Время гонений для Церкви - это самое лучшее христианское время… Рассказ «Эти глаза напротив» священника отца Александра Дьяченко

 

«Эти глаза напротив»

 

Но самое главное – это его глаза.
В них такая сила духа, такая несгибаемая воля,
что все усилия гонителей разбиваются об эти глаза, словно в шторм – лодки о рифы…
 
Иерей Александр Дьяченко

 
Старец архимандрит Петр (Кучер) – ветеран Великой Отечественной Войны, воин Христов из Свято-Боголюбского монастыря, что в Боголюбово, Владимирской епархии РПЦ
Старец-архимандрит Петр (Кучер) – ветеран Великой Отечественной Войны, воин Христов

 

Чем старше я становлюсь, тем всё больше убеждаюсь, что обитая фактически в веке XXI, по прежнему ощущаю себя гражданином века XX. Наверно от того и люблю рассматривать старые фотографии. Даже бывая в гостях, иногда прошу показать мне семейные альбомы и с интересом вглядываюсь в пожелтевшие от времени и плохого качества черно-белые любительские снимки из прошлого столетия. На фотографиях люди, даже давно ушедшие, продолжают жить, и порою кажется, что мы способны общаться, безмолвно вглядываясь в глаза друг другу.

Бывает повезёт, и встретишься с теми, кто жил ещё в самом начале прошлого века. И мысленно беседуешь с ними:

- Вот вы смотрите на меня и не подозреваете, что всего-то через несколько лет случится революция, потом начнётся гражданская война, и закружитесь вы в бесконечном калейдоскопе событий. Что стало с вами, где и как сложили вы свои головы? Кто знает? А пока вы всматриваетесь в меня со старых картинок, глазами полными достоинства и покоя.

 

Меняются лица, причёски, шляпки, одежды, но не меняются глаза, и что самое важное, в эти глаза можно заглянуть, несмотря на то, что между нами расстояние в десятки лет.

И самые достойные лица и глаза на фотографиях у людей верующих.

 

Удивительные глаза отца Иоанна Кронштадтского, они тебя будто обволакивают и втягивают в себя, и чувствуешь, что в этих глазах нет дна, через них прямая дорога в Небо. Рядом с отцом Иоанном множество других лиц и глаз. Они сплотились вокруг святого, точно солдаты вокруг знамени и словно говорят: - Мы не отступим.

 

Интересно наблюдать за тем, как меняется с возрастом выражение глаз одного и того же человека. А если этот человек известный, и можно отследить его жизнь, то фотографии становятся отдельным повествованием и даже откровением. В них много такого, о чём не рассказать на словах.

 

* * *

 

Помню, читал о святителе Фаддее Успенском. Рассказ сопровождался многочисленными фотографиями владыки:

  • Вот он ещё совсем молодой епископ Владимиро-Волынский, ему всего тридцать лет, но его уже знают как человека духовного и подающего большие надежды. И глаза на этой фотографии, именно такие, в соответствии возрасту широко открытые и проникновенные. Он энергичен и готов к действию.
  • Проходит ещё лет семь-восемь и на очередном, всё ещё дореволюционном снимке, в глаза нам смотрит епископ с той же панагией на груди, но сам он уже другой. Видно, что движение его направлено не столько на внешнее делание, сколько внутрь самого себя. Так выглядит человек, познавший тяжесть святительского служения и опирается он уже не картинно локтем на край стола, а рукой сверху на епископский посох. Скорее всего, он предчувствует грядущие испытания и готовится к ним.
  • А вот фотография из личного дела 1922 года, внутренняя тюрьма ГПУ. Здесь владыка Фаддей - арестант в подряснике и без панагии. На нём нет клобука, его длинные волосы разбросаны по плечам. Из глаз арестанта уходит созерцательность и некая внутренняя отрешённость от мира. Наступило ожидаемое время испытаний, святитель смотрит прямо перед собой, он готов понести крест. Никаких иллюзий, только реальность происходящих событий. Ему сорок четыре года и он ещё в силах.
  • На других фотографиях тех лет взгляд святителя неизменно напряжён, он не позволяет себе расслабиться, видно, что владыка постоянно молится. В это время он носит вериги, ранящие ноги. Подобно древним пустынникам, владыка перестаёт мыться в бане и только обтирает тело. К нему идёт постоянный поток людей, и он никому не отказывает. Верующие, зная о молитвенном подвиге владыки, видят в нём заступника и утешителя. Уже в те годы он обладал даром прозорливости и исцеления.
  • Последняя фотография 1936 года. В сентябре святителя Фаддея Тверского власти лишают регистрации, где он служил в последнем незакрытом храме за Волгой. Пройдёт ещё несколько месяцев и владыку арестуют. Сперва его отправят в камеру к уголовникам, а потом утопят в нечистотах. На той последней фотографии владыка всем телом тяжело опирается на посох, он измождён, а во взгляде нескрываемая боль. Не думаю, чтобы святитель боялся предстоящего мученичества, нет, к нему он был уже готов. Такие люди не боятся смерти.
  • Ещё в начале 1920-х он учил, что время гонений для Церкви, - это самое лучшее христианское время. Ему было открыто о наступающих массовых расправах над верующими и о грядущей войне. Святитель Фаддей знал, что его пастве предстоит путь страданий и молился о ней. Боль в его глазах – это боль за тех, кто был вручен его молитвенному попечению, и ещё в них внутренняя готовность на жертву.

 

* * *

 

А вот на снимке маленький мальчик и в его руках уже архиерейский посох. Он родился в 1887 году в одном из сёл Тамбовской губернии, крестили его в честь преподобного Сергия Радонежского. Отец ребёнка вскоре ушёл из жизни, и воспитывала сына мама, простая крестьянка. Больше она уже никогда не выходила замуж и всю себя отдавала сыну. Но чему могла научить мальчика женщина? – Тому же, что умела делать сама, ходила с ним в церковь, шила, вышивала. Потом все эти навыки пригодились будущему владыке, который на момент окончательного освобождения из мест заключения из тридцати трёх лет святительского служения тридцать проведёт в лагерях, тюрьмах и ссылках. Читаешь о его жизни и не понимаешь, как так случилось, что мальчик, воспитанный наподобие девочки, стал для всей Церкви символом стойкости и верности Христу.

