Виктор Николаевич Николаев

 

«БезОтцовщина»

      Виктор Николаевич Николаев (Документальная повесть)

V-maloletke

 

„Здравствуйте, Виктор Николаевич.
Пишет Вам Саша из мест лишения свободы. Я сирота, и у меня никого нет, чтобы писали мне. Вот я и решил написать Вам письмо.
 
Я попал в тюрьму, потому что очень хотел кушать. Я в своих грехах раскаиваюсь, а они у меня большие. Когда зимой было совсем голодно, то я воровал продукты на рынке. Летом было полегче, я находил их на мусорке, а зимой они сильно замерзали, потому достать и разгрызть их было трудно.
 
Я всегда верил в Бога, и буду верить в Него до конца своих дней. Я знаю, что Он есть. Я ходил молиться и кланяться Господу. Я бы хотел приехать в какой нибудь монастырь, работать и жить в нём, если там не возражают. Скоро я освобождаюсь и не знаю, как устроюсь там, в Ставропольском крае, откуда меня привезли. Но ехать туда мне не к кому.
 
Мой отец сильно пил. Однажды он так напился, что я нашёл его в сарае, где он привязал себя рядом с коровой и вместе с ней ел сено и лизал соль. Когда я увидел это, то чуть не сошёл с ума от страха, а мама тогда сказала, что такое уже было.
 
У нас это началось, когда в деревне не стало работы. Тогда все начали пить, сразу стали злые и противные. Так вот, тогда в сарае, как только отец увидел меня, начал сразу кричать петухом очень жутко и страшно. Я не помню, как забежал в дом, а отец уже сидит там и гавкает. Бабушка тогда сказала, что твой батя - чисто бес.
Когда такое случалось раньше в нашем доме, папа всегда бил маму, и от этого она почти перестала ходить. Из-за этого маму уволили с работы. А работала она на ферме бухгалтером. И у нас совсем не стало денег.
 
Однажды отец был сильно страшный и набросился на нас. А мама взяла ножик и выколола себе глаза, чтобы не видеть всего этого. Я помню, что её глаза тогда вдруг побелели и закрылись. Скоро мама умерла. После похорон она два раза приходила ко мне, будто во сне. Один раз перестирала всё мое бельё, а в другой раз целовала мои глаза и шептала: „Не забывай глядеть на меня“.
 
Той осенью, когда умерла мама, меня тайком крестила бабушка, всё плакала и шептала: „Хоть бы кто согрел тебя“. Мне только сейчас стали понятны её слова. Тогда зима была очень холодная, а одежды у меня почти не было. Я ходил в резиновых сапогах и за всю зиму ни разу не простудился.
 
Я освобождаюсь в конце января, поэтому и задумываюсь о будущем: как устроиться, где работать, зарабатывать на хлеб и больше не становиться на путь преступления. Вот буду выходить и не знаю, что одену. Просить мне не у кого. Придётся ходить в робе. Иногда мне дают свои вещи ребята, у которых кто-то есть, вот за ними и донашиваю. Иногда выделяют из посылок, но это бывает совсем редко. Так что прошу Вас, помогите мне. Я буду ждать ответа. Если прочитаете мою писанину, то не удивляйтесь, что пишу, может быть, не складно. Но я учился только до пятого класса.
 
Иногда к нам приезжают баптисты, а православные уже и забыл, когда появлялись. Поэтому прошу Вас поддержать меня духовно и насущно. Я молюсь о своих грехах и всем желаю здравия, всей Вашей пастве. Я знаю, что меня все боятся и ненавидят, а я хочу, чтобы меня любили и здоровались. И хочу изо всех сил этого заслужить.
 
Если Вы мне не ответите, я не обижусь на Вас. Вам, наверное, пишут многие, и понимаю, что всем не поможешь. Просто, если на воле мне будет совсем плохо, то я снова вернусь в нашу колонию. А для этого мне даже советуют, какое преступление и где надо правильно совершить. Но я об этом стараюсь не думать. А Вас, Виктор Николаевич, или тех, кто всё-таки прочитал мое письмо, просто прошу: помогите мне хотя бы советом, как полезно жить“.

 
Да, Саша, к великому сожалению, ты прав. Помочь я тебе уже не смогу, потому что письмо попало ко мне после твоего освобождения, и ты затерялся в безкрайних просторах нашей страны. И таких писем, по прочтении которых обмирает душа и сжимается сердце, действительно, очень много. Получается, что и вправду, кроме Бога ты никому не нужен.

Дорогие читатели, в моей новой книге я вновь хочу рассказать о том, что видел и прочувствовал лично. Русского человека нет необходимости низводить на жалость. Наша душа у подавляющего большинства всегда была сострадательна и милосердна… Книга эта о семье, о родителях и детях, о людях и нелюдях, о жестокости в любом возрасте, особенно в детском; и всё-таки в большей степени о Любви, о надежде, вопле оступившегося подростка, и о том, как помочь „полезно жить“.

Поймать преступника и наказать его - это всего лишь последняя стадия юридического дела. А вот основное и главное заключается в том, как этого мальчишку или эту девчонку вразумить и подготовить к тому новому миру, который находится за воротами колонии. Сегодняшняя социальная и моральная среда меняется настолько стремительно, что уже через полтора-два года освободившаяся молодёжь выходит в неузнаваемый, часто более агрессивный кусающийся мир.

В той деревне или городке, откуда они родом, бывших заключённых, действительно, боятся и ненавидят, а нередко создают такую невыносимую атмосферу бытия, в которой их замкнутая, огрызающаяся ранимая душа легко и порой, назло всем становится на новый путь преступлений. Поэтому надо решить главную задачу: создать настоящую государственную стратегическую программу по восстановлению и поддержке этих людей. На сегодня ничего подобного или близкого к этому нет.

Посещая детские колонии, я повидал многое. Могу сказать, что судьбы мальчишек и девчонок чаще всего несут в себе такие факты, осмыслить которые требуются иногда даже не дни, а недели и месяцы. У них, молодых по возрасту, но пожилых по опыту есть свой цепкий недетский взгляд на окружающий мир. Ко всему можно добавить, что на сегодняшний день почти половина осуждённых подростков - это сироты. У некоторых есть только бабушка или дальние родственники, но от этого жизнь подростка ощутимо не улучшается. Порой есть и родители, но… как бы это тактичнее сказать… лучше бы их не было. Это ли не грозное предупреждение всем нам.

Однажды у меня была встреча с одним пареньком, осуждённым за убийство. Жестокая судьба собеседника не является каким-то из ряда вон выходящим фактом. Глядя на его лицо с дублёной кожей, этому пятнадцатилетнему мальчишке можно было смело дать лет двадцать семь - тридцать:

После того как их небольшая деревенская пилорама, являющаяся единственным средством заработка, перестала существовать, родители, и без того слабые люди, ушли в окончательный запой. В один из таких дней мать, находясь в пьяном угаре, при попытке найти в погребе хоть какую-то еду, захлебнулась в бочке с огурцами. Рассказывая о своей жизни, Славка выглядел абсолютно спокойным, и всё, о чём он говорил, звучало настолько буднично, что мне было просто не по себе.
 
- Я хотел достать мамку, - вяло вспоминал Славка, - но отец не дал мне и всё орал: „Досигалась, стерва… Пусть теперь хлебает, чтоб не повадно было…“. А когда я всё-таки её ночью достал, то мне стало так плохо, что я сам напился и уснул рядом с мамкой. Отец меня утром нашёл и долго бил. А после того, как мамку закопали за деревней, он посадил меня в тот же день в сырой погреб и держал там несколько дней, пока я не окоченел. За меня заступиться было некому. В деревне восемь дворов и то одни старики. Моего отца все боялись, а власти уже давно нет вообще. Два раза папка отдавал меня цыганам. Там у них всем заправляла одна волосатая старуха. Её звали „мать-героина“, потому что она торговала наркотиком - героином. Они учили меня, как продавать его и вести себя „в случае чего“.
 
Славка помолчал, потёр заскорузлые руки. На его обветренном лице выгоревшие, не то вымерзшие брови были не заметны. Какое-то время он пытливо изучал меня. Видимо, взвешивал, насколько я прочен как собеседник в своем обещании молчать о некоторых особенностях разговора.
 
- Особо у нас ценились инвалиды, но больше всего дети, - продолжал Славка. Детей родители отдавали цыганам за водку. Их хватало ненадолго, потому что им кололи наркотики. Но своих цыганят они для этих дел никогда не использовали.
 
Тут Славка закурил и, покряхтывая по-мужски, довольно долго молчал. Он молчал так долго, что пришлось его даже окликнуть.
 
Очнувшись, Славка опять заговорил:
- В общем, я сбежал оттого, что игла засветила и мне. Там у меня был не то чтобы дружок, а так, знакомый. Он и шепнул мне: „Беги, а то и с тобой что-то будет“. Тем более, что с батей за меня, как я узнал, цыгане толком так и не рассчитались. Я уехал на одном товарном поезде. К зиме мне удалось пристроиться на вокзале в Москве. Там у меня была подружка Лизка. Сколько ей лет, она сама точно не знала, но говорила, что двенадцать. Наверное, не врала.
 
То, о чём рассказывал Славка далее, правильнее уже рассказывать мне. Ибо его и без того скупой словесный набор начал от волнения сползать на специфический бытовой жаргон.
 
Девочка Лизка свой возраст, вероятнее всего, действительно, не скрывала. Ни к чему. Она была калекой. У неё не было стоп обеих ног. Лизка из-за серьёзных душевных потрясений не помнила ни своих родителей, ни откуда она родом. Оказавшись в столице, она быстро нашла общий язык с себе равными. Другим она была просто не нужна. В первую же зиму, спасаясь от голода и холода, девочка решила провести самое морозное время в подземных городских коммуникациях. Тянувшиеся многокилометровые трубы парового отопления давали хоть какие-то шансы не окоченеть.
 
Но, однажды, надышавшись (так уж было принято) клея, она уснула где-то у вокзала, прямо на улице. Этого было достаточно для обморожения. Славка не мог объяснить, что тогда остановило его возле неподвижно лежащей на снегу девчушки. Не то жалость, не то ещё что-то. Он, как мог, дотащил Лизку в свою обжитую берлогу и представил её коллективу сожителей. Того требовали жестокая дисциплина и негласные условия этих людей. Они без особых претензий осмотрели девчушку и махнули рукой: „Пусть пока живёт“.
 
Через несколько дней Лизкины обмороженные стопы заметно распухли и стали лиловыми. Поднялась высокая температура. На одном из ближайших совещаний сожителей было принято решение: „Оперировать!“ На этом настоял бывший врач и хирург Шприц. Его там так звали, в связи с грустной биографией и роковой судьбой. Говорили, что он в своё время был хорошим врачом, но неудачная любовь, в несколько месяцев сломив его дух, опустила на дно города, в котором его когда-то уважали.
 
Шприц, надо сказать, довольно тщательно подготовил операционный стол в виде коллектора. У него были самые необходимые инструменты и даже новый белый халат. У врача Шприца имелась и своя неплохая аптека. Он собрал её по мусоркам и свалкам, где можно было при желании найти всё: от лекарств и шприцев до самой серьёзной аппаратуры. Случалось, что найденное им просроченное лекарство по договорной цене отдавалось в аптеки, где переклеивались сроки годности, и оно в очередной раз уходило нуждающимся.
 
