Как и любому другому ребёнку, мальчику хотелось играть, и вокруг него были разбросаны игрушки. Рядом с ним на диване сидел шестилетний Костька, или «Коська», это он сам так мне представился. Коська тоже, оказывается болел и лежал в соседней палате с Ванечкой. Вот эти два друга вместе с мамами приехали к нам в посёлок немножко отдохнуть от больнички.

Я разглядывал мальчишек, если в Ванечке явно была видна болезнь, то Коська, казалось, дышал здоровьем, и ничего не выдавало в нём недуга.
– А что, если мы пособоруем ваших малышей, – предложил я мамочкам?

Они согласились, хотя вряд ли представляли себе, что это такое. Обычно маленьких детей не соборуют, особенно такого, как Коська. Если я и соборую детей, то только вместе с родителями, после их предварительной исповеди. Но здесь с нецерковными взрослыми всё было куда сложнее, и я решил помолиться об этих детях, меняя по ходу молитвенные прошения, вставляя там, где говорилось о грехах имена мамочек.

На удивление, Косьтик легко выдержал время молитвы, он сидел, как маленький старичок, практически не сдвигаясь с места, а вот Ванечке было тяжело. Я не знал, что дети принимают гормоны, и к определённому времени у них начинает разыгрываться волчий аппетит. Время аппетита пришло на шестом помазании, и не только аппетит пришёл, но ещё и Дашка пришла, крошечный смешной человечек с огромными карими глазами, а в руках она держала неправдоподобного размера бутерброд с ветчиной. Даже у меня слюнки потекли от запаха ветчины, что же тут говорить о моих молитвенниках, бедолаги в голос завыли от голода. Но, тем не менее, дали мне помазать себя в седьмой раз, и причастить, а уже потом дружно вгрызлись в мясо с картошкой.

Я надеялся, но честно говоря, не ожидал, что после соборования дела Ванечки так резко пойдут на поправку. Уже где-то через полгода мы стали видеть мальчика в храме. Ему ещё было трудно ходить, он носил широкие спортивные штанишки, а под ними угадывались какие-то приспособления для фиксирования тела. Маша была на седьмом небе от счастья, её мальчик, ради которого она столько страдала, выздоравливал. Дело было сделано, и мы праздновали победу.

В храм ребёнка приводила бабушка, маме приходилось много работать, но, слава Богу, всё самое страшное уже было позади. Еще через несколько месяцев с мальчика сняли и те фиксирующие приспособления, и он мог уже самостоятельно приходить в церковь.

Мария рассказывала, что врачи предупредили её о том, что Ванечка не должен делать слишком резких движений, не должен бегать и играть со сверстниками. И самое главное, ему, как огня, нужно было опасаться ударов, и тем более, падений.

Но ребёнок, даже если он и болен, остаётся ребёнком. Ведь во всё время болезни он мечтал именно о том, как будет бегать с пацанами, играть в футбол, гонять на велике.

Велосипед и подвёл, Ваня упал и ударился копчиком.

И вот, всё сначала. Снова гематологический центр, снова тревожные Машины глаза, её звонки с просьбой о молитве. Ванечкино положение стабильно ухудшалось.

Единственным выходом в сложившихся условиях была операция по пересадке костного мозга. Технологически вся эта процедура выглядит приблизительно так. Сперва готовится пересадочный материал. Это, как я понял, кровь, но кровь не простая, а совпадающая по множеству показателей с кровью мальчика. Для начала убивается собственный костный мозг, с целью предотвратить отторжение новых клеток. Сама операция делается у нас безплатно, а вот донорский материал, который ищут по всему миру, стоит очень дорого. На него и потребовали от Маши выложить 20 тысяч евро.

Если бы ей было что продать, она бы непременно продала, но продавать уже было нечего. Состоятельные родственники ещё раньше отвернулись от неё, и Маша осталась одна со своей бедой. И вот в этих условиях я увидел в ней уже совсем другого человека. Понимая, что помочь ей смогут только простые люди, она и пошла по людям. Совершенно незнакомые ей женщины ходили по квартирам, дети собирали деньги по классам, проводились сборы и среди верующих.

Мария выпросила у районного главы подтверждение, что она действительно нуждается в помощи, и стала ходить оббивать пороги хозяев и директоров предприятий, фирм и фирмочек.

Кто-то помогал, кто-то прогонял, кто-то откровенно издевался.

– Я научилась унижаться, батюшка, научилась становиться на колени, целовать руки, всему научилась, наверно можно было бы книжку про мои «хождения по мукам» написать. А главное, научилась молиться. Даже скорее не молиться, а кричать Богу.