Сохранились фотографии епископа Афанасия Ковровского (Сахарова). Их немало из того времени, когда он становится иеромонахом, а потом и епископом. На них мы видим молодого ещё священника, глаза которого говорят о его напряжённой духовной жизни. В 1921 году архимандрита Афанасия рукополагают во епископа Ковровского, а уже в марте следующего года последует его первый арест. И потом вся жизнь – это безконечная череда арестов, допросов и этапов.

В следственном деле владыки за № Р–35561 сохранилась фотография, на которую нельзя смотреть просто так, на неё можно только молиться. Измождённый, истерзанный арестант со всклоченной бородой, и точно такими же редкими седыми волосами. Но самое главное – это его глаза. В них такая сила духа, такая несгибаемая воля, что все усилия гонителей разбиваются об эти глаза, словно в шторм – лодки о рифы. Вглядываешься в них и понимаешь, почему к слову этого внешне тщедушного человека в те годы прислушивалась вся катакомбная церковь.

Множество монахов, священников, и просто верующих людей, шли тогда по этапам и лагерям, но больше других и тяжелее других был крест святительского служения. На епископов в те годы смотрели как на подлинных преемников Апостолов. Это когда-то раньше, и казалось безконечно давно, епископский сан был окружён огромным авторитетом и ореолом таинственности. Епископы служили в грандиозных соборах в сопровождении множества сослужащих, и были недоступны. Простые люди их почитали и даже побаивались. В годы гонений блистательные одежды епископов сменились на арестантские робы, но от этого они только заблистали ещё ярче. Их перестали побаиваться, и стали любить.

Последние годы своей жизни святитель Афанасий Ковровский доживал в маленьком заштатном городке Петушки (за 101-ым километром от Москвы). Туда после освобождения привезли его духовные чада. Эти люди всё время заключения епископа Афанасия не порывали с ним связи, постоянно поддерживая узника всем, чем могли. Сами не доедали, а ему старались что-то переслать. Владыка это понимал, потому и просил в письмах не тревожиться о нём. Эти удивительные письма, в которых святитель так тепло и по-человечески общается со своими чадами. Страдания – хорошая школа, они, как ничто другое, учат любить и быть благодарным.

Выдающийся литургист и знаток церковного устава, владыка все годы своего заключения не переставал составлять общую службу всем Русским святым. Наверно это непередаваемое чувство: писать службу святым, ещё живущим на земле, и даже, как это не покажется невероятным, самому себе. Кстати, пути святителей Фаддея и Афанасия пересеклись в местах заключения и советы епископа Фаддея оказались решающими в построении общего замысла церковной службы "Всем Русским Святым".

 
Домик, в котором святой новомученик святитель Афанасий (Сахаров) провёл свои последние годы, сохранился. Сегодня в нём маленький музей и домовой храм. Бывая в этих местах, я иногда заезжаю сюда помолиться. В домике постоянно кто-нибудь дежурит, и гостей всегда принимают радушно, кто бы это ни был. К святителю Афанасию заезжают и дети из воскресных школ, и правящие епископы, а он радуется всем и встречает гостей доброй улыбкой и таким же взглядом со своей фотографии.

 

– Батюшка Александр, – рассказывает мне одна из дежурных по домику, – у нас здесь постоянно происходят чудеса. Такое впечатление, что владыченька отсюда и не уходил. Знаете, каким он был заботливым и внимательным?

 

Одна из наших матушек вспоминала, как однажды шла в дом к владыке, и, зацепившись за колючки, разорвала юбку. Понятно, что расстроилась и по началу не знала как ей поступить, хотела даже домой возвращаться. Но потом, зажав дырку рукой, пошла дальше. В это время владыка вдруг встаёт со стула и начинает переодеваться в старенький порванный подрясник. Кто-то его тогда спрашивает:
– Владыка, что это вы делаете?
– Да, вот, Таисия юбку порвала и сюда идёт. Ей ужасно неудобно, а я её встречу в порванном подряснике, и мы всё это обратим в шутку!

Он при жизни старался всем помогать, и сейчас не перестаёт...

Недавно был случай, к нам из Москвы приехала молодая женщина иконописец. Для одного из монастырей на Афоне ей заказали написать большую икону всех Русских святых. Ирина, так зовут иконописца, промучилась с заказом много времени, но образ всё никак не выстраивался. Она уже было начала отчаиваться, но случайно встретившись в метро с одним из знакомых и поделившись с ним своей проблемой, получила совет съездить к святителю Афанасию в его петушинский домик. Уж кто-кто, а он, автор принятой Церковью службы Русским святым – точно знает как нужно писать эту икону. Так она и поступила. Приехала в Петушки, помолилась ковровскому святителю Афанасию (Сахарову), а потом села с нами чаю попить, и вдруг озарение: – Я знаю как писать!
Вернувшись домой, она немедля схватилась за карандаш, и её рука быстро сделала прорись образа, запечатленного в её голове самим святителем Афанасием. Икона была написана в срок. Теперь её копия украшает гостинную дома владыченьки, и висит точно над тем местом, где когда-то Ирина сидела и пила чай.

Вот еще. Напротив нашего домика живёт старушка. Будучи ещё девушкой, она часто встречалась с владыкой, но даже с ним и не здоровалась. Прошло время, девушка превратилась в бабушку и стала болеть руками, даже газ не могла самостоятельно зажечь. И тогда мы стали зазывать её к нам и кормили обедом. Недавно приходит и от радости плачет:
– Сестрички, смотрите, мои пальчики вновь заработали. Это добрый батюшка меня через свой супчик исцелил.

 

– Знаете батюшка, – к нам часто заезжает один уже весьма пожилой владыка. Он любит посидеть с нами за столом, попить чайку и поговорить. Даже внешне он напоминает святителя Афанасия и так же прост в общении. И больше всего он любит, когда мы рассказываем ему о чудесах, что случаются в нашем домике.

 

Однажды, мы, зная, что владыка будет ехать в Москву, решили загодя подготовиться и угостить его квашеной капустой. Впереди у нас была ещё целая неделя, и мы были уверены, что успеем, но заболел огородник, который обычно снабжает нас хорошей капустой. Сперва мы, было, запаниковали, но потом стали просить помощи у святителя Афанасия. И буквально через день к нам пришёл незнакомый человек со свежей капустой. Он выбрал самые лучшие кочаны со своего огорода и принёс их в дар. В тот же день мы их немедля порубили и успокоились: слава Богу, время терпит.