Итак, операция началась. Лизке Шприц поставил обезболивающий укол, но ей, видимо, было всё равно больно, и он приглушил муки девочки стаканом вокзальной водки. Во время операции рядом находились все желающие. На лицах не было ни особого сострадания, ни излишней любознательности. Жизнь этих людей сама по себе была не легче, а страдания ничуть не меньше, чем те, которые испытывала в этот час их юная сожительница. Они просто покуривали и наблюдали. Через полчаса всё было кончено. Обе Лизкины культяпки Шприц аккуратно завязал в целлофановый пакет, а ей влил в рот ещё стакан водки. Присутствующие молча расползлись по углам без эмоций и обсуждений увиденного.
 
Шприц свою пациентку выходил менее, чем за год. Она оказалась удивительно живучей. Случилось так, что к концу своего выздоровления Лизка ещё к тому же стала матерью. Роды принимал тот же Шприц. Младенец, не вдохнув и глотка жизни, задохнулся в целлофановом пакете…
 
Потом Славка исчез. Довольно скоро бывалый паренёк влился в другой, схожий по своим законам коллектив.
Мы со Славкой ещё какое-то время посидели. На прощание я спросил у него: „А откуда ты родом?“ Пятнадцатилетний мальчишка, едва заметно усмехнувшись, сказал: „С помойки“…

После подобного разговора требуется много времени на душевное, а то и физическое восстановление. Таких, как Славка, Лизка, Шприц и им подобных настолько много, вследствие чего невольно может сложиться ощущение, что наша государственная воспитательная система является одним из основных поставщиков подростков на помойку…

 
Но при всём этом обнадеживающим фактором является то, что наши православные храмы заполняются всё новыми и новыми прихожанами. Отец Василий, старенький мудрый священник, как-то сказал: „Раньше люди приходили к Богу от радости, а сегодня всё больше от горя…“
Хочу только добавить: „…Но, чтобы уйти с надеждой, которая принесёт радость“.

Генеральное значение в воспитании подрастающего поколения имеет семья: большая, дружная, созданная на основе почитания и уважения родителей, терпении и желании помочь оступившемуся. Такое сегодня встретишь уже не часто. Лучший способ прославить родительское имя - это не позорить его. Особенно хорошо, когда много детей. Как однажды на это сказал мой знакомый батюшка: „Никогда голодным не останешься. Доел за всеми и сыт“. На семье хочется остановиться особенно…

Что мы знаем о своих предках? В подавляющих случаях только немного о бабушке, дедушке и кое-что о прабабушке и прадедушке. Революция тысяча девятьсот семнадцатого года помимо известных трагических событий умело вытравила понятие „род“. Откуда твой корень? Тот тихий счастливый уголок, где раздался первый крик твоего родового начала, и откуда берёт течение твоя фамильная река?

Что значит слово „родословная“? Это слово о роде. Даже собака имеет родословную, а из нашего паспорта национальность и ту вытравили. Это похоже на тактику грубого, циничного и умелого разрушения родового корня. Что будет с домом, если не будет потомства? Его разворуют, разрушат. Не помня родства, мы не имеем возможности молиться о покое ушедших в иной мир, а это обыкновенная неблагодарность к тем, кто через свою кровь дал нам жизнь. Не зная или не помня их, забудут и о нас.

С развалом Советского Союза развалились тысячи семей. Под обломками этого государственного дома и по сей день многие ищут своих родственников. Не пострадали, а, более того, остались даже в выигрыше те, кто взорвал это здание. В результате этого антигосударственного диверсионного шага по бывшей стране от потрясений и отчаяния ощутимой волной прокатились такие преступления, которые от безсилия ловко назвали „бытовухой“.

Я люблю поговорить со стариками. Это очень рассудительные собеседники. У одного из них я спросил: „Почему плохо живём? Часто всем недовольны?“ На что он спокойно ответил:

„Потому что живём не там, откуда родом. Твоих когда-то вырвали с корнем и бросили за плетень. Хорошо семя оказалось плодовитым и дало хоть какие-то всходы. А ведь не всем так повезло. Кто засох, кого просто затоптали“.

Такие жизненные вывихи и переломы наложили серьёзный отпечаток на семейные отношения. Только сегодня начинает приживаться венчание - торжественный, яркий, единственный на всю жизнь праздничный обряд. Умно сказал один священник: „Невенчаная семья, как непризнанное государство. Не признанное Богом“. А в таком мини-государстве, к сожалению, чаще всего происходит как в известной песне: „Если в квартире кавардак, то и на душе похоже точно так…“ Фактов, подтверждающих эти слова, множество. Сегодня уже не редкость, когда дети берут управление домом на себя из-за того, что от тяжелых душевных и физических ранений слёг кто-то из родителей. А то и оба. И дети начинают содержать в полном смысле несколько человек, решают бытовые вопросы, почти не допуская при этом ошибок.

Однажды я был на Алтае и стал свидетелем следующего. У небольшой церкви скромно стояла девочка семи - восьми лет. Она ничего не просила, но к ней довольно часто подходили прихожане и что-то давали. Обычно пакетики с продуктами, иногда одежду и деньги.
 
Выбрав минуту, я тоже подошёл к ней и спросил:
- Кто ты и почему здесь стоишь?
Её ответ был будничным и спокойным;
- Мама сильно болеет. Уже год лежит. И Ванька, младший братик, ему два года, тоже шибко болеет. Они очень хотят кушать, а папка от нас ушёл. Девочка машинально взяла у меня небольшую сумму денег и шоколадку.
- Это всё для мамы, - сказала она. - Сегодня её очередь кушать. Я ела вчера. Мы только Ваньку каждый день кормим.
- А в школу ты ходишь? - спросил я. - Нет.
- Почему?
- Надо маму и Ваньку на ноги поставить. Без меня им не выжить.
 
Этой девочке помогали обращаться во многие госучреждения. Везде отнеслись с пониманием, но ответили только бумагой. В итоге она пришла к храму. Так подсказало сердце…

Но всё же хочется настоятельно посоветовать чиновнику, принявшему такой закон о соцподдержке для этой девочки (а таких тысячи по России): рискни прожить, согласно своим распоряжениям, сколько сможешь. Уверяю, через несколько дней ты составишь компанию этим тысячам…

Детская преступность во многом корнями уходит в наши родительские отношения. Дети живут, копируя родительское поведение и родительские грехи. Последнее наиболее заманчиво.

Бытует поговорка: дал Бог ребёнка - даст и на ребёнка. Но это в том случае, когда брак совершается по благословению, происходит Таинство венчания, и результатом тогда является крепкая семья и здоровое потомство. Сегодня нередко происходит наоборот. Скоротечное знакомство, обыкновенное сожительство в страстях, зачатие в пьяном угаре, он или она уходят из дома со скандалом, истерикой (назло всем!), и этим бравируют.

 
Здесь к месту сказать о материнской или родительской любви к своему ребёнку. На сегодняшний день надо хладнокровно признать, что уже нередки случаи, когда это чувство родителям ощутить уже не дано по многим причинам. Либо они сами к себе его не испытывали с рождения, либо оно стёрлось по мере взросления. Все причины не перечислить. Истинное понятие материнской любви стало приобретать некий уродливый смысл.

 
В одной из женских колоний у меня была встреча с непростой женщиной, занимающей не последнее место в тюремной иерархии. Разговор с такими людьми, как правило, о многом заставляет задуматься. Вела себя она довольно просто, говорила искренне. Поведение этих людей на самом деле не такое, как это пытаются надрывно и глупо показать некоторые современные актеры в фильмах о „зоне“. Галина, так назовём эту женщину, вдруг сама предложила мне поговорить о любви и жалости. Мы сидели с ней в пустом клубе „зоны“ на последнем ряду, и нам никто не мешал…

- Материнская любовь, - начала Галина и чуть задумалась, - нередко бывает слепа. Я отсидела много, больше двадцати лет. Во всём виновата сама, и сейчас уже ни на кого не держу зла. По молодости, конечно, многое чувствовалось иначе. Вот сейчас смотришь, как возят некоторым девчонкам мешки с продуктами, и замечаешь, какую это вызывает реакцию у других, от которых отказались все родственники. Но главное в том, что эти родители так и не поняли, что они сами посадили свою дочь, и выйдет она отсюда ещё большей гадиной. В „зоне“, наверное, вообще любви не бывает. Если и есть что-то похожее, то только жалость или реже сострадание. Особенно к тем, у кого первая ходка…
 
А, вообще знаешь, чем отличается жалость от любви? И, не дожидаясь моего ответа, сказала:
- Жалость - это значит чем-то поделиться. А Любить - отдать всю себя.
 
У меня в детстве был такой случай. На крыше нашего деревенского дома был красивый скворечник. Его когда-то сделали мы с отцом. Туда каждую весну прилетала одна и та же пара скворцов. Счастливые такие, горластые. Они, похоже, знали нас в лицо. Через какое-то время у них появлялись птенцы, такие же заливистые. Пока мать с отцом ищут им червяков, они высунутся в окошечко и радуются всему, что видят. Однажды, когда родители улетели, соседский кот подкрался к скворечнику, засунул в него лапу и стал оттуда вытаскивать птенцов, глотая их по одному, наспех, даже не разжевывая. Видно чуял, гад, что если его прижучат - разорвут. Мне было жалко птенцов. Я, как могла, пыталась отогнать кота, но и всего лишь. Тут прилетела мать. Она с котом дралась насмерть.
 
Галина вдруг замолчала и потихоньку закурила, пуская дым осторожно по стене. Через несколько минут она заговорила снова:
- Ну, так вот, мать погибла, отдав всю себя. Потому что любила.
А я… Я могла бы спасти, но мне было только жалко, и я не стала рисковать, лезть по непрочной лестнице и биться за скворчат. Очень боялась упасть. А скворчиха погибла, потому что была мать.
 
Галина долго молча курила.
- Да, за чужих детей больно, а за своих страшно, - добавила она. Вскоре мы с ней расстались…

Ты во многом права, Галина…

К сожалению, сегодня уже нередко бывает и другое: за детей не больно и не страшно, ни за своих, ни за чужих как родителям, так и обществу. Всё, о чём я рассказываю - это не какие-то особые редкие случаи из ряда вон выходящие, а, к сожалению, факты, которые на сегодняшний день приобрели настолько массовый характер, что становятся опасными для государства. Это такая своего рода морально-нравственная Хиросима.

 
Тяга к жестокости, цинизму, желание крови отличает нынешнюю молодёжь. С годами стало наблюдаться омоложение садизма. Если в 1980-х годах к этому потянулись те, кому за 25-30, то сегодня - это уже устойчивые молодые группировки от десяти лет. А нередко и младше! Во время бесед, ещё до суда, о причине убийства или другого совершённого злодеяния многие из них хихикают, отворачиваются, плюют на пол. Далее идёт типовой ответ: „А чё? Чё ещё с ним было делать?“ Стыда на лице и ужаса от содеянного я почти не видел. Чаще это относится к подросткам в начальной стадии заключения. Первые признаки осмысления содеянного наблюдаются гораздо позже. Даже позднее, чем у взрослых. А порой никогда.