Молилась и вся наша община, на каждой Литургии, на каждом молебне. Около 80-ти человек ежедневно просили о мальчике на чтении Псалтири.

Удивительно, но помогали Маше даже из-за границы. Она сама рассказывала, что однажды ночью её разбудил звонок из Италии. Как уж там узнали о Ванечкиной беде, не знаю, но деньги приходили и оттуда.

Наконец, неимоверным напряжением сил, ей удалось собрать нужную сумму денег. Тогда стали искать донора, но никак не получалось его найти. И снова молитва, безсонные ночи. Встречая Марию, я всякий раз видел, что она всё больше и больше теряет с лица, заострились скулы и локти. Внешне она казалась спокойной, только глаза не переставали гореть лихорадочным огоньком, выдавая её постоянное внутреннее напряжение.
Наверно вот такие глаза бывают у солдат, которые неделями выходят из окружения. Теряют товарищей, и без припасов, еды, медикаментов, только на одной отчаянной надежде идут навстречу цели.

Наконец в Израиле нашлась кровь, отличающаяся от крови мальчика только несколькими процентами показателей.

Назначили время операции, и я пришёл домой к Маше причастить Ванечку. Может от усталости, может от того, что мальчик уже стал терять надежду на выздоровление, не знаю. Только, мне показалось, что он скорее подыгрывал мне, когда я говорил ему, что теперь-то он обязательно выздоровеет. Он часто кивал мне головкой, а сам прятал глаза, отводя их в сторону от моего взгляда.

Когда я уходил от них, и Маша провожала меня, то и в её глазах читалась усталость, но в отличие от Ванечки, в них были ещё и надежда. И одновременно страх: «Он будет жить? У нас получится, батюшка, как ты думаешь? Я сделала всё, что могла, выполнила все условия, больше я ничего не могу».

Она смотрела на меня снизу вверх, и я никогда не забуду этих глаз. Как мне хотелось утешить её, обнять, прижать к себе её головку, но нельзя, нельзя нам отдаваться чувствам, нельзя переходить границ. Я только легонько сжал в своей руке её руку, а она и другой рукой ухватилась за неё, и я почувствовал тепло её маленькой ладошки. Свободной рукой я погладил её по лицу и сказал:
– Держись, девочка, держись, мать, теперь всё в Его руках, нам остаётся только надежда.

Наверно через неделю как Маша с сыном уехали в Москву, я включил телевизор и увидел в новостной программе сюжет о посещении тогдашним Президентом Путиным гематологического центра. Президент разговаривал с детьми, которые лечились там, и я к своему удивлению, и огромной радости, увидел рядом с Президентом Ванечку! Вот она, сила молитвы, мы вымолили то, что сам глава государства сказал, что берёт под контроль лечение вот этих самых ребятишек. Как я ликовал, ведь это же знак, ну теперь-то всё будет в порядке, обязательно будет. Мальчик встанет, а Машины глазки снова расцветут радостью.

 
Но Ванечка умер. Сначала ничего не предвещало беды, операция прошла успешно, стал формироваться новый костный мозг, но вмешалась инфекция, какая-то самая маленькая, привычная. Как уж она проникла за стекло к мальчику, полностью лишённому иммунитета? Не знаю. Но изможденный болезнью детский организм ничего не смог поделать и угас.

Мне было страшно встречаться с Машиными глазами, но она сама первой подошла ко мне договариваться об отпевании. Её действия, движения вновь были привычно мобилизованы. Но в глазах ничего не было от прежнего лихорадочного блеска, только покой. Она приняла всё так, как есть, она ни разу не упрекнула меня в том, что, мол, где же твой Бог, батюшка, ведь я так на Него надеялась? В те дни мы несколько раз пересекались с ней, и до и после отпевания. Всякий раз, подходя ко мне, она, как бы невзначай, брала мою руку и сжимала её в своих руках. Постояв так немного, поворачивалась и снова уходила в дела.

Помню, как привели ко мне тогда нескольких малышей, Дашку и таких же, кто знал Ванечку, но никак не мог понять, что же с ним произошло. И я рассказывал им об ангелах, что парят высоко-высоко в небе, но когда появляется необходимость, они спускаются на нашу землю и помогают вот таким вот маленьким деткам, как они. Вот среди этих ангелов теперь и Ванечка.

 
Через несколько месяцев после смерти сына, я спросил Марию:
– Скажи, а ты не жалеешь о тех усилиях, что пришлось приложить, чтобы собрать те 20 тысяч евро? Вернись бы то время, повторила бы ты всё это, или уже бы не стала?