А владыка приехал на день раньше. Он приезжает, а капуста-то ещё не созрела. Я решила проверить капусту на вкус, так для очистки совести, а она готова! Батюшка, вы можете себе такое представить!? Владыка кушает нашу капусту и нахваливает, а потом, как обычно, просит: – Давненько я у вас, матушки, не был, давайте рассказывайте о новых чудесах.
А мы ему и отвечаем: – Владыка, первое чудо – это про капусту.
– Какую такую капусту, – спрашивает?
– Да, вот, про эту самую, что вы сейчас едите.

 

Когда владыка ещё учился в семинарии к ним в Троице-Сергиеву Лавру приезжал святитель Афанасий, и ему, тогдашнему семинаристу, посчастливилось держать его епископский посох. А когда святитель Афанасий проходил мимо него, то он даже почувствовал и на всю жизнь запомнил, как явственно исходит благодать от святого человека.

 

Прошло много лет с той встречи двух ныне епископов: одного тогда ещё только студента семинарии, и другого, сполна испившего из чаши страданий.
– Я запомнил его глаза, – вспоминал тогдашний семинарист. – Знаете, в них можно было раствориться...

Матушки рассказывали, что как владыка заедет, помолится – и, бывает, подолгу сидит в одиночестве за столом, за котором работал святитель Афанасий (Сахаров), а один раз даже попросил постелить и отдыхал на его кровати. Интересно, о чём он думает, когда приезжает в этот скромный деревенский домик, в котором, на улице "Советской", доживал свой век маленький согбенный старичок, волей обстоятельств ставший столпом Церкви, на который она опиралась целых тридцать три года!

Страшных и мучительных тридцать три года гонений...

Все они, новомученики-святители: Фаддей Тверской, Афанасий Ковровский и ещё сотни других таких же, – сумели подвигом своей жизни сохранить Православную Церковь и передать её неповреждённой следующим поколениям.

 
Этот, уже старый человек, много лет управляющий епархией, приезжает в домик к святителю Афанасию – наверно посоветоваться с ним и просто поговорить с владыченькой. Епископам его поколения пришлось поднимать из руин то, что было разрушено в годы гонений. Многое построено и восстановлено, но остаётся самое трудное – люди. В наше постхристианское время не очень-то хотят задумываться о грехе...

И ещё... Где тот предел компромиссу между церковью и обществом? Как найти золотую середину и сохранить православную веру в чистоте? Святителям эпохи гонений приходилось больше отвечать за самих себя, а сегодня главные мысли епископа – о пасомых. И Господь спросит именно за людей, вверенных его попечению... Годы берут своё и недалёк день, когда придётся передавать епархию более молодому преемнику. Кто придёт на его место и продолжит дело? Кто сохранит неповреждённой веру отцов, которую отстояли святитель Афанасий и вся иже с ним?

 
Однажды я слышал, как один пожилой епископ, обращаясь к окружавшим его священникам, сказал:

«Отцы, я уже старый человек, Господь поднял меня в Церкви на большую высоту. Годы прошли, наступает время держать отчёт. И задумаешься порой, а может было бы лучше оставаться простым монахом, или даже церковным сторожем»?

 
Вскоре после Пасхи в домик святителя Афанасия снова заезжал всё тот же владыка и рассказывал, как у них в епархии праздновали Воскресение Христово:

Пасха – день Великий, любой человек имеет право праздновать его, как самый главный день своей жизни. Постился он, или нет, готовился к нему сугубо, или только вспомнил о нём накануне. Не важно. Главное, чтобы этот день однажды стал для него Самым Главным днём. Один из святых сказал:
 
– Если встретишь в этот день зверя, то и того поприветствуй: «Христос воскресе»!
 
Подготовили мы поздравление к верующим епархии, отправили подарочки в больницы и тюрьмы, а всё одно чувствую, о ком-то я забыл. И вдруг как осенило – про бомжей у кафедрального собора забыл. Это же самый что ни на есть околоцерковный народ! Неизменно встречают меня перед службой и поздравляют с праздником. Даю задание прикинуть, сколько у нас около собора такого люда собирается. Отвечают: в разное время замечено человек около ста. Хорошо, подготовили мы для них сотню подарочков и назначили время встречи.
 
В назначенный час подъезжаю к храму, гляжу, а никого нет. Как часто бывает, разгуливает какая-то группа провинциальных туристов в костюмах и при галстуках, а бомжей нет!
– Где бомжи, – спрашиваю настоятеля храма?
– Как где, владыка, так вот же они, - и указывает рукой на туристов.
 
Присмотрелся к ним, и точно, знакомые всё лица, только не привычно спитые, а разумные, человеческие, с осмысленным выражением глаз. Только было их человек двадцать, не больше. Заходим в храм, начали молиться, смотрю число молящихся прибывает. Оказывается бомжи сперва не поверили, что и с ними в храме могут обращаться как с людьми. Так что епископа встречали только самые отчаянные, остальные попрятались, опасаясь облавы. Потом посмотрели, милиции нет, и стали потихоньку подходить и присоединяться к общей молитве. И что запомнилось, число подарков готовили приблизительно, а угадали точь-в-точь.

 
Вечереет. Мы сидим в трапезной за столом в домике святителя Афанасия, дежурная послушница, что пересказывает мне рассказ владыки, вдруг замолкает, и, указывая рукой на фотографию святителя Афанасия Ковровского, что висит здесь же над столом, радостно восклицает.

– Ой, батюшка! Вы посмотрите, а наш святитель-то снова улыбается, ну, точно как и тогда, во время рассказа владыки!

Всматриваюсь в лицо святителя Афанасия: лицо доброго дедушки. Самодельная скуфья, сшитая самим владыкой, полностью закрывает ему лоб. Седая раздвоенная борода. И глаза – мудрого старого человека. Эти глаза владыченьки порою кажутся очень печальными, а иногда, действительно, могут смеяться.

Что это, ещё одно чудо в домике святителя Афанасия?
А может это наша совесть, словно в зеркале, отражаясь в этих глазах,
радуется за нас и обличает одновременно?