Видя такое, надо сказать, что воспитанию детей следует уделять внимания больше, чем обороне. Ибо, если будет перебит духовный хребет, высококлассное оружие будет уже ни к чему. Устраняться от воспитания детей - всё равно, что плевать против ветра. И ветра чаще всего штормового. всё вернётся на физиономию плюющего…

 
Затронем самую зловещую на этот час тему - пьянство. Пьянство - это пожар, в котором сгорают семейные отношения, любовь друг к другу теряются даже признаки скромности и стыда. И это катастрофа государственного масштаба. Лучше всего об этом рассказала одна девочка, приславшая мне письмо из колонии, осуждённая на долгий срок:

„…Папу с мамой я боялась, как огня. Особенно маму. Она была грязная, и от неё всегда плохо пахло. Мне было стыдно за неё и жалко. Я часто плакала, видя её, когда она ходила по деревне. Бывало, что совсем голая. Когда мы с братом на родителей кричали, то они сразу били меня, а брата Гошку сажали в бочку и закрывали. Он стучал внутри и говорил, что больше не будет на них ругаться.
А потом он стал с ними выпивать. Тогда ему было семь лет. Ко второму классу он совсем спился. Отец посылал его в ларёк, куда привозили водку из Пскова, и говорил: „Не сможешь выпросить - укради. Придёшь без водки - убью“. У нас её там берёт вся деревня. Даже учитель труда.
Один раз Гошка сказал мне: „Я специально пью, потому что мне трезвому страшно на папку с мамкой смотреть. А если нажрусь, то хохочу, когда вижу, что они делают“!
 
На Новый год Гошка так напился с родителями, что замёрз в сенях. Я его хотела сначала спасти, но отец не дал. Орал, что пусть знает, как нам врать, что водку не привезли. Тогда я их сожгла. Дождалась, когда родители уснут, заколотила и подожгла. Они сгорели, а меня посадили в тюрьму. Я даже не знаю, жалко мне их или нет. Прошло почти три года. Вспоминаю только Гошку, но всегда чистенького. А маму, как она сидит на крыльце и ждёт меня из школы. Она, когда ещё не пила, так всегда сидела рядом с большим подсолнухом. А папу не вспоминаю никогда.
В нашей колонии есть церковь. Я там пока не была, но собираюсь. Моя подружка сказала, что там очень тихо и спокойно, а когда плачешь, то не стыдно.
Простите меня, если что-то сказала не так. Надя.“

 
Когда ездишь по России, встречаешься с людьми в колониях, воинских частях, видишь ещё одну всё более проявляющуюся деталь: умопомрачительное богатство одних, подавляющее всякое представление о чувстве меры, и полную нищету других. Я не случайно говорю о потерянном чувстве меры. Приведу лишь один факт из многих:

Отмечался день рождения сына в семье одного бизнесмена, ставшего богатым за короткое время в середине девяностых. Мальчику исполнилось восемь лет. Что ж, хорошая традиция - семейное застолье. Подавали торт весом в восемь килограммов. И в знак особой родительской любви лакомство осыпали золотым песком. Золотым песком из золота девятисотой пробы весом в восемьсот граммов. По сто граммов за каждый год сынишки. Этот рецепт о пользе золота для организма прочитала мама, отдыхая на экваторе.

А в это самое время… Север России. Финансовый дефолт. Потеря последних копеек, падение духа, безысходность у миллионов россиян.
Некогда ещё относительно стабильный рабочий поселок обнищал за несколько дней. Во многих семьях наступил настоящий голод. Мать с четырьмя детьми, доведённая до полного отчаяния, с последней надеждой идёт к тому, кто, в немалой степени, обогатился за счет финансовой провокации государства.
 
- Помогите, - просит она хозяина.
Тот, развалясь в кресле, спросил с циничной ухмылкой:
- А чем платить будешь?.. Собой?..
- Собой, - выдохнула она.
Выходит из кабинета, берёт у секретарши нож, хладнокровно отрубает себе три пальца и, зайдя к бизнесмену, бросает их ему на стол.
- Вот всё, что я имею. Бери. Скоро она совершает преступление…

Сегодняшний закон поощряет цинизм, зверства, бесстыдство. Одна респектабельная дама подарила сыну на день рождения набор интимных принадлежностей, объяснив свой поступок тем, что сын уже достаточно умен и свободен в праве выбора. Он решит сам, нужно ему это или нет. Сын материнский подарок принял с благодарностью. Приглашенная на банкет „золотая“ молодёжь с неподдельным восторгом отнеслась к поступку матери именинника.

Желание родителей вырастить и воспитать ребёнка в достатке - это совершенно нормально. Но как в нашей жизни определить ту меру достатка ребёнку, и где та грань, переступать через которую нежелательно? Нам известен невинный, на первый взгляд, и, якобы, оправданный лозунг: „Все лучшее детям“. Правильно ли это? В итоге они нередко становятся хладнокровными и жестокими иждивенцами. А потом, чтобы создать ребёнку достаток, к уровню которого он становится всё более требователен, и удовлетворить все его капризы, родители меняются сами. Ведь на всё надо изыскивать средства. Вот откровение одной женщины:

- Мы с мужем делали всё, чтобы наш сын не знал нужды ни в чём. До определенного возраста, класса до восьмого, он вёл себя довольно скромно и довольствовался тем, что есть. Мы не могли этому нарадоваться. Но родительская любовь в действительности бывает слепа. На осторожные подсказки близких: „Смотри, он меняется“, я становилась агрессивной, злобной. И видела уже это сама, но старалась мучительно переубедить себя: мол, показалось, время такое. К сожалению, не показалось. И время здесь ни при чём. Эти изменения стали отражаться на отношениях с мужем. Он человек мягкий, добрый, не имел таких возможностей зарабатывать, как я. А сын менялся на глазах. То, что его устраивало в прошлом месяце, в этом - уже было мало.
 
Поиск новых денег сказался и на моих отношениях с коллективом. Я, глупая, думала, что мне за грубость и своеволие будут всегда повышать зарплату. Создала ещё несколько фирм, стала мотаться по миру. Сына воспитывала по интернету, разговаривая с ним то из одной страны, то из другой. Делала всё, чтобы обо мне говорили: „Страшная женщина“. Я упивалась этим. В итоге во мне всё спуталось. Сердце мое окаменело. Близкие раздражали и злили меня. А последствия общеизвестные и печальные. У мужа другая женщина, а сын, когда я слегла, ни разу не пришёл ко мне. Без денег я ему не нужна. Сейчас я с трудом встаю, иногда плачу. Даже не плачу а просто слезы сами начинают катиться по щекам.
 
В конце разговора она произнесла странную фразу: „Я благодарна им за боль“. И перекрестила меня единственно подвижной правой рукой…

 
Непросто складывается наша жизнь, и, к сожалению, редкий человек может сказать, что предательство близких людей обошло его стороной. Все по-разному пережили это. Но безразличным, я думаю, не остался никто.
У меня была встреча с одной женщиной, которая рассказала о своей судьбе с желанием предостеречь и наставить, чтобы услышавший не повторил её ошибки:

- Наша семья была такой же, как тысячи других: с неплохим достатком, дружной, скромной в запросах.
Всё враз рухнуло, когда внезапно открылись глаза на подлость мужа. Он, живя с нами, легко отвернулся от нас. Я приходила с работы издёрганная, засыпала злая и просыпалась злая. Поступки детей тоже стремительно становились отвратительными, а я к этому уже относилась безразлично. Скоро пришло первое сообщение от участкового о проделках моего сына. Я помню, что на это только устало кольнуло сердце и всё. Я сама заметно опустилась внешне и распустилась внутренне, отчего стала доступна (в плохом смысле) даже тем, к кому ещё недавно относилась брезгливо и нетерпимо. Сейчас у меня парализована правая часть лица, и я не могу ходить. А произошло это от того… В общем, скажу. Однажды меня привезли в одно из злачных мест города и, когда меня подвели к так называемому директору, то оказалось, что это мой сын… Теперь у меня есть, наверное, только то, что и должно быть - больничная кровать, редко меняющееся бельё, тусклое окно и трехразовое питание в больнице для умалишенных и брошенных.

Я знаю, что нелегко читать об этом, но поверьте, слышать это из первых уст ничуть не легче. Главное, что вдохновляет на подобную работу, - это искренность тех, кто, несмотря на все лишения и трудности, желает очистить душу. В подтверждение хочется привести ещё одно письмо из женской колонии:

„…Когда-то на могиле своего мужа, в порыве, я выкрикнула такие слова: „Господи! Я ненавижу Тебя! Будь Ты проклят!“
Душевная боль была настолько сильна, что я ощущала её физически. Даже сейчас, вспоминая всё произошедшее, я чувствую ее. Хотя прошло уже восемь лет. И вот, в тот момент, я думаю, что Бог отвернулся от меня.
 
Да, я знаю это. Он не принял меня, когда спустя какое-то время я пришла к Нему в Церковь. Пришла настолько измученной. Поставила свечку „за упокой“ и ещё хотела поставить свечку за свою безнадежную и грешную душу. Но… свечка у меня потухла. И вот, в ту секунду в моей голове тоже всё потухло. Перед глазами - темнота. И только одна мысль: „Бог не хочет забирать меня к себе, но ведь и здесь, на земле, у меня нет жизни. Куда же мне податься?“
 
И я чувствую сильнейшее желание ударить по подсвечнику, чтобы все свечи разлетелись по сторонам. Ещё секунду… и я бы это сделала. Я уже видела перед глазами эту яркую картинку. Но… вдруг я резко поворачиваю голову в сторону, и натыкаюсь на глаза. Глаза женщины. А в них… СПОКОЙСТВИЕ. Я не знаю, как это описать. Но черное наваждение пропало. Она как будто коснулась меня белым перышком. Я просто опустила глаза и как-то смиренно пошла к выходу. Вслед я услышала: „Пойди искупайся в Святом Источнике“.
 
Я ещё много раз приезжала туда, чтобы искупаться. Но вот зайти в церковь я больше не решалась. Уже потом, какое-то время спустя, я снова зашла. Поставила свечку. Наверное, Бог всё же позволил мне это сделать. Хотя Он не мог не знать, что в моем сердце так и жила ненависть. Я ненавидела Его. Ненавидела всем своим существом. И… всё же… шла к Нему. Парадокс. Я вытворяла такие страшные вещи, но от этого мне не было легче. И ещё. Я столько раз просила Бога о смерти. Только Он знает, как я искала ее. Но… я жила. И вот за это я Его ненавидела.
 
Потом тюрьма. Как мне казалось, я совсем нелепо и случайно туда попала. И только теперь понимаю, ничего случайного в жизни не бывает. Расплата. Или Божий Промысел.
 
Но ведь только в тюрьме до меня, наконец-то, дошло, и я осознала то, что я не одна в этой жизни. У меня есть мама, есть маленький сынишка. Они сильно за меня переживают и болеют. Плачут. Тоскуют. Я поняла, как я им нужна. Как им трудно без меня. Как они меня любят и ждут.
Господи! А я ведь хотела их оставить сиротами. У меня сердце сжимается от тоски и боли за них. Я каждый раз им говорю: СПАСИБО. СПАСИБО за то, что вы есть!
И СПАСИБО Тебе, ГОСПОДИ, что Ты дал мне это понять!
 
Теперь Вы понимаете, какой тяжелый камень у меня на душе? Я хочу покаяться. Хочу, наконец-то, впустить Бога в свою душу. И попросить ПРОЩЕНИЯ.
Я теперь знаю, что я сделаю в первую очередь, когда освобожусь. Я пойду в Церковь.
А пока я обращаюсь к Вам с большой просьбой. Помолитесь за мою маму Светлану и сынишку Сергея и ещё за мою грешную душу. С уважением, Ирина.“

Зло безконечно продолжаться не может, Ему всегда есть конец.
Внезапный и страшный.
Примерами этому служат те откровения людей, которые изложены в моей книге.
Безконечным же может быть только добро!

 
Мы любим говорить о династиях. Династия учителей, рабочих, инженеров, военных. А сегодня уже есть и пустили крепкие корни династии воров разных степеней, бандитов, и это вызывает у молодого поколения гордость, почет и уважение. Но грязная душа чистого потомства не дает. Не все родники целебные. Есть с тяжелой водой, и нам не ведом их исток. В основе преступления лежит падение морали. Где умер стыд, там рождается бесстыдство. Бесстыдство - одно из основных поставщиков человека в тюрьму.