– Повторила бы, батюшка. И жалеть я ни о чём не жалею, ведь я понимала, что скорее всего Ваня уже не выздоровеет, но я должна была что-то делать, в этом была моя надежда. Я не могла сидеть сложа руки и смотреть как умирает мой сын. Прошла через весь этот ад и стала другой. Какой?.. – Не могу объяснить. Но мне словно открылись какие-то глубины того, что я не знала и о чём раньше даже не догадывалась, и весь мир, в котором я жила, мне стал видеться по-другому. Я стала понимать, зачем живу, и зачем болеет мой сын. И ещё, вспоминая, как много людей откликнулось на мою беду, я научилась быть благодарной и любить.

 
Прошло уже несколько лет после смерти Вани. Маша вышла замуж и уехала с дочкой в Москву. Её муж – обезпеченный независимый человек, любит жену и боготворит Дашку.

Видимся мы теперь крайне редко, наверное раз в год, чаще всего в воскресный день: Уже после службы, к нам в храм заходит стильно и со вкусом одетая, молодая, красивая женщина. Помолившись и поставив свечи, она подходит ко мне.

Улыбается, и ничего не говоря, смотрит на меня. Я точно так же улыбаюсь ей в ответ, и между нами словно происходит немой диалог:
– «Как поживаешь, дружочек»?
– «Всё хорошо, батюшка».
Но в глазах, сегодня уже таких уверенных и спокойных, где-то там, в глубине нескольких лет, я замечаю постоянную и неутихающую боль.
– «Ты держись девочка», – говорю я ей глазами, а она, не переставая улыбаться, вдруг обеими руками на несколько секунд сжимает мою руку сильно-сильно, а потом, не говоря ни слова, поворачивается и быстро, почти бегом, уходит их храма.

Уходит, чтобы через год опять вернуться...

 


Из ОБСУЖДЕНИЯ: 

о.Александр (Дьяченко):

Нужно всегда понимать, что мы есть часть Тайны, Его замысла... Господь творит только доброе...

Спасение идет через страдание, пример - Господь...
Это не рассказ, к сожалению, это реальность, я только поменял имена мамы и мальчика.

Тяжело, потому. что мы безсмертны, нам чужда смерть, мы созданы по образу Бога, а Он безсмертен.
Земля - место научения, испытания, "полигон" для отправки вечного нашего начала в сродные ему обители...

Конечно грустно, но жизнь, приглядитесь, штука грустная...

Мне думается, а в разговорах с теми, кто перенёс эти болезни. и теперь ходит в храм, я только получаю подтверждение этой мысли, что это не просто болезнь, а ещё и призыв делать выбор.
Страдания не должны проходить без духовных последствий, без выбора, иначе они безсмысленны!..

 
> Это в какой же мы все помойке духовной находимся, чтобы понадобились такие "средства". Дай нам Бог видеть эту помойку своей души и не осуждати брата своего...
Спаси Господи, отче, за рассказ!

Первый мой онкобольной ребенок был пять лет назад. Мальчик 13 лет. Его тетя была баптисткой и под ее нажимом ребенок перестал исповедоваться и причащаться в онко-отделении. Все тяжелее было смотреть на него.

За день до смерти он уже не мог разговаривать, а только мог с трудом писать. Он нацарапал на клочке бумажки маме (что-то вроде): "Позови священика, я - православный".

Пришел батюшка, исповедал его (вопрос-кивание), причастил и ребенок мирно отошел спустя немного времени. Мама рыдала в отделении и все показывала мне этот листочек с нацарапанными словами.

Помню, мне позвонили, что он умер, а я ехал как раз с роботы домой. Была хмурая зима, страшнейший мороз, настроение в нуле. Попросили по телефону, чтобы я помог в морге одеть ребенка.
Внутри, честно говоря, был тихий ужас. Я с трудом себе это мог представить.
Позвонил батюшке и попросил кого-то из женщин с прихода, чтобы помогли.
Пришли две радостные старушечки, а дальше было чудо.

Возле ребенка в морге было светло, хорошо.
Бабушки что-то щебетали про Ангела, который был рядом и все спрашивали маму мальчика и меня, не чувствуем ли мы его присутствие ?
Мы вышли с мамой ребенка на крыльцо и вдруг поймали себя на том, что улыбаемся. На душе было невероятно легко, явным образом действовала благодать. Плакать - не получалось, не "выдавливались" слезы (это было потом уже).

Некоторое время после этого случая, я думал, что это у меня что-то с головой не в порядке.
Но потом какая-то тихая радость повторялась почти на всех похоронах этих лысеньких детей...
Я понял, что с головой у меня все в порядке (т.к. на нескольких похоронах взрослых людей - было страшно тоскливо душе)...