 

Священник Александр Дьяченко

 

Рассказ «Эти глаза напротив» сельского батюшки отца Александра Дьяченко
Читайте также рассказы из книги священника Александра Дьяченко «Плачущий ангел» и другие рассказы батюшки
Прототип рассказа «Эти глаза напротив»: жж священника Александра Дьяченко
29.06.2010 - alex-the-priest.livejournal.com/33853.html

 

Комментарии


Задайте ВОПРОС или выскажите своё скромное мнение:


Заголовок:
Можете оставить здесь свои координаты, чтобы при необходимости мы могли бы с Вами связаться (они НЕ ПУБЛИКУЮТСЯ и это НЕ ОБЯЗАТЕЛЬНО):

E-mail:
  Ваш адрес в соцсети или сайт:

Прошу ОПОВЕЩАТЬ меня на указанный выше e-mail - ТОЛЬКО при ответах в ветке ЭТОГО коммента (снимите галку в квадратике, если это не нужно)

 

Образ

 

Рассказывают, что отец Иоанн Кронштадтский, служа утреню, неизменно сам читал праздничные каноны. Дорожил святой человек такой возможностью, не только разумом, но и духом прочувствовать житие христианских подвижников, святителей, мучеников, соприкоснуться их подвигу и войти в общую с ними радость!

 
Завтра нам служить образу Божией Матери Иверскому. Подражая праведному отцу Иоанну, открываю минею и перечитываю житие иконы (т.е. историю обретения и чудотворения иконы). Вроде хорошо известная история, каждый год вспоминаем, читаем, а, всё одно, что-то да забывается...

Начало девятого века, в столице православной империи новый всплеск гонений на иконопочитание, образы изымаются из храмов и частных домов, их сбрасывают в кучи и сжигают на площадях. Люди пытаются спасать святыни, тайком приносят в свои дома, но воины идут следом, врываются в человеческие жилища, и снова горят костры.

 
Наверно, это очень похоже на то, что показывали в немой хронике тридцатых годов прошлого века, когда большевики точно так же жгли иконы. История повторяется, горько смотреть на старые кадры, хотя понимаешь: к власти пришёл антихрист, и по-другому быть не может...
А в те далёкие годы, в девятом-то веке, как могло такое случиться? Вот и недоумеваешь...

Читаешь, словно в первый раз, и снова встают перед глазами улочки древнего Константинополя... Интересно, какими они тогда были, - наверно, узкими и тёмными?

Шутка ли, - почитай, двенадцать столетий прошло с того дня, - когда воин недрогнувшей рукой нанёс удар копьём по лику Пречистой. Ударил, увидел стекающую по образу кровь и упал на колени...

Представляешь себе ту горницу, где находилась икона, и того воина, стоящего на коленях. Всё могу представить, поставив себя на его место, и как увидел, и как заплакал, а вот наносящим удар по светлому лику представить никак не могу...

Вижу ту вдову вместе с юношей сыном, несущих святыню к морю. Они спешат по мостовой, наверно, выложенной известняковыми плитами: нужно до рассвета отправить икону в плавание по морским волнам. Почему вдова решила поступить так, а не иначе? Можно же было икону просто где-нибудь спрятать, ну, закопать, в конце концов, как когда-то поступили с образом Казанским. Нет, здесь явно не обошлось без воли Божией. Почему именно эта икона отправилась в плавание по морским водам сроком в два века, и где она всё это время находилась? Вода, а тем более морская, не лучший способ сохранить икону, значит, целых двести лет её снова кто-то где-то хранил? Тогда кто и где? Увы, мы этого никогда не узнаем. Хотя бывает, что вот так чудесно, как в те далёкие времена, иконы приходят и сегодня.

 
Пару лет назад слышал рассказ одного весьма почтенного протоиерея. (Батюшка служит в иерейском сане с начала шестидесятых годов ХХ века). Докладывал он об этом случае архиерею, а я просто в тот момент оказался рядом, вот и услышал. Их храм в честь святителя Николая Чудотворца стоит на берегу известной русской реки...

- Представляете, служили мы Литургию в честь образа Божией Матери Иверской, вдруг в церковь спешно входит рыбак, вызывает моего алтарника и просит передать батюшке: был он только что на реке и видел, как к берегу подплыла икона. Сам взять её в руки он не решается и просит послать на реку святого человека, чтобы принести образ в храм. Попросил я тогда одного нашего чтеца с клироса сходить с рыбаком. Тот вскоре возвращается с ликующим лицом и несёт икону на высоко поднятых руках. Я присмотрелся и ахнул: Иверская! Вот с нею мы на крестный ход и пошли, хотя и не "престол" был, а пошли, как-то всё само собой вышло.

 
Кстати, этот же батюшка ещё застал в живых и даже служил с человеком, который в наши дни был прославлен в сонме исповедников. Тогда же он рассказал ещё одну удивительную историю, которую, как говорит, слышал от самого исповедника.

 
События происходили, как понимаю, в начале двадцатых годов прошлого века, по стране прокатилась первая волна гонений на веру. Тогда большевики верующих не только расстреливали, кололи штыками, но ещё и топили. Несчастных загоняли на баржи, и топили баржи вместе с людьми. А иногда мучеников вывозили на середину реки и поодиночке бросали в воду.

Тот батюшка-исповедник тоже должен был быть казнён именно таким способом. Он находился среди других обречённых, молился и готовился к смерти. Вдруг поднимает глаза и видит прямо перед собой молодого человека. Тот стоял и молча смотрел на молодого священника. Потом всё так же молча сделал знак - следуй за мной. И повёл его по палубе. Ни один из красноармейцев не сказал им ни слова и даже не попытался как-то воспрепятствовать. Юноша уверенно, не оборачиваясь, шёл впереди, а потом стал спускаться по лесенке в трюм.

Нужно сказать, что баржа была самоходная, то есть у неё была своя машина, позволяющая судну передвигаться без сторонней помощи. Машина работала на угле. Вот к топке с горящим в ней углём они и подошли. Провожатый всё так же молча открыл дверцу печи и показал батюшке на огонь: - Иди!

- В первый момент, - рассказывал старый исповедник, - мне стало страшно, но потом я почему-то успокоился, и, полностью доверившись юноше, решительно полез в топку.

 
Когда изучаешь те годы, то удивляешься, как обстоятельно тогда казнили. Людей убивали очень организованно, тщательно справляясь с именами, что значились в списке. После того, как, согласно списку, утопили всех, обнаружилось исчезновение этого самого молодого батюшки. Чекисты облазили баржу, заглянули во все уголки, где только мог спрятаться человек, но никому и в голову не пришло заглянуть в жарко пылавшую топку.