 
Порой слышатся такие слова: „На нет и суда нет“. Ошибаетесь. Суд есть на всё. А на „нет“ порой более суровый. Например: нет, не буду воспитывать детей. Нет, не стану ухаживать за больными близкими. Как равно и нет, не создадим, наконец, такие законы, благодаря которым мы обретем хотя бы относительный покой, стабильность и процветание.

 
Говорят закон надо уважать. Закон будут уважать тогда, когда он будет заслуживать уважения. Во многом, благодаря сегодняшним законам, растет количество безграмотных детей. Однажды мне пришло благодарственное письмо от подростка из колонии, которое больше, чем на половину, было написано… матом! И не от того, что он это сделал специально, а потому что он других слов просто не знает!

Создается ощущение, что жить или не жить нашим детям сегодня решают те, у кого их нет. Или в России нет. Сегодня в колониях оказываются мальчишки и девчонки, которые впервые (!) увидели зубную щетку, чистую постель, которых только здесь первый раз в жизни назвали по имени. В детских колониях сегодня можно увидеть подростков всех социальных слоев общества. Достаточно тех, у кого родители являются людьми обезпеченными. Есть такие, которые обучались в престижных учебных заведениях. Но, как ни странно, они-то нередко и отличаются особой изобретательной жестокостью. Это говорит о том, что образование - это ещё не воспитание. Можно иметь несколько дипломов о высшем образовании и оставаться хамом.

Сегодня мы много говорим о терроризме. Есть ещё терроризм духовный. Человек, опутываемый страстями, сам себе террорист. Бросить семью - это тоже терроризм. Создание невыносимых условий жизни своим гражданам, процветание разврата на законодательном уровне - всё это терроризм. Отсюда и облик наших детей. Нам известна фраза „дети войны“. А „дети тюрьмы?!“ Не только оказавшиеся там, но и родившиеся в зоне, каких немало. А „дети демократии? перестройки?“ Это всё те же дети войны. Ещё более жестокой и безнравственной.

 
В истории любого государства всегда были, есть и будут личности, на которых равнялись. Это и герои и антигерои. Просто человек нередко идёт не с тем поводырем. Сегодня, чтобы кого-то сделать знаменитым, нет нужды искать талантливого, высоконравственного с реальными заслугами человека. Достаточно кого-нибудь в течение недели просто показывать на телевидении, и он уже будет знаменит и почитаем. Ему дадут кличку „звезда“. И неважно, что вообще стало причиной его знаменитости. Нередко его заслуга, мягко говоря сомнительна, а то и вовсе неприлична.

В СМИ, в кино, в литературе широчайший выбор для молодёжи между мерзостью и супермерзостью. У каждой эпохи есть своё не только лицо, но ещё и рожа, которая проявляется всё явственнее.

Почему наша молодёжь всё меньше и меньше смотрит фильмы сороковых-семидесятых годов? Потому что сегодняшняя мораль деградировала.

  • Как можно сравнивать низкосортные сериалы и такую классику, как „Проверка на дорогах“, „Они сражались за Родину“, „В бой идут одни старики“, „Мужики“… Никак. В тех фильмах снимались актеры, знавшие армию и жизнь. Они пережили это. И в их фильмах получилась не игра, а восстановление прошлых событий. Чего не скажешь о современных извращенных киновыходках.
  • Ветераны Великой Отечественной войны, „афганцы“, солдаты чеченской войны не смотрят сегодняшние фильмы об этом. Потому что так не бывает!
  • Заключённые не смотрят сегодняшние фильмы о „зоне“. Когда подобное попадает в колонии, они, усмехнувшись, плюют на экран и уходят.
  • Не надо, не знавшему горя, любовь, настоящее счастье, делать об этом многосерийный пошлый разнузданный детектив.

Никогда кухарка не станет Президентом. Иначе у неё и каша подгорит, и государство развалится. Задача кухарки сварить хорошую кашу, чтобы сытый Президент умело руководил страной.

Фильмы нового поколения приносят огромную прибыль создателям, привлекая зрителя кровью, ужасами, развратом. Но за это тоже надо платить. И мы платим. Платим тем, что харкаем кровью. Поэтому нельзя терять бдительность и следует четко различать, где культура, а где „культу - ура!“ Ещё говорят: „Купите свежую газету“… Там, где реклама грязи, - свежести быть не может.

Как-то я спросил одного режиссера-сценариста:
- Зачем создаете злые, конфликтные фильмы? Тот, ухмыльнувшись, переспросил:
- Честно?
- Честно, - ответил я. И тут его, как прорвало.
- А чтобы взбесить толпу. Я балдею, когда вижу злую толпу. Это мой адреналин…

Читатель, какая на это есть статья Уголовного кодекса РФ ?

Несколько подростков в возрасте от 8 до 15 лет убили двоих из-за бравады и куража, взяв за основу действия героев фильма „Бригада“. Из него же приклеили себе клички. После хладнокровно совершенного преступления печень одного убитого скормили собакам, а бедро сварили и съели, выпив перед этим по бутылке водки.
 
- Я хотел именно такого мяса, до судорог, - признался один из них. - Сначала мы посмотрели этот фильм, потом несколько „ужастиков“, но и этого показалось мало, всё равно было скучно. Захотелось чего-то более острого, кровавого. Нам нужна была только чья-то смерть…

И фактов, подобных этому, сотни…

В Сибири мне удалось встретиться с бывшим заключённым. В свои почти восемьдесят лет он большую часть жизни провёл в зоне. Сам по себе этот человек очень замкнут, немногословен. Среди сельчан у него из близких никого нет. Быт его достаточно скромен: солдатская кровать, такая же посуда, в остальном - только самое необходимое. Бывает, что к нему заезжают некие мужички, но перед тем, как войти, они осторожно просят разрешения и старательно вытирают ноги. Что касается чистоты, то здесь старик суров.

Мне захотелось с ним поговорить о современной культуре. В частности, узнать его мнение о фильме „Сволочи“ и специфической музыкальной группе „Звери“. всё необходимое для просмотра было привезено с собой, так как у старика этого не было. Спокойно посмотрев по нескольку минут одно и другое, недолго покурив, он, усмехнувшись, сказал:

- Нет, это не звери… Это щенки. Ну, может, они будут шакалята. А вот настоящие звери и сволочи - это те, кто их создал, профинансировал и выпустил в мир. Но редкий зверь избегает капкана или хорошего охотника, а то и свои загрызут.

Один актер сказал: „Искусство не знает границ. Актер должен быть универсален“. Это очень плохо. Плохо, когда в поведении человека нет границ, то есть чувства меры. В таком случае слово актер звучит так: „акт…ёрничества“, и результатом этого ёрничества является, в том числе, испорченная детская душа. А почему ей не быть порченной, если главный канал ТВ всё подает „Без комплексов“, другими словами, „без совести“, а это высший уровень распущенности.

 
Человеку земному не дано сыграть Богочеловека, как черепахе не изобразить орла. При любой попытке сделать это все увидят, что Бога пытается изобразить бес. Как сегодня оправдать безумие? Очень просто. Надо назвать это авангардом. Поэтому во всём, что творим, должно быть осмысление и, если хотите, страх за последствия.

Из разговора с осуждённой:

- До меня только после вынесения сурового приговора, в тюрьме, дошёл смысл евангельских слов, которые священник произносит перед Причастием: „Со страхом Божиим и верою приступите…“
Вот именно, со страхом Божиим и верою мы должны приступать не только к Причастию, а ко всему, что делаем в своей жизни: к созданию семьи, приготовлению пищи, к работе, к созданию оружия, к управлению государством. Ко всему…

В своих рассуждениях она права. Нам всем не хватает страха Божьего во всех наших делах.

 
Сегодня стали раздаваться голоса о том, чтобы сделать проституцию профессией и узаконить ее. Как в цивилизованных странах. Тогда надо сделать профессией услуги киллера, вора. Они возникли почти одновременно. К тому же ещё есть и такой вид деятельности, как соучастник преступления - наводчик. Его тоже судят.

Но сценарист, режиссер и остальные, кто имеет отношение к развратным бандитским фильмам, действия из которых скопировали подростки, совершив преступление, тоже являются наводчиками и их тоже надо судить. всё это должно подходить под статью „жестокое обращение с детьми“. От этих детей появятся ещё более несчастные и оттого более жестокие дети. Создается впечатление, что развратная литература, бандитские фильмы и тому подобное, - всё это стало государственной политикой. Ибо, если позволено, значит узаконено.

Приведу лишь некоторые отрывки из рассуждений одного „авторитета“ в среде растления молодёжи. Он не таился, не оглядывался по сторонам, выражая свои мысли, чувствовал себя абсолютно свободно, по-хозяйски откинувшись на диване. Здесь знали, кто он, и вход в этот дом на законном основании (!) охраняла милиция. Вот что он говорил:

- Самая большая и быстрая прибыль - на порче девочек. И мы сделаем всё, чтобы закон был, если уж не против нравственности, то хотя бы вялым и безликим. У нас достаточно своих в депутатской, законодательной и прочей среде. Людей духовно распущенных, а то и просто глупых. А чужой среди них, если надо, своим становится довольно быстро… Самые большие деньги сегодня делаются из человеческого беснования. А попросту - из всяких шоу. Поведение молодёжи в момент пика на концертах доходит до такого безумия, что они звереют и теряют над собой контроль. В этом и состоит смысл моей деятельности…

 
Издавна на Руси желание пошутить, повеселиться являлось естественной потребностью души после трудного, полезного рабочего дня. Мы помним хороший поучительный смысловой юмор наших родителей, дедушек, бабушек. И часто с удовольствием вспоминаем его. Но сегодняшняя шутка приобретает какое-то странное, уродливое представление, лишенное даже признаков здравого смысла. Мои знакомые провели такой эксперимент. Компьютерный экран они разделили на две части: слева - обезьяна, справа - одна юмористка и выключили звук. Уверяю всех: обезьяна выглядела гораздо воспитаннее, скромнее и даже привлекательнее. Грустно всё это.

Сидящим в зале на подобных шоу хочется сказать: бесноватый человек по верному пути не поведёт.
Как пример приведу ещё один случай:

В учреждении, где лечатся люди, скорбные умом, включили видеокассету с церковной Литургией. Это было не в качестве эксперимента, а, как сказала одна из сотрудниц:
„Надо было срочно занять этих людей, и поэтому поставила то, что первое подвернулось под руку в кабинете. Я была поражена, - продолжала она. - За несколько минут среди моих пациентов воцарилось умиротворение. Я даже заметила у некоторых вполне разумный осознанный взгляд. Ничто другое на них так благотворно не действовало. С тех пор я стараюсь ставить эту кассету как можно чаще“.

Нам, родителям, стоит над этим серьёзно задуматься.

 
Когда из нашего лексикона уходит слово „здравое“, тут же на его место приходит слово „скверное“. Что означает мат? То есть материться? Ни что иное, как на мать яриться. Величайшее достижение русской мысли - алфавит, в котором с особым смыслом буква „я“ стоит на последнем месте, как символ скромности. Мы же в своем словесном обиходе се почти всегда по гордыне ставим на первое место. От этого в немалой степени наша разнузданность и бескультурье. Почему люди молчат, когда говорит священник? Да потому что его устами Господь передает нам своё напутствие и наставление на следующие дни. Почему воет, ревет и беснуется многотысячный зал на различных шоу? Потому что языком актера говорят бесы.