Помню особо еще одного страдальчика (2 годика):

В морге кода я подходил к нему, лежащему в гробике в сердце загорался такой силы огонь (мирный, не горячий), что мне казалось, что я сейчас весь сгорю. Когда я отходил от гробика - огонь спустя некоторое время затухал. Здесь - тайна будущего торжества. И предчувствие того, КОГО (!) же мы хороним.

 

Один ребеночек (в 16 лет он весил 20 кг) пережил 4 клинических смерти.
Умирая в четвертый раз он физическими глазами видел ангела, видел святого, которой пришел к нему.
А маме говорил: "Мама, мама, Господи как хорошо здесь..."
(Сейчас его мама в монастыре).

Все совсем не так, как мы себе представляем и как нас обманывает видимая ситуация.
У этих страдальцев есть чему поучиться.

Пишите дорогой батюшка. Слава Богу за все!
С просьбой молитв, Александр, donor.org.ua

 
 
Рассказ «Восхождение» сельского батюшки отца Александра Дьяченко
Читайте также рассказы из книги священника Александра Дьяченко «Плачущий ангел» и другие рассказы батюшки
Прототип рассказа: жж священника Александра Дьяченко - 09.06.2009 - alex-the-priest.livejournal.com/17019.html

 

Комментарии


Задайте ВОПРОС или выскажите своё скромное мнение:


Заголовок:
Можете оставить здесь свои координаты, чтобы при необходимости мы могли бы с Вами связаться (они НЕ ПУБЛИКУЮТСЯ и это НЕ ОБЯЗАТЕЛЬНО):

E-mail:
  Ваш адрес в соцсети или сайт:

Прошу ОПОВЕЩАТЬ меня на указанный выше e-mail - ТОЛЬКО при ответах в ветке ЭТОГО коммента!

Еще о Благой смерти

Вот еще о Благой смерти: Павле Рак. Приближения к Афону. Благая смерть

Еще случай. Одна русская девочка родилась, не имея полового аппарата в своем теле. И вот родственники, чтобы помочь "беде" сделали ей сложную операцию по пересадке чужих органов. После операции девочка умерла (лет 12 ей было). Может не сразу - не помню. На похоронах не было тягостной атмосферы, а царила какая-то тихая радость у всех, непонятная людям...

И вот по какой-то причине рассказал я тете этой девочке о том, какие бывают смерти, в частности и о смерти монаха из рассказа Павле Рака (прочитайте по ссылке выше!). И только тогда наконец эта женщина поняла, почему на похоронах была радость и светлое странное торжество...

О болезни

Спасибо, Вам, батюшка. Читала и плакала. У меня самой болеющий ребенок, правда, диагноз другой. Очень сложно словами все это описать, я сама чувствую от дочки и вокруг нее такую сильную любовь, что временами кажется, если начнешь говорить кому-то об этом - сочтут за сумасшедшую. Рядом с ней жизнь и тяжелая, но при этом и качественно другая, появилось ощущение, что Бог ближе, намного ближе. Чудо рядом, но оно требует душевного труда на грани возможного. И при этом ощущение, что нет срединного пути: или выкладываешься вся целиком, и тогда словно что-то происходит вокруг: приходят нужные люди, информация, деньги на путевку на лечение (копейка в копейку, столько, сколько нужно), или, если опускаешь руки и говоришь себе в отчаянии: "Я так больше не могу", все вокруг начинает рассыпаться как карточный домик.
Это правда, другая, совсем другая жизнь. При этом, несмотря на то, что в той жизни "До..." у меня были и карьера, и с виду благополучная семья, меня не оставляет явное ощущение того, что жить чем-то настоящим я начала именно сейчас. В миру я не могу сказать об этом - не понимают, потому и молчу, прорвало после Вашего рассказа.
Да, внешне и больно, и тяжело, а внутри свет. Слава Богу за все!

Благодарность

Батюшка!Нет таких слов,чтобы выразить Вам свою огромную благодарность за Ваши рассказы!Как они нам нужны!!Слава Богу за все!

У белого гроба

Наш сынок умер после тяжёлой болезни, перенёс несколько многочасовых операций, измученный кровотечениям, одиночеством, в реанимации был 40 дней. Похороны были очень светлыми,Благодать Божия,это не передать словами, с нами был Господь, так близко, я это очень чётко ощущала, и муж и наши верующие друзья.Господь всегда рядом,но в суете мы этого не замечаем, горе отметает все житейское,приближает к небесному, особенно,когда хоронишь ангела.Сынок не был красивым в гробу, губки синие,весь отекший, перед смертью отказали почки, смерть страшна, но прекрасно То, что ждало его Там и мы все как бы прикоснулись тогда к Этому ...
Сынок я люблю тебя, смею ли я надеялся на встречу...

Вопросы-ответы за месяц