Потом уже, когда баржа причалила к берегу и палачи ушли, всё тот же молодой человек открыл дверку печи и вывел батюшку на берег. В будущем рассказчику предстояло ещё побывать на Соловках, пройти через множество других тюрем и лагерей, в которых общим сроком он проведёт долгих пятнадцать лет, но останется жить и будет снова служить в храме. Но в это день на собственном примере человек убедился в истинности ветхозаветного чуда о трёх юношах, не сгоревших в раскалённой печи. А своего спасителя батюшка потом встретит изображённым на старинной фреске в одном из храмов.

 
Я специально не называю имени святого исповедника, недавно прославленного Церковью, потому что нигде в его житии не читал об этом чуде. С другой стороны, нет оснований не доверять и тому старенькому уже протоиерею, имевшему счастье жить и служить рядом с подлинным чудотворцем, от которого он услышал эту загадочную историю.

 
Множество известных икон пришли к нам необычным образом, или, как мы говорим, они «были явлены». Особо это касается образов Пресвятой Богородицы:

  • Казанский - благодаря сонному видению девочки Матроны был найден в земле,
  • Державной - обрели на чердаке,
  • Жировический - явлен в ветвях груши,
  • Тихвинский - парящим в столпе света над Ладожским озером.
  • Вспомним ту же Иверскую, Табынскую, Толгскую, и это только то, что лежит на поверхности памяти...

Вовсе не значит, что иконы были созданы каким-то волшебным образом, нет. Кто-то их писал или резал из камня, но людям для почитания они явились именно чудесно.

 

Порой приходишь к выводу, что икона чем-то очень напоминает человека. Она точно так же имеет материальное начало из левкаса, красок и досок. Правда, у нас есть душа, у верующего - она не только мыслит и управляет телом, но ещё и несёт в себе духовное начало, соединяющее нас с Небом. У иконы души нет, зато ни у кого язык не повернётся сказать, что она не принадлежит духовному миру. Ведь наша связь через икону с личностью того, кто изображён на ней, очевидна.
 
Как происходит эта связь, непонятно, но по опыту знаю: подойдёшь к иконе, и, словно в окно, заглядываешь через неё в тот мир. А он, тот самый мир, в свою очередь, ещё пристальнее всматриваться в тебя. Икона таинственна, порой изображённые на ней святые способны являться в реальном мире, и как в случае с тем святым исповедником, исполнять относительно нас промысел Божий. История святости изобилует множеством таких примеров, вспомним хотя бы чудесные явления в наш мир святителя Николая Чудотворца, которого спасённые им люди потом узнавали на иконах.

 
Помню, ещё студентами второго курса института мы с товарищем, будучи на практике в деревне, рискнули зайти в сельскую церквушку. Зашли, стоим у порога и боимся сделать что-нибудь не так. А в храме никого нет, никто не спешит нам навстречу, но никто и не прогоняет. Огляделись мы с ним, вокруг всё так интересно и загадочно. Мой приятель, Костик Шуранов, как раз тем летом решил осваивать фотодело, и потому постоянно таскал с собой фотоаппарат «Зенит» в большом кожаном футляре. Короче, мы поступили с ним точно так же, как поступают и сегодняшние туристы. Костик достал фотоаппарат, окна благо, были большие, свету вполне хватало, и давай щёлкать всё подряд, и сам иконостас, и отдельные иконы. Всю плёнку перевели, и нам никто ничего не сказал, может, просто, не видели?

 

Сейчас в храмах фотографировать не разрешают, и мы не разрешаем - ни снимать у нас в храме, ни фотографироваться, - во всяком случае, без спросу (а если люди попросят, то - пожалуйста, снимайте, нам не жалко).

 
Правда, всегда опасаемся людей, тех, кто входит и, не перекрестясь, сразу же идут рассматривать иконы. Однажды заходят двое, чувствуется, серьёзные люди, я сразу понял, зачем они пришли, и сам к ним подошёл. Поздоровался и говорю:
- Вы нас простите, но в храме нет ничего ценного, а всё что было, уже украдено, нас шесть раз грабили. То, что вы видите, это новодел и серьёзных денег не стоит!

Век деловых людей! Не теряя ни минуты, без лишних слов, они развернулись и вышли из храма.

 
А один раз, помню, на вечерне, вызывают меня из алтаря:
- Батюшка, посмотри, странный какой-то человек… ходит с прибором по храму и всё что-то про себя бормочет.

Выхожу, - действительно, мужичок, неприметный такой, держит в руке камеру и направляет её последовательно на каждую нашу икону, а в ухе у него торчит наушник с маленькой антенной. Я догадался, что кто-то далекий через камеру рассматривает наши образа и командует этим неприметным дядечкой - на что ещё сфокусировать фотоглаз. Точно так же, как и в предыдущем случае, объяснил ему, что всё ценное у нас уже разворовано, так что, извините, загляните как-нибудь в другой раз...

 
Знакомый москвич завёз к нам в храм своего друга, высокопоставленного офицера из таможенной службы. И тот поведал, как много икон они в те годы спасли от вывоза заграницу. Я слушал его рассказ и вспоминал историю о том, как до войны ещё в Суздале построили свинарник, где полы и клетки для животных сколачивали из образов пятнадцатого - семнадцатого веков. Другого материала не нашлось. Немногие тогда решались спасать и хранить до лучших времён иконы, книги, мощевики...

Пришло время, и потомки тех, кто, рискуя жизнью, сохранил то, что смог, понесли старинные образы во вновь открывшиеся храмы. А следом за ними пришли грабители.

- Так что, батюшка, - продолжил гость, - если хотите, приезжайте к нам с ходатайством, мы вам в храм что-нибудь и передадим. Древних икон не обещаем, но век на 18-й можете рассчитывать. И очень он удивился тогда моему ответу, и даже наверно, обиделся, когда я на его такое искреннее предложение ответил:
- Что вы, что вы, - ни в коем случае! Конечно, спасибо вам огромное, но мы лучше новые напишем, а в крайнем случае, - бумажные повесим.

 

Просто он не знает, каково это - входить в ограбленный храм. Ты приходишь на службу рано утром и понимаешь, что ночью влезли. Или решётки спилили, или двери металлические срезали. Стоишь перед входом, а войти не можешь, сердце бешено колотится, ноги будто наливаются свинцом - невозможно оторвать от земли.
 
Входишь в церковь, и каждый твой шаг через силу, потому что сейчас ты посмотришь вот на это место на стене или на колонне, где привычно висели и перед которыми годами молились, образа святых, а там тёмный контур по периметру от нагара - и всё.