В мире, который нас окружает, всё имеет цену. Как бы мы ни уворачивались, всё равно придётся платить - за подлость, измену, дерзость и даже за недружелюбный взгляд. Безценны только подвиг, порядочность, преданность, доброта.

Достаточно известный журналист, развивая мысль на эту тему, раскрылся в следующем:

- Мне больше платят не за созидательные факты, где надо говорить о стабильности, об улучшении чего-то для вас, а за провокации и хаос.

И он таков не один. Такая своего рода лицензия на гадость.
В разговоре с депутатом я спросил:
- Почему много лет ни в какую не проходят законы об уничтожении пропаганды и романтизации бандитизма, садизма, распущенности?
На что он мне самокритично ответил:
- У нас же не Государственная Дума, а „товарищество с ограниченной ответственностью“.

 
Мы часто говорим об оборотнях в погонах. Эта тема стала походить на выполнение диверсионного заказа против армии. Но можно смело сказать, что оборотни есть везде: в руководстве крупных компаний, в министерствах, в культуре и, что самое опасное, в тех сферах, которые быстро и успешно влияют на деморализацию молодёжи. Именно СМИ и ТВ в подавляющих случаях являются своего рода учебниками для совершения многих преступлений, о чём осуждённая молодёжь говорит не стесняясь, а то и с удовольствием.

Сегодня социальная среда воспитывает в подростке лень, отвращение к настоящему созидательному труду. Главный упор делается на страсть к наживе любым способом, что заканчивается преступлением.

В прошлом году у меня в гостях был пожилой человек из провинции. Дело было в мае, и он каждый вечер терпеливо смотрел программу „Время“. На вопрос: „Что ты там пытаешься найти?“ - он только раздраженно отмахивался. К середине мая дед, выключив телевизор, вспылил: „У нас в стране хлеб сеять будут или нет?! Я вас спрашиваю?! Только ваши дурацкие пляски, убийства и эти паразиты „звезды“… Что жрать будете?“
Ты прав, старик, есть уже сейчас многим нечего. И не на что.

 
Мы говорим об ошибке в руководстве предприятием, страной… Но ошибка - это когда от неудачного решения происходят отрицательные последствия, которые длятся сутки, трое, ну пятеро. Но не пятнадцать лет! В результате - разрушенная экономика, заросшие бурьяном хлебные поля, ржавеющая техника, тысячи бездомных детей, падающие от износа самолеты, десятки тысяч убитых на нескольких войнах, роты героев, кучки предателей и прах по всей России. И это уже не ошибка. Это цель. Стратегия. Преступная, безнаказанная!

Четырнадцать тысяч погибших в Афганистане - это неправда. Тысячи раненых, многие из которых скончались уже дома, их не учитывали. Были, кто покончил собой от безысходности и безпомощности. Сюда следует добавить десятки тысяч родителей, жен, детей. Их тоже в определенной степени можно считать погибшими. Поэтому цифру в четырнадцать тысяч можно смело умножить на сто. На войне пуля в одного - это пуля сразу, как минимум, в четверых: отца, мать, жену, детей.

В этот строй встала и Чечня. Всю ситуацию здесь изо всех сил на высоте удерживает только героизм и мужество нашего солдата. Вот, если бы чиновники так исполняли закон, как русский солдат Присягу, то не было бы такого горя, которое сегодня переживает народ.

Война, о которой я пишу сейчас, - это схватка за детские души, ещё более жестокая и страшная.

Поэтому высшая мера наказания должна быть введена, в том числе, и за деморализацию общества. Ибо совращение малолетних, повлекшее десятки убийств, - это тоже диверсия. Смертную казнь надо понимать даже не как исключительную меру наказания, а как исключительную меру воспитания. Я знаю, найдутся противники моих рассуждений с аргументом: „А вот в цивилизованных странах…“ Поэтому поводу скажу, пусть каждая семья живёт по своему уставу и метет свой мусор. У американцев в нескольких штатах по-прежнему она действует и довольно эффективно. Здесь же находится Китай и ещё несколько стран. Они сами вправе решать, как воспитывать своих негодяев.

И ещё… Я встречался с человеком, имеющим отношение к исполнению смертной казни. Его словам можно доверять. Он сказал, чтобы спасти свою шкуру, люди, стоящие на коленях за секунду до „пли“, отрекаются не только от Христа. Отрекаются и от Аллаха, от Машиаха и от Будды, от всех святых, матерей, детей. У них своя шкура всегда была дороже всего.

 
Сегодня много говорят о патриотизме. При этом, нередко, в рассуждениях чувствуется или дремучесть или опасная линия поведения.

Патриотизм вовсе не означает, что надо притеснять или убивать всех подряд за свою страну. Патриотизм - это создание такой морали, при которой доминирует та национальность, которая является основополагающей в этой стране. Другие уважают её, потому что она хранит их, помогает жить в достатке, покое и не помышлять о тайных делах. Препятствовать всему плохому должна достойная Конституция и цельный Уголовный кодекс. Безусловно, это не всем по нраву. Потому что тогда нет возможности легко вытворять, что вздумается. Но грязные мысли тоже смердят. Чаше всего грязными проступками.

И всё же настоящего патриотизма, гражданского долга и простой человеческой порядочности сегодня ещё, Слава Богу, больше. Мне известен случай, произошедший с московским раввином в подземном переходе метро. На этого немолодого, с трудом идущего с палочкой человека, внезапно напала группа столичных подростков.

Ошеломлённый такой дикой выходкой, он, и без того слабый, с побледневшим лицом, прижался спиной к стене и, похоже, уже был готов к самому худшему. Внезапно из потока вечно бегущих людей к нему подскочил крепкий мужчина, прикрыл его спиной и проорал: „Отец, прижмись ко мне, обхвати руками и не двигайся! Я прикрою!“ Видимо, от полной слабости и тяжелого душевного потрясения старик буквально обмяк, повиснув на этом человеке. Подростки, опешив от такого хода событий, не рискнули пойти на большее. Погадив словами пару минут, они, галдя и цепляя всех подряд, пошли дальше. Мужчина повернулся к старику. Постоял рядом, пока тот пришёл в себя. Убедившись, что с ним всё в порядке, спросил: „Я могу идти или Вас довести до вагона?“ Раввин покачал головой: „Нет. Я сам“. И… низко поклонился своему заступнику.

Вот у чего, действительно, нет национальности, так это у настоящего патриотизма.

 
Хотя бы коротко хочется сказать молодым людям о любви, несмотря на то, что о ней можно говорить безконечно. В 13-15-летнем возрасте первая любовь ощущается как яркая бурная весна. Вот здесь-то и легко спутать своё незнакомое трепетное состояние влюбчивости с настоящим чувством. Эти не сразу различимые чувства на фоне юной категоричности могут изменить вашу судьбу в самом неожиданном направлении. Здесь верный совет может дать только материнское сердце. Оно, как жизненный маячок, своим биением определяет, насколько верен ваш путь. И, где бы вы ни находились, материнское сердце будет екать вечно. Именно от матери слышатся такие важные в жизни советы: мальчишкам - девочку надо беречь, а девчонкам - парня надо вдохновлять. В нашей непростой жизни, но при хороших семейных отношениях всё переносится легче, а нередко и с юмором. Когда любовь, верность и надежда на дальнейшее благополучие не объединяют семью, то, к сожалению, происходит так, как пишет мне одна девушка, увы, уже из колонии:

„Здравствуйте, уважаемый Виктор Николаевич.
Вам, наверное, будет не до моего письма, но я очень хочу, чтобы Вы его прочли. Мое имя Таня. Месяца три назад я прочитала Вашу книгу „Из рода в род“ и несколько дней ходила под большим впечатлением. Раньше я думала, будто Боженька больше испытаний и горестей посылает мне. Оказывается, у меня ещё не всё так плохо, как думается. После прочтения книги я, можно сказать, воспряла духом, мне захотелось жить, и взгляд на жизнь поменялся. Пишу Вам, и у меня руки от волнения потеют. Пожалуйста, прочитайте мое письмо до конца и поймите меня.
 
Я родилась в ноябре 1984 года. Родилась в нормальной семье, где не курили и не пили, никогда не ругались. Мой отец работал на трех работах, и всё у нас в доме было в достатке. Не помню, в каком точно году, но отца посадили за оружие. И всё пошло наперекосяк. Мама начала пить, приводить незнакомых мне людей. Они ругались, пили, дрались. Зимой неделями не отапливалась печь. У нас был частный дом в ПГТ (поселке городского типа), и мы со старшим братом постоянно пропадали на улице. Кормила нас бабушка. До сих пор помню, как это было… На улице холодно, а дома у бабушки тепло и чисто. Она сажает нас около печки, ставит на стол ароматную желтенькую картошечку, соль и подсолнечное масло на блюдечке. А потом сладкий чай. И тогда мне казалось, что нет ничего на свете лучше. Бабушка работала в леспромхозе в тарном цехе, и мы с братом нередко приходили к ней в ночную смену помогать. Бабушку уважали, и все говорили, что у неё очень хорошие работящие внучата.
 
…В 1993 году освободился отец. Долго описывать, как мы с ним знакомились, но я по сей день боюсь его больше жизни. В первый же вечер вся семья собралась за одним столом. Я больше никогда не ходила голодной. Но через несколько недель мама не выдержала и сбежала жить к моей бабушке. В то время она нашла себе мужчину и не могла жить с моим отцом, а может, просто хотела свободной жизни. Кто её знает? Так мы остались жить втроем: я, мой брат и папа. Он у меня жестокий и строгий. Многие его учения пригодились мне в жизни. Но я его сильно боялась и от этого страха не могла толком говорить, за что мне и попадало. У меня начала появляться новая красивая одежда. Он баловал нас сладостями. Потом у него появилась женщина. Она была знакомая мамы. Мы быстро нашли общий язык. После освобождения мой отец начал заниматься пчеловодством, лечить людей. Моя будущая мачеха пришла к нему на лечение, да так и осталась с нами. Она развелась со своим мужем и забрала свою дочь Ульяну. А через год родилась моя самая любимая сестра Диана.
 
У отца я жила шесть лет. Что я только не пережила. На каторге, наверное, лучше. Обиды, работа и подзатыльники. Домой идти боялась, но шла. Тогда я мамку перестала вспоминать, как человека. Она очень много начала пить. У бабушки сгорел дом, и им выдали квартиру в бараке на другой улице.
 
В школу я самая первая пришла в золоте и норковой шапке. В этот момент у меня появилось много друзей. Наивная, я слепо верила, что это мои настоящие друзья. И они никогда меня не бросят. Мой брат начал дышать клеем, бензином и ацетоном. Отец его бил, и он убежал к матери и больше никогда к нам не возвращался. Его лечили в психбольнице, но он и оттуда убежал. Много раз его забирала милиция. Однажды убегая от неё, он упал с крыши и повредил позвоночник. Ему дали инвалидность. Отец попросил меня с Ульяной отнести ему фрукты. Я в первый раз за долгое время увидела его. У него не работали руки и ноги. Я даже не знаю, как пережила это зрелище. Убогая обстановка, его блестящие от радости глаза. Он был так рад видеть нас, а я ничего не могла сказать. Меня подмывало убежать оттуда подальше и навсегда забыть этот кошмар. Мать его выхаживала и тоже была рада видеть меня. Что-то постоянно спрашивала. Но на неё я смотрела свысока. Я такая разодетая, здоровая, а она…
 
Как-то один раз я встретила их с братом возле магазина. У меня были полные карманы денег, а они искали на хлеб! Я им ничего не дала… Но они не обиделись, а может, не подали виду. Я их стеснялась тогда и стесняюсь до сих пор. Я всю жизнь мечтала о хорошей доброй семье, о своем доме. Но, когда сталкиваешься с реальностью, всё совершенно не так.
 