 
После очередного налёта, от бессилия вывесил, помню, на дверях храма такое объявление:

«Уважаемые воры, просим вас больше не безпокоить. В храме не осталось ничего из того, что можно было бы продать. Всё уже украдено».

И решил: всё, больше никаких старых икон не выставлять, только новое, а всё старое - снова спрятать до лучших времён...

 
А когда они наступят, эти лучшие времена? Даже сегодня, когда, казалось бы, практически во всех храмах налажена надёжная охрана, стараемся их не вывешивать. Вон, у соседей прямо белым днём вошли в церковь ребята в масках, повалили бабушек на пол, вырвали из киота нашу древнюю святыню, мощевик с частицею Креста Господня, мощами апостолов, святых первых христианских веков. И сгинули. Мне тогда кто-то позвонил и рассказал об этой беде, а я машину веду. Так и не смог дальше ехать, на обочине остановился, слёзы сами текут, дороги не вижу. Прав был покойный отец Павел, что держал мощевик в алтаре и выносил только на самые большие праздники… Слишком уж мы доверились мiру, нельзя так...

 
Кстати, мы потом с Костиком у него дома проявили ту плёнку, что отщёлкали в маленьком деревенском храме, что находится в старинном белорусском селе. Из всех тридцати шести кадров получилась только одна единственная фотография - иконы Пресвятой Богородицы. Сделали мы себе по снимку на память, засунул я его куда-то в книжку и благополучно забыл. После того, как к вере пришёл, вспоминал о ней, хотелось посмотреть, что это был за образ, да найти никак не мог.
А тут приехал домой к родителям и стал перебирать свои книжки. Открываю одну, а из неё внезапно выпадает та старая чёрно-белая фотография. Я обрадовался, с интересом рассматриваю, и тут же упрекаю себя, мог бы и раньше догадаться: конечно же, Тихвинская. А какая же ещё? Если мы с матушкой уже без малого двадцать лет сперва восстанавливали, а теперь и служим в нашем храме Тихвинской иконы Божией Матери?

 
Помню, заехал в гости к одному знакомому батюшке, за столом разговорились, тот сам с Урала, и матушка у него оттуда же. Работали ребята в Москве, успешно занимались бизнесом, потом одновременно пришли к вере и, продав доходное предприятие, переселились в старинный русский город.

- Эта мысль - оставить большой шумный мегаполис и уехать навсегда в провинцию - постоянно жила где-то в подсознании. Долго думали куда, - вспоминает мой товарищ, - а потом, путешествуя по «Золотому кольцу», попали в этот городок. Как увидели красоту его многочисленных храмов, походили по старинным ухоженным улочкам - так и решили, что если переезжать, то только сюда. Так и сделали, продав квартиру в столице, купили ветхий домик с участком земли и на этом месте построили добротный дом.

Со временем, приняв священный сан, глава семейства получил благословение возрождать один из переданных нам в этом городе храмов, а матушка во всём стала помогать мужу. Наконец, в маленькой, наспех обустроенной церквушке прошла их первая Литургия.

И всё было неплохо, даже для первой службы, если бы не досадное происшествие: на Литургии во время чтения Евангелия у матушки неожиданно подкосились коленки, и она без чувств рухнула на пол. Тогда подумали, что ж, бывает, женщины вообще существа ранимые, а здесь такое волнение: её батюшка служит, да ещё и первая служба.

Короче говоря, списали всё это дело на усталость, а через неделю ситуация повторилась. По городу поползли нехорошие слухи. Матушка, мол, порченая. Ребята и сами испугались, что такое с матушкой происходит, в чём причина? Ведь и причащалась раньше, и на службах постоянно присутствовала, и ничего подобного никогда не случалось, а как стала женой священника, тут всё и началось. Только с матушкой такого происходить никак не может, матушка, как и английская королева, должна быть вне подозрений!

Батюшка не стал откладывать дело в долгий ящик, посадил жену в машину и повёз к одному знакомому старцу. Старчик долго о чём-то беседовал с молодой женщиной, и, наконец, поставил диагноз - виноваты во всём иконы!

А дело обстояло так: в то время, когда матушка была ещё совсем молоденькой студенткой, к ним в дом постучались два человека, мужчина и женщина. Улыбающиеся и говорливые, они сразу поинтересовались, знают ли хозяева, что у «бога» есть собственное имя, и зовут его «Иегова». Если в жизни молодой девчонки спустя несколько месяцев ничего существенно не изменилось, то в судьбе родителей произошли серьёзные преобразования. Став сектантами, те решились по требованию надзирателя уничтожить отеческие иконы, доставшиеся им ещё от деда с бабкой.

Уничтожить - дело нехитрое, благо возле дома свой огород, пошёл себе на участок, разложил костерок, чиркнул спичкой - и готово. Только вот «чиркнуть» рука не поднимается, боязно как-то. Вот и вложили мудрые родители коробок со спичками в руки любимой дочки, ей-то всё одно, комсомолка-активистка, грехом больше, грехом меньше. И только много лет спустя, когда несмышлёная девочка превратилась в матушку, гарь того костра стала догонять, мутить её разум и валить на пол при чтении стихов из Священного Писания. После разговора со старцем осталась матушка в монастыре на недельку, поговела, покаялась и вернулась в храм уже обновлённым человеком!

 
Удивительная это стихия - огонь, через неё одни люди порывают с верой, другие её обретают. Какой страх оказаться на пути огненной лавины, если попал, то всё, никуда уже не спрячешься. Безжалостная и всё пожирающая, ей без разницы, что уничтожать, леса ли, дома, посевы. Кто-кто, а пожарные знают об этом очень хорошо.

 
Прошлым летом в наших местах творилось что-то невообразимое: кругом полыхали пожары, горел лес на огромных территориях, а вместе с ним выгорали целые деревни. Все, кто был в состоянии, выходили тогда помогать пожарным... И общими усилиями, с помощью Божией, справились с бедой. В память о тех событиях в областном управлении МЧС построили часовню в честь образа Пресвятой Богородицы "Неопалимая Купина". Осенью на собранные добровольные пожертвования заложили фундамент, а в начале этого года часовню уже освящали.

Потом в частном разговоре командир спасателей признался священникам:
- Знаете, я ведь раньше, до этих событий не очень-то поддерживал идею строительства часовни, но после того, что мне пришлось собственными глазами увидеть на месте прошлогодних пожаров, моё мнение поменялось полностью.