На пятнадцатом году я убежала от отца в близлежащую деревню. От души веселилась и даже успела влюбиться. Меня нашли милиционеры и привезли домой. Я боялась отца и сидела, трясясь от страха, Но всё закончилось хорошо. Отец только посмотрел на меня и всё. Целую неделю он молчал, но потом жить стало совсем невыносимо, и я сбежала навсегда. Может, тогда я сделала самую большую ошибку в своей жизни. Через месяц гуляний я пришла за вещами. Он сказал: „Ты мне не дочь, и, уйдя к матери, ты предала меня“. Он больше никогда не здоровался со мной при встречах и даже не смотрел в мою сторону. Всем знакомым на вопрос: „А как Танька-то поживает?“ - он отвечал: „У меня нет дочери Таньки. Есть Ульяна и Диана“.
 
Так я пришла к матери и столкнулась с ужасающей бедностью. Уйдя от отца, я стала совершенно неуправляемой, со мной никто не мог совладать. Девятый класс я не закончила, потому что мне нечего было надеть. Как это было стыдно!!! Я начала употреблять спиртные напитки и гулять целыми ночами. Потом я встретила плохую компанию и начала пробовать наркотики. Скоро меня посадили. Не знаю, как такое могло произойти со мной, но я убила человека.
 
Недавно мне исполнился 21 год, но мне кажется, что я сижу всю жизнь, и меня никогда отсюда не выпустят. А теперь я болею туберкулезом, и стала инвалидом. Из дома мне не пишут, да и я уже о них забываю. Раньше много плакала, а сейчас не могу. Три года назад брат написал, что мама ослепла, отец куда-то уехал, а квартира сгорела. Вот так я осталась ни с чем.
 
Год назад я не хотела жить. Я устала держать всё в себе. Я крещёная, но крестик потеряла, когда мылась в душе. Сейчас мне очень хочется жить, но как?! Всего боюсь, могу растеряться и натворить глупостей. Мне бы очень хотелось исповедаться, но некому. Пожалуйста, поставьте свечку в церкви за мое здоровье“.

 
Следует сказать о наших стариках. Мое поколение помнит те времена, когда наши старики были крепкие, разговорчивые, веселые. Но последние 10-15 лет всё как-то странно изменилось. Сегодняшняя безысходная старость тяжело влияет на молодёжь. Такое отношение к старикам - это тоже своего рода преступление. Среди тех, кто ищет еду на помойках, не просто абстрактные бродяжки, а уже бывшие учителя, врачи, инженеры, рабочие и их дети. Этот список растет. Хорошо сказал о своей старости один фронтовик в туалете на московском вокзале, предъявляя льготное удостоверение: „Мне, чтобы сегодня безплатно пос….ать, надо было в своё время дойти до Берлина!“

Видя такую старость, у подростка вольно или невольно в глубине души рисуется его будущее. Поэтому в беседе со мной о причинах совершения преступления они нередко говорили мне: „Хотели урвать сейчас. Потом поздно будет“…

То состояние безнравственности, распущенности, вседозволенности, юридического хаоса, при котором мы живём сегодня, - это последствия не вчерашнего дня. И не сороковых-девяностых годов. Корень этого находится гораздо глубже - в революции семнадцатого года и расстреле отца-царя и царской семьи. Имя тому, что сегодня происходит - БезОтцовщина

Для России отсутствие царя-монарха в государстве и потеря отца в семье, как кормильца, понятие единое. От этого мы, как страна брошенных детей, слепо тыкаясь, своевольно создаем такие Законы и Конституции, от которых сами же и страдаем. Результатом чего является та мораль, на которой воспитываются наши дети. Последствия этого для многих - тюрьма. Мужская, женская, детская. Но, если тюрьма мужская для нас уже дело привычное и где-то даже „почетное“, то тюрьма женская и детская - нонсенс.

Что касается подростков, то сегодня таких воспитательных колоний для мальчишек и девчонок достаточно. Они есть почти в каждой области по всей стране. То, что не доделало государство, общество, семья на воле, приказано доделать в ВК (воспитательной колонии, колонии - «малолетке») в неволе.

Коли нет отца и матери по крови, эту босоногую ребятню, как смогла, приютила Матушка-Россия. Отвергнутых родителями детей приняла администрация госучреждений. Я повидал достаточно много воспитательных колоний и могу сказать, что в них служат в подавляющих случаях люди порядочные, самоотверженные и мужественные. Благодаря этим людям, оказавшимся в заключении подросткам гарантировано поесть, попить, быть в тепле и чистоте, получить нужные (именно нужные) на сегодняшний день профессии каменщика, плотника, печника, слесаря, электрика, механика.
 
Только здесь многие впервые почувствовали человеческое, а кто и отцовское, и материнское утешение. Конечно, это не домашнее тепло, но не так давно было время, когда сотрудники администраций многих колоний на свои деньги из своей домашней посуды подкармливали подростков, потому что в стране об этом как-то забыли. А члены семей военных, в основном жены, стояли на вышках, потому что больше было некому. Государство на этот счет себя исчерпало и отреклось от этих учреждений. Но они выстояли. Когда солдат в бою идёт на врага, чтобы спасти Отечество, свой дом, он нередко становится Героем России. Здесь тоже речь идёт о не менее напряженной службе, а факты подвига при исполнении своих служебных обязанностей смело становятся примером. Тюремное служение - это тоже боевое крещёние. Зная это, даже удивляешься, почему среди сегодняшних сотрудников колоний нет представленных к званию Героя России?
 
Любое подобное учреждение - это войсковая часть. А её начальник - командир этого подразделения. Безусловно, в силу суровой специфики таких заведений, у них бывает всякое, но это тоже война, которая без потерь не бывает. И всё же, несмотря на нелегкую военную действительность, по всей России ежедневно, при любых обстоятельствах, политических или финансовых потрясениях в строго отведённый час звучит: „Приказываю заступить на охрану… воспитательной колонии… Задача: не допустить побега спецконтингента, поступления к осуждённым запрещённых предметов, проникновения на охраняемый объект посторонних лиц…“

 
Тюрьма и всё, что с ней связано, остается в душе любого человека, как вечный шрам. Порой один оклик милиционера с целью проверки документов или привод в детскую комнату милиции вызывает у одного подростка микростресс, у другого - что-то большее. Неправда, когда их реакция на это кажется безразличной. Мальчишки и девчонки реагируют на такие вызовы ещё более остро и чувствительно. А в колонии подобное душевное состояние усиливается до закритичного уровня.

Когда впервые видишь этих мальчишек и девчонок, идущих строем и с песней или сидящих за партой, кажется, что находишься в образцово-показательном пионерском лагере. И только знакомство с личными делами марширующих возвращает в реальность. Те сухие факты преступлений, о которых читаешь, создают впечатление, что такие проступки может совершить только античеловек. Но при желании поговорить с кем-то из них, открывается дверь, входит вежливый молодой человек или вполне благопристойная девочка, ничем не отличающаяся от тысяч своих сверстников.

И тем не менее, их искорёженная многими обстоятельствами психика является причиной того, что эти подростки могут внезапно в приступе ярости наброситься на сотрудников колонии, учителей, воспитателей, таких же воспитанников, родителей, не часто приезжающих к ним на свидание. Безразличие и жестокость со стороны близких порождает ответную, ещё большую жестокость и безразличие со стороны подростков.

Здесь находится молодёжь всех слоев общества, как из внешне благополучных семей, так и те, кто родился в полном смысле в подземной канализации, на мусорной свалке, в женской тюрьме, а то и вообще в неизвестном месте. Многие из них едва ли не с рождения жили не по семейным традициям, а по так называемым "понятиям", не верящие никому и ни во что. Таких, у кого улица - мать, а подвал - отец, сегодня десятки тысяч. И они до того, как попали в колонию, жили даже не ниже черты бедности, а ниже полосы нищеты. Для них любая одежда на зиму - это очень дорого.

В такой ситуации помимо работы воспитателей огромное значение имеет правильный, а главное, своевременный совет священника. Тюремный храм является тем важным местом, где подросток за свою 14-18-летнюю издёрганную жизнь первый раз, робко переступая порог, по-взрослому, тщательно обдумывая, что и как сказать, впервые в жизни произносит слова „каюсь… больше не буду“… Не мало тех, кто так, действительно, больше не поступает.
 
Некоторые, глядя на священника, робеют от слова „отец“. Они даже с интересом примеряют, что связано в привычном произношении с этим словом. И в этом тоже есть Божий промысел. В начале, осторожно выговаривая это слово, в дальнейшем, привыкая к нему, они произносят его с настоящим смыслом. Здесь лучшим подарком священнику является сердечная исповедь прихода. Объяснить словами духовное единство подростков и батюшки не возможно. Одним „умом Россию не понять“. Только душой и сердцем.

 
Приближаясь к завершению этого вступления "От автора" книги, я хочу обратиться к молодёжи и, в первую очередь, к той, кого тюремная тематика уже коснулась:

Жизнь, молодые люди, это крестный путь. Сложный, трудный и нередко суровый. На протяжении этого пути встречается всякое: как радостные дни, так и полосы скорби. Идите своим путём. Не завидуйте тем, у кого он, на первый взгляд, кажется более гладким и прямым. У этих людей свои трудности, свои взлеты и падения.

Чтобы не сбиться на этом пути, каждому требуется Божие благословение и молитва. Сегодня есть к кому обратиться за такой поддержкой. Важным фактором на этой жизненной дороге являются любовь, терпимость и смирение. Благодаря смирению сохраняется светлый разум. Беззаботно и бездумно по жизни не прошёл ещё ни один человек. Также невозможно быть умным и хитрым одновременно. В таких случаях душа сначала зло вдыхает, а потом издыхает. Здесь поучительны слова раскаяния из письма одного молодого человека:

„Когда я попал в "зону", то в злобе орал, что родные отказались от меня. Теперь понимаю, что всё было не так. Помог мне и вразумил меня тюремный священник, отец Виталий. Это он мне сказал: „Вспомни, с чего всё началось“. Я долго молчал. Наконец, через силу выдавил: „С оскорбления матери“. Когда я молодой, дерзкий, пьяный пошёл на плохое дело, она, почувствовав недоброе, легла на ступеньки крыльца и, умоляя, рыдала: „Сынок, не делай этого!“ Я тогда переступил через неё и даже испытал наслаждение. А последствия такие… Тот, кого я ударил в драке, умер от ран, моя мать умерла от инфаркта, а я умер для близких. Это не они отказались от меня, а я отверг всех, ради личной выгоды, капризов, внеся тем самым в их сердца муки, потрясения и беду…“

Тюрьма - зона особого покаяния. Наберитесь мужества и смелости для определения причин, приведших вас сюда. Пусть это будет вашим первым покаянием перед отцом, матерью и теми, кому вы принесли муки на воле. В тюрьму тысяча дорог. Из неё - одна. Освобождаясь и идя к выходу, не пройдите стороной ваш храм. Возможно, уже здесь вы получите незримый совет на непростой для вас вопрос: „Как быть дальше?.. Что ждет меня за этими воротами?..“

Вы ушли из того мира несколько лет назад и теперь вернётесь в иной, чаще неузнаваемый. И это тоже крестный путь. Выходя из мест заключения, все испытывают жизненные трудности. Главная забота, чаще всего, где жить. Для начала скажу: пропишите свою душу в храме, а для тела угол найдется. Фактов, когда всё решалось благополучно именно таким способом, достаточно.