Представьте себе картину: идёт верховой пожар, сильный ветер гонит огонь прямо на село. Думаю, всё, дома уже не спасти, людей бы не загубить. А эти люди, местные деревенские жители, взяли в руки иконы и пошли навстречу огненной лавине. Сколько их там было, бабушки, маленькая горстка, но идут безстрашно и поют что-то божественное. И хотите, верьте, хотите - нет, только я всему этому свидетель, огонь вдруг резко меняет направление и обходит селение стороной. Явно было видно, что кто-то вдруг обуздал его, словно зарвавшуюся собаку, и отогнал от жертвы. После того случая я и надумал строить часовню.

Что тогда было, страшно вспомнить, обстановка менялась ежечасно. Всё зависело от направления ветра, куда подует, туда огонь и ринется. Вокруг во множестве леса и торфяные болота, есть чему гореть. Вдруг приходит известие: огонь повернул в сторону крупного районного центра и идёт точно на город. Что делать? Владыка звонит отцу благочинному:

- Созывай людей, и идите крестным ходом вокруг города.
- Владыка, святый, уже не успеваем. Но я договорился со спасателями, дают вертолёт. Благословите облететь по периметру всего райцентра с Неопалимой Купиной.

Вот такой крестный ход и совершили. Священники с народом оставались молиться в храмах, а благочинный полетел крестных ходом. В своё время мне довелось летать на вертолётах, потому и могу представить, как среди шума работающих двигателей батюшка служил тот молебен. Как прижимал к груди образ Пресвятой, и кричал Богу о помощи.

 
Мы тогда постоянно просили о дожде. Молебен проведём, в ответ с неба слегка покапает - и вновь сушь. А здесь вдруг на подступах к городу пошёл такой ливень, что полностью загасил пожар. После этого случая владыка и благословил нам всем с иконами и молитвой обойти вокруг своих сёл и городов.

 
В соседнем с нами районе, в храме Святителя Николая, тоже совсем недавно произошёл интересный случай. Уже после службы, когда батюшка собирался уходить, к церкви подъехала машина. Какие-то люди попросили освятить им автомобиль. Хорошо, священник отказывать не стал, взял святую воду, кропило и помолился о «благословении колесницы». Народ тоже молился, и потом вместе с батюшкой зашли в храм. Пока тот ходил в алтарь чашу с водой относить, возвращается, а людей тех уже и нет. Глянул он мельком на аналой, а там, где обычно лежал образ преподобного Серафима, пусто. Сперва священник даже не понял, что произошло, а потом его точно током ударило: пропал всеми почитаемый образ! Бросился вдогонку, да куда там, разбойников уже и след простыл...

Как же он тогда молился, как Богу жаловался, и что вы думаете, услышали его молитву! Не прошло и нескольких дней, как приезжают в храм эти люди и несут в руках ту самую икону, только почему-то обёрнутую в толстое махровое полотенце.

- Простите нас, люди добрые, бес попутал. Вот, назад принесли. Её невозможно взять в руки, обжигает, - и положили Серафимушку назад на пустующий аналой.

Узнал я об этом случае от тамошних священников, домой возвращаюсь, хожу возбуждённо по комнате и матушке рассказываю:
- Представляешь, - восклицаю, - украденная икона жгла ворам руки! Реально, по-настоящему жгла!

А она спокойно меня так выслушала:
- Что ж тут удивительного, так и должно быть!

И потом в ответ на моё недоумение поясняет:
- Ты, батюшка, в святцы - то загляни, «серафим» и означает - «пламенный».

 
Священник Александр Дьяченко - Рассказ "Образ"
5 апреля, 2011 • pravmir.ru/obraz

 

«Вопрос»

 

Вчера проезжал мимо города Куровское, Орехово-Зуевский район. На въезде по правую руку - дома, по левую - горит природа. Никто не тушит...

Через пять часов возвращаюсь, и проезжаю теми же местами. Горят деревья, огонь разошёлся, но через дорогу к домам ещё не перебрался, ветра нет. Рядом гуляют молодые люди, видимо местные жители, на огонь никто просто не обращает внимания! Пожарные, скорее всего, где-то работают, но этот огонь вполне по силам потушить местным жителям, а никого нет...

Отец Стефан из Воронежа на "Правмире" рассказывает, что со всего города миллионника на помощь пожарным набралось добровольцев всего-ничего. А местные жители, чьи дома и спасали, снимали пожар на мобильники...

Святейший Патриарх призывает собирать помощь погорельцам, и сразу предупреждает:
- Это деньги святые, - чтобы не разворовали!
Сегодня премьер-министр В.Путин объявил, что установит мониторы на местах, где будут отстраивать новые дома для погорельцев, чтобы из квартиры самому лично следить за тем, как расходуются средства на постройку новых домов. Получается, что и доверить такое дело некому...

Что с нами происходит?
Может это уже закат нашей цивилизации, как по Л.Н.Гумилёву, и ничего с этим не поделать?

 

Если мне не изменяет память, на стены Константинополя в 1453 году вышло шесть тысяч защитников, из которых 3 тысячи были наёмниками...
Если людям безразлично, что огонь подходит к их домам (это я вновь про Куровское), - нет ли здесь аналогии с Константинополем 1453 года?

Священник Александр Дьяченко

 
PS   У нас лень какая-то повальная. Моя однокурсница мечтала о работе: ничего не делать и получать зарплату. Для меня это странно, я на работу не за деньгами хожу, а чтобы пользу приносить, что бы интересно было... Меня подход "просиживания штанов" удивляет, шокирует. Не могу смотреть как что-то портится, я бы вышла и тушила!..
Сидела думала, вот когда мы жили в Голландии и там топило, то было много добровольцев дежурить на дамбах. И мусор сознательный народ в Европе сортирует...

И в Харьковском сообществе мелькают объявления типа "в субботу утром в парке уберем мусор" и потом молодежь идет и убирает. А вот сейчас там парк рубят, чтобы дорогу проложить, - тоже много народу - и на митинги, и на демонстрации ходит, и ночью у этих деревьев сидит! Их в милицию увозят, избить пытаются, а они опять идут... Так что может еще есть нормальные люди!

И может даже той горстки добровольцев хватит - чтобы нам пережить все беды!
Это известно, что 80% работы делают 20% персонала. Это ко всему применимо - деление на 20% и 80%, 20 - хорошего, 80 - ну, не то что бы плохого, а такого-никакого...