Поэтому удивительны были мысли в письме одной женщины:

„Когда мы недовольны своей судьбой, то не осознаем, что людей, мечтающих жить хотя бы как мы, тысячи. В моей жизни был период, когда я была человеком без определенного места жительства. Зимой мы ночевали в храме, переделанном под склад. Невдалеке находилась помойка, куда свозили мусор. А однажды свалили несвежие продукты. Мы их, как могли, отобрали и сложили в разрушенной церкви. А к утру… Они стали вполне съедобными, без дурного запаха. Узнав об этом, к нам прибились и другие горемыки. Так и прокормились зиму. Весной стали восстанавливать храм, где мы и пригодились. К концу лета я обрела паспорт, прописку и определенное место жительства.“

Вы молоды, многие из вас получают или уже приобрели здесь нужную жизненную профессию. Это серьёзная, а нередко решающая поддержка. Знайте, что администрация, воспитатели и учителя от вас ждут только хороших вестей и искренне желают вам добра.

Что касается закона, по которому следует жить, то должен вас по отечески предупредить. Настоящий закон есть только один - это Закон Божий, всё творимое поперёк него - вне закона. Это относится ко всем без исключения.

 
Особенно следует остановиться на таком деликатном вопросе, как ваши просьбы в письмах прислать материальную или иную помощь. Не торопитесь ждать от людей скорой финансовой поддержки. На вашу беду чаще всего откликаются те, у кого уровень достатка равен вашему, а то и ниже. Читая ваши письма, они молитвенно переживают за вас, но в том и есть величие сострадания к узнику, что через их молитву к вам приходит облегчение.

 
Всем нам известны слова: молитва матери со дна моря достаёт. Смысл этих слов, в первую очередь, заключается в том, что имеется в виду море зла, в пучине которого тонет дитя. Дурная компания, нехорошие замашки в поведении - это всё море зла. Именно с этого дна старается достать мать своего ребёнка.

Тот, кто испытывает презрение и нетерпимое отношение к заключённому или просто к любому человеку, тоже находится на дне моря зла, моря ненависти и пренебрежения. Мы все нуждаемся в поддержке. Порой один добрый взгляд, теплое слово в наш адрес воспринимаются как глоток свежего воздуха.

Сегодня срочно нужна серьёзная государственная программа для находящихся в заключении подростков и всех тех, кто готовится к освобождению. Именно этот период для любого человека, оказавшегося в такой ситуации, является самым сложным и мучительным.

Братья и сестры! В жизни каждого человека рано или поздно наступает свой „час икс“ - час ответа перед Богом за земные деяния:

  • Учитель ответит за учеников,
  • военный за подразделение,
  • хлебопёк за хлеб,
  • режиссер за фильм,
  • писатель за книгу,
  • министр за отрасль,
  • президент за страну.

Но, прежде всего, каждому из нас предстоит ответить за воспитание своих детей, за свою семью.

Я всем желаю покоя, семейного тепла, духовной прописки в Божьем храме.
С поклоном, раб Божий Виктор Николаев

 
 

Глава 9   «Здесь пахнет Богом!..»

 

 

 

Глава 12   «Смотрящий крестов»

 

 

Виктор Николаевич Николаев

 

Сейчас есть в продаже 2-ое издание книги Виктора Николаевича Николаева «БезОтцовщина» (Тираж 30 тыс.экз!):
Москва, 2009, Софтиздат, 200стр. с более чем 30-ю фотографиями из жизни колоний-"малолеток" (низк.качества)

Пост собран с форума: 15 апреля 2008 - kuraev.ru/index.php?option=com_smf&Itemid=63&topic=141175.msg1510279#msg1510279

 

БИОГРАФИЯ   Виктора Николаевича Николаева

 

Виктор Николаевич Николаев родился в Восточном Казахстане в 1958 году.

В 1981 году закончил Курганское высшее военно-политическое авиационное училище.
В 1981-1987 годах - служба в Закавказском военном округе.
В 1987-1988 годах - Афганистан.
В 1988-1989 годах - выполнял задачи по нештатным ситуациям в горячих точках - в Сумгаите, Степанакерте, Карабахе, Спитаке, Тбилиси.

Майор запаса, награжден орденом Красной Звезды.
Член Союза писателей России. Автор книг:

  1. «Живый в помощи» (Записки «афганца») 1999 - потрясающей силы книга-воспоминание о "горячих точках"
  2. «Из рода в род» 2003 - документальная повесть о жизни в местах лишения свободы (ИУ, исправительных учреждениях)
  3. «БезОтцовщина» 2008 - документальная повесть о безпризорниках и жизни в зонах-"малолетках"

Виктор Николаевич Николаев - лауреат премиЙ:

  • Союза писателей России «Честь имею» 2000 года,
  • литературной премии «Прохоровское поле» 2002 года,
  • Большой литературной премии России 2002 года.

Комментарии


Задайте ВОПРОС или выскажите своё скромное мнение:


Заголовок:
Можете оставить здесь свои координаты, чтобы при необходимости мы могли бы с Вами связаться (они НЕ ПУБЛИКУЮТСЯ и это НЕ ОБЯЗАТЕЛЬНО):

E-mail:
  Ваш адрес в соцсети или сайт:

Прошу ОПОВЕЩАТЬ меня на указанный выше e-mail - ТОЛЬКО при ответах в ветке ЭТОГО коммента (снимите галку в квадратике, если это не нужно)

 

Из Владимирской области убрали колонию - «малолетку»

 

Теперь малолетки будут сидеть в Тульской области, в Алексинской ВК (воспитательной колонии). Туда же переводят несовершеннолетних преступников из Иванова и Ярославля. Во Владимирской области мест заключения для подростков (колоний - «малолеток») больше не останется.

Как пояснили в пресс-службе УФСИН по Владимирской области, это связано с тем, что на территории России 15 колоний для несовершеннолетних реорганизуются в женские.

- В последние годы при резком снижении преступности среди подростков до 18 лет существует постоянный рост числа заключенных-женщин, - рассказали в пресс-службе УФСИН по Владимирской области.

Владимирской области этот перекос тоже коснулся. Если в прошлое десятилетие в Судогодской ВК одновременно находилось от 200 до 400 подростков, то в последнее время - около пятидесяти. В то же время в головинской женской колонии сидит больше 1700 женщин - значительно больше, чем положено этому учреждению по нормативам.

Перевод судогодской колонии из статуса «малолетки» в женскую позволит не только расселить женщин-заключенных в более приемлемых условиях, но и разделить рецидивисток и тех, кто нарушил закон впервые. Именно рецидивисток будут переводить в судогодскую колонию...

Вероника ПАНИНА - 05.05.2011 - kp.ru/daily/25681.4/839562

 

В Санкт-Петербурге действует Центр социальной адаптации святителя Василия Великого

 

Центр социальной адаптации Святителя Василия Великого существует в Петербурге с 2001 года. Первоначально он был организован как социальный проект братства св. Анастасии Узорешительницы и развивался до 2004 года как одна из социальных программ, а затем стал самостоятельной организацией. Это единственное в России социальное учреждение, которое специализируется на условно осужденных несовершеннолетних. Занимаются здесь и теми, кто находится под следствием.

 
... Ювенальная юстиция - это (кроме зверств по отбиранию детей из благополучных семей) и еще: правосудие для несовершеннолетних (отдельное судопроизводство).

В последние годы в Санкт-Петербурге ежегодно осуждается около 900 несовершеннолетних правонарушителей. Благодаря деятельности Ассоциации судей по ювенальной юстиции (ЮЮ), количество несовершеннолетних, направляемых в колонию, от общего числа осужденных сократилось с 25% в 1998 году до 10-11% в 2003-2004 годах. Но судьи столкнулись с другой проблемой: стала расти рецедивная преступность среди условно осужденных подростков. Фактически с ними не велась никакая социальная работа, они просто стояли на учете...

... Чтобы разомкнуть порочный круг, должны существовать социально-реабилитационные учреждения, оказывающие адресную помощь. Пока что на весь Петербург существует только один центр Василия Великого, который осуществляет эффективную программу работы с трудными детьми. Из 22 человек, прошедших реабилитацию в центре в последние полтора года, только 4 попали в суд во второй раз. «Если из 10 человек пятеро не придут в суд вновь - это уже очень хорошо»...

... Сейчас центр размещается в обычной трехкомнатной квартире (90 квадратных метров) на первом этаже жилого дома. Это дает возможность работать одновременно только с одной группой...

Наш центр очень маленький и он рассчитан на одновременное пребывание шести человек. Это единственный центр не только в городе, но и в стране. Наши 6 человек – это молодые люди в возрасте до 16 лет, совершившие правонарушения. Они могут находиться под следствием или быть осуждены условно...
 
- Какие правонарушения были совершены Вашими подопечными?
 
- Как правило, это кражи, грабежи, угоны автомобилей. Но в последнее время стали появляться ребята с тяжелыми статьями – попытка убийства, изнасилования, разбойные нападения. Сейчас судьи, видя, что ребенка можно как-то исправить вне колонии, стараются помочь ему сделать это, не допустив попадания в колонию.
 
Но, к сожалению, не существует специальных узконаправленных программ на группу условно осужденных. Поэтому если молодому человеку дали условный срок, он относится к этому с некоторой легкостью – мол, вызвали, погрозили пальцем… Очень часто это ведет к повторному, более серьезному преступлению
 
- рассказывает директор Центра, Юлиана Никитина

Подробнее читайте тут: 17.11.2005 - miloserdie.ru/index.php?ss=1&s=6&id=2500
и тут: 15.01.2007 - miloserdie.ru/index.php?ss=2&s=58&id=4649

 
Т.е. если возьмем 2005 год. Из примерно 900 осужденных несовершеннолетних:

  1. примерно 90 малолеток направлено в ВК (воспитательную колонию, в Колпинскую "зону-малолетку"),
  2. примерно 800 малолетних правонарушителей оставлено на свободе (на "произвол судьбы")
  3. и 15 человек прошло через "Центр социальной адаптации святителя Василия Великого".

Дело они ("Центр социальной адаптации святителя Василия Великого") делают конечно хорошее и доброе (правда в светско-протестантском духе, не через активное вовлечение в Церковь), но масштаб... (1.5% от общего числа осужденных малолеток)...

Получается, что чиновники от ЮЮ используют "Центр социальной адаптации святителя Василия Великого" как красивую ширму для своей неблаговидной деятельности, фактически всячески поощряя рост малолетней преступности в античеловеческих целях мировых заправил ЮЮ.

 
Прогрессом в преступных начинаниях наемников ЮЮ видимо и объясняется постепенная ликвидация в последние годы ВК (воспитательных колоний, "зон-малолеток") в России. Они становятся ненужными, ибо по безчеловечным планам заправил ЮЮ (скорейшего уничтожения "излишнего быдла", сокращения мирового населения), пусть лучше малолетние преступники гуляют на свободе и совершают любые преступления (ничего не боясь - ведь всё равно не посадят)!..

Причем все сегодняшние малолетки-преступники воспитаны уже при новом режиме "демократии" в РФ, в условиях повсеместного насаждения совершенно противного человеческой природе духа, так что это уже - "социально близкие", "гвардия" наступающего, накатывающегося на нас нового мирового порядка...