Священник Александр Дьяченко: Я тоже замечаю, что на Украине и Беларуси народ более пассионарен, чем в России!

- В Нижегородской области как раз много добровольце. Посмотрите журнал Ирины из Выксы (irka-knopkina.livejournal.com), если интересно, - она пишет об этом, и муж ее тоже участвует в тушении. Но не очень там рады добровольцам...

Священник Александр Дьяченко: С профанами всегда тяжело, а с не в меру активными, - ещё и опасно!

- В Евроне они не от сознательности сортируют мусор, а по банальным финансовым причинам: вывоз мусора дорогой. Дороже всего стоит вывозить несортированный мусор, а дальше цена разная на вывоз компоста, пластика, для бумаги и стекла есть и вовсе бесплатные контейнеры, то есть если не будешь сортировать - вылетишь в трубу!

 
PPS   Отче, а меня вот покоробила фраза патриарха: "Это святые деньги". Нет, я понимаю смысл, борьбу с коррупцией и т.п., да вот только деньги - маммонова святыня, а не наша.

- Какое время - такие и слова. А деньги - всего лишь средство. Если кого-то слова Патриарха остановят от их разворовывания, значит это все сказано было не напрасно!

- Боюсь, что разворовывают как раз те - кому деньги не средство, а как раз святыня... И им слова Патриарха - побоку. Но я пессимист...

Священник Александр Дьяченко: В любом случае деньги нами понимаются и как мера труда.
Святейший имел ввиду, понятное дело, жертву от заработанного, а не от того, что принадлежит маммоне.

 
PPPS   У людей нет чувства Родины, нет чувства опасности, нет чувства ответственности, вообще по большому счету нет никакого чувства... Особенно у моего поколения, рухнувшего в трещину уничтожения прошлого вместе с окончанием Советского Союза, когда оказалось вдруг, что все идеалы, на которых мы еще успели воспитаться - растоптаны и попраны, и ничего не стоят. А новых - так и не появилось...

Так мы и остались - без ничего. никакого "РАДИ", один лопнувший обман. Поэтому и снимаем на мобильники, как горят дома, как умирают ехавшие с тобой в одном поезде люди от взрыва в метро, как обкуренные обезумевшие пацаны забивают ногами чахлого алкаша, как ... у нас все стало - "как в кино"!

Мы словно не верим происходящему, мы его только ВИДИМ, но НЕ ЧУВСТВУЕМ, - будто отделены от него тем же экраном телевизора...

 
PPPPS   Большинство живет своими частными проблемами. Кричи-кричи - не докричишься. Каждый сам с собою...

Священник Александр Дьяченко:
Это ладно, но самому до себя, хотя бы, не должно же быть безразлично! Чувство самосохранения срабатывает даже у жуков и птичек, об этом ещё Фрейд писал. А у нас не срабатывает!

- А Вы машину водите? Стабильно наблюдаю одну и ту же ситуацию - обгон по встречке при ограниченной видимости (петляние дороги, крутые горки). У меня от наблюдения этого - волосы дыбом от страха, а водителям тех машин - все равно. Уж какой тут инстинкт самосохранения...((
Детство какое-то неизжитое, мол, со мной ничего случиться не может. Мама рядом - она все сделает...

Священник Александр Дьяченко:
За руль сел от безысходности в 43 года. Езжу осторожненько, по-стариковски, так что мой зять (они живут в Москве), говорит, что от моей езды его тошнит...
А про маму рядом, по-моему, это в точку!

 
PPPPPS   Святой Амвросий Оптинский говорил (а это уже давно было):

"наше духовное нечувствие таково, что если на одном конце деревни будут вешать, на другом будут пить и веселиться и говорить - до нас нескоро дойдет"...

Меня еще поразило сегодня, что появились мародеры в местах пожаров и эвакуации населения...
Какая уж тут пассионарность...

Священник Александр Дьяченко:
Я и раньше видел случаи мародёрства на пожарах. Это отвратительное зрелище. Люди выносят вещи из огня, а их тут же хватают и убегают с украденным... :(

- Отче, позитивный пример тут: michael-077.livejournal.com
Человек борется за человеческое достоинство, достойный мужик!

Священник Александр Дьяченко:
Такой человек должен руководить не только хозяйством, а, как минимум, районом!

- Многих замечательных людей власть/чувство власти превращает далеко не в замечательных людей... Это конечно не конкретно за этого человека, но и он может быть далеко не исключением...

 
PPPPPPS   Отче, друзья дорогие!
А почему бы нам не собраться и не выехать в выходные вместе на место пожара и не помочь нашим братьям, оставшимся в беде?! Подадим пример русскому народу. Русский долго запрягает, да быстро едет. Всё получится. Что скажете?
Батюшка, благословите, пожалуйста. Может, правда, перестанем уже только "взирать"?

Священник Александр Дьяченко: Только туда, где вы можете быть полезными и не мешать профессионалам! :)

- Отче, а чего думать: собираете команду добровольцев и вперёд на огонь!

Священник Александр Дьяченко: Как только дойдёт огонь до нас, так и придётся поступить...

 
PPPPPPPS   Эх,господа...... И опять как в начале 90-х годов:

  • Гумилев,
  • пассионарность,
  • крест России,
  • слезы России,
  • "Да,что же с нами, люди!",
  • и пиковое: "Россия гибнет"!!!!!!!

Надоесть уже пора-бы!!!
Хочу успокоить всех сразу: РОССИЯ НИКОГДА НЕ ПОГИБНЕТ!!!!

И не вопреки или благодаря Гумилеву и компании, а благодаря именно простым русским людям!

Чтобы понять о чем я, нужно, к примеру, пожить в любой нашей деревне. И сразу же наступит успокоение...
Это всему миру надо боятся нас... А нам нечего!

Священник Александр Дьяченко:
Россия будет стоять, в этом никто не сомневается. Вопрос - кто будет в ней жить?
Великая София до сих пор стоит в Стамбуле (я имею ввиду - в Константинополе)...

 

Posted on Aug. 3rd, 2010 - alex-the-priest.livejournal.com/35121.html

Спасибо батюшка! Я долго растягивала свое удовольствие и вот дочитываю Ваши рассказы. Очень понравились, душевные. Многое узнала для себя нового. Как-то спокойно на душе от них и мирно. Спасибо! Храни Вас Господь и Матушка Богородица!