Центр социальной адаптации свт. Василия Великго и Колпинская воспитательная колония

 
Благотворительный фонд «Центр социальной адаптации святителя Василия Великого» функционирует с 2004 года. Учредителем Фонда является «Православная местная религиозная организация прихода домовой церкви во имя святой великомученицы Анастасии Узорешительницы и святых благоверных князей Федора, Давида и Константина Ярославских». Руководит Фондом со дня основания Никитина Юлиана Владимировна. Еще ранее, с 2001 года, начал работать центр социальной адаптации. Он помогал молодым людям, освободившимся из заключения с оформлением документов, устройством на работу и оказывал духовную поддержку. Пока в течение трех месяцев оформлялись документы, велась работа с подростками. Это единственное место в Санкт-Петербурге, где условно освобожденные подростки могут пройти курс социальной реабилитации в условиях стационара. С 2009 года Фонд работает и с подростками, отбывающими наказание в Колпинской воспитательной колонии.

Таким образом, Фонд осуществляет комплексную реабилитацию подростков, вступивших в конфликт с законом. Он занимается, и с трудными подростками, и с находящимися в заключении и освободившимися. Комплексный подход к реабилитации осуществляется установкой правильных социальных ориентиров, созданием адекватной самооценки и работа с социальным окружением. Разумеется, для решения этих задач необходима не только работа священника, но и психолога.

Юлиана Владимировна по специальности медицинский работник. Некоторое время, как и многие женщины, трудилась дома – растила троих детей. Большое значение в жизни Юлианы Владимировны сыграло знакомство с батюшкой отцом Александром Степановым. В сфере социального служения, Юлиана Владимировна первоначально занималась лицами без определенного места жительства. Большая часть из них ранее судима, поэтому начинать заниматься их проблемами необходимо много раньше. Так постепенно подошла она к одной из главных проблем современности детской преступности.

Перестройка внесла сильные изменения в наше общество. Разрушила многие традиции, множество людей оказалось социально дезориентировано. Все это не могло не сказаться на подрастающем поколении. Безграничная свобода сыграла с ним плохую шутку – детская преступность существенно выросла. Это привело Юлиану Владимировну к тюремной работе, занятию проблемами реабилитации и ресоциализации подростков. Любопытно, что статистика благотворительного фонда по рецидиву среди подростков, резко расходится с официальной. Фонд указывает, что у него гораздо выше процент рецидивной преступности. Почему это происходит? Фонд плохо работает? Все гораздо проще. Фонд заинтересован в реальной оценке своей деятельности. И если официальные данные не учитывают повторные преступления, совершенные подростком после того, как он стал «взрослым», то есть после 18 лет, то Фонд считает рецидивом преступления совершенные до 20 лет.

Сегодня Фонд работает по четырем основным направлениям: занимается социальной реабилитацией условно осужденных подростков, поддерживает подростков, находящихся в местах лишения свободы, обеспечивает функционирование социальной гостиницы и кризисного центра.

В колонии в настоящее время отбывают наказание всего 47 воспитанников. И ее в текущем году предполагалось ликвидировать, так как в соответствии с Концепцией развития УИС сейчас идет реорганизация воспитательных учреждений. Однако благодаря вмешательству бывшего Председателя Совета Федерации Федерального собрания Российской Федерации Миронова С.М., Колпинскую колонию удалось сохранить. В ближайшее время ожидается ее пополнение несовершеннолетними из Мурманской и Новгородской областей, где воспитательные учреждения будут реорганизованы. Юлиана Владимировна приложила немало сил, чтобы колония не закрылась. Ведь с нею погибли бы все наработки православных тюремных служителей.

Благодаря помощи Сергея Михайловича удалось создать уникальный проект, увлечь воспитанников современными видами спорта: паркуром, скалолазанием и пр. Парку́р (фр. parkour, искажённое от parcours, parcours du combattant — дистанция, полоса препятствий). Это искусство перемещения и преодоления препятствий. Сутью паркура является движение и преодоление препятствий различного характера: архитектурные сооружения (перила, парапеты, стены и пр.), специально изготовленные конструкции (применяемые во время различных мероприятий и тренировок). Практика показала, что паркур привлекает трудных подростков и способствует их исправлению. Мало произносить подростку наставления и предлагать благочестивое чтение. Ему нужно практическое, связанное с физической нагрузкой занятие и такое, чтобы его заинтересовало. Преодоление препятствий, ощущение опасности – что может быть прекраснее для молодого человека? И опять финансовую поддержку фонду оказал Миронов. (около 700 тыс. рублей). В одном из помещений колонии построен скалодром, спортзал и установлено оборудование для занятий паркуром. Кроме того, в этом же помещении созданы условия для театральной деятельности подростков, в текущем году силами воспитанников поставлена первая часть спектакля «Размышления о Гамлете». Видно, что эта старинная трагедия ставится с учетом и состава актеров, и современных веяний в театре, что особенно важно для подростков. Занятия в театральной студии проводятся два раза в неделю. В них принимают участие двенадцать подростков. Занятия проводят специалисты, подобранные Никитиной Ю.В., причем часть из них оформлена на ставки колонии, но большая часть работ осуществляется волонтерами. В настоящее время около 1 тыс. кв. м. в жилой и производственной зоне колонии используются сотрудниками Фонда.
В жилой зоне силами сотрудников Фонда завершается ремонт и оборудование помещений для реабилитационного отделения. В созданном реабилитационном отделении будут проживать две группы воспитанников по 12 человек каждая. Будет организовано круглосуточное дежурство воспитателей из числа сотрудников Фонда. Будет сделано все необходимое для функционирования центра. Разумеется, дисциплина в центре будет строгая…
Для православного тюремного служителя важно не только духовно поддержать осужденного, но вести его какое-то время по жизни после освобождения. Подростки - не исключение. Поэтому Фондом создан реабилитационный центр

Более 7 лет в в реабилитационном центре Фонда официально работает «Программа социальной реабилитации условно осужденных подростков». Она включает реабилитационный курс, рассчитанный на четырнадцать недель. В течение года проводится 3 курса для мальчиков. Руководителем курса сегодня является Салтанова Татьяна Борисовна, которая имеет соответствующее образование (высшее социальное и психологическое) и большой практический опыт работы с подростками. В курсе занято семь сотрудников, в том числе два психолога, один из которых занимается индивидуально, другой с группой, один соцработник и три воспитателя. Причем в воспитатели подбирают только мужчин, пользующихся непререкаемым авторитетом у подростков. Они находятся с подростками круглосуточно. Курс включает в себя «карантин», «общий курс» и «возвращение домой». Одновременно курс социальной реабилитации по данной программе проходят не более шести подростков. В период «общего курса», как правило, осуществляются выезды в монастыри Новгородской, Мурманской областей и Крыма. Всего за время существования курс успешно прошли 108 подростков.
Приходится немало внимания уделять и материальной стороне дела. С одним из ближайших кафе Санкт-Петербурга заключен договор на предоставление трехразового питания (в настоящее время 300 рублей в сутки на воспитанника).

Данная программа имеет свои особенности. Одной из них является исключение телевизора из жизни подростка на время курса. Другой - проведение «отчетов при свечах». Ежедневно в конце дня каждый воспитанник рассказывает об интересных событиях и впечатлениях дня с последующим общим обсуждением.

Постоянный контроль не должен напоминать ребятам о тюрьме, и поэтому предоставляется возможность относительной личной свободы. Так. в соответствии с установленными правилами в девять часов вечера все сотрудники-женщины покидают центр и дают возможность воспитанникам почувствовать себя «как дома», не стесняясь принять душ, находиться в нижнем белье и пр.

Проживающие около трех недель на «карантине» подростки находятся на постоянном контроле и не могут самостоятельно покидать центр, а, значит, и посещать учебные заведения. и работать. Цель этого периода не допустить употребление алкоголя и наркотиков, оградить от обычного окружения, создать условия для погружения в развивающую среду. Специалисты должны проводить психологическую диагностику подростка и исследовать особенности его социального окружения.

Итогом «Карантина» можно считать составление индивидуального плана социального сопровождения воспитанника, который строится на основании бесед с подростком, собранной о нем разносторонней информации, результатов психологической и социальной диагностики.

Затем около 9 недель длится «общий курс». На этом этапе контроль со стороны сотрудников ослабевает и может носить форму совета и предложения. Это ставит воспитанника в ситуацию выбора и способствует развитию умения самостоятельно принимать решения и нести за них ответственность. В этот период несовершеннолетний самостоятельно посещает учебное заведение или место работы. Социальный работник находится в тесном контакте с учителями и работодателями и контролирует процесс обучения или трудовую деятельность подростка. В это время большое внимание уделяется досуговым мероприятиям, так же регулярно в вечернее время продолжаются занятия со специалистами.

И, наконец, около двух недель «Возвращение домой». Это период закрепления навыка самоконтроля и самостоятельного принятия решения. Подростки на выходные уходят домой, а вернувшись в Центр, рассказывают о своих впечатлениях, обсуждают с сотрудниками, как изменилось их отношение к жизни.

Как минимум один раз в неделю психолог обязан проводить индивидуальную консультацию с подростком.
При отсутствии у подростка необходимых документов (паспорт, медицинский полис или др.) сотрудники Фонда оказывают помощь в их получении или восстановлении.

Важным элементом комплексного подхода в работе с воспитанниками Фонда является налаживание связей семьей.
Не реже двух раз в месяц целесообразно приглашать родителей на консультацию с психологом. При желании родителей подобные встречи могут происходить и чаще. Однако следует прогнозировать случаи, когда за все время нахождения ребенка в Центре родители будут проявлять нежелание общения. Такое поведение можно связать, прежде всего, со злоупотреблением алкоголем или наркотиками.

Воспитанники пребывают на полном обеспечении Центра. В настоящее время на курсе 7 ребят.
Подростки, прошедшие основной курс реабилитации, имеют возможность проживать в «социальной гостинице», созданной Фондом немногим более года назад. Гостиница предоставляется подросткам из трудных семей, возвращение в которые сразу из колонии особенно неполезно. Это семьи, в которых родители пьют, не работают и не могут уделять внимание подростку. Одновременно в гостинице может проживать шесть человек. Пребывание в ней возможно до шести месяцев. Руководителем гостиницы является Галактионова Елена Павловна. Кроме руководителя в гостинице работают три воспитателя, которые осуществляют дежурство в выходные, праздничные дни и в ночное время. За период существования в ней проживали 15 подростков.

Руководителем «Кризисного центра», созданного менее года назад, является Клачан Аркадий Алексеевич. Проживают в данном Центре лишь освобожденные из исправительного учреждения, утратившие социально-полезные связи и жилье. На день посещения в центре размещались 4 человека. Проживающие в данном центре наиболее «свободны», имеют возможность на свои деньги приобретать дополнительное питание, встречаться с друзьями (не в стенах центра) и т.д.

Особое внимание уделяется Фондом работе в самой воспитательной колонии. Усилиями Фонда разработаны программы для работы в Воспитательной колонии: «Территория свободного общения», «Карантин», «Реабилитационное отделение».
Активную работу с несовершеннолетними, вступившими в конфликт с законом, и членами их семей важно начинать с момента попадания в следственный изолятор. Социальная работа с подростком и его семьей должна проводиться по индивидуальному плану, состоящему из нескольких стадий: работа в СИЗО (психологическое консультирование несовершеннолетнего, первичное анкетирование), подготовка досудебных докладов и сопровождение в суде, консультирование родителей.

Для полноценной работы в воспитательной колонии необходимо организовать взаимодействие с учреждением для закрепления за Фондом (или за епархиальным воспитательным Центром для трудных подростков) отдельных площадей в колонии, на которых в рамках программы «Территория свободного общения» предусматривается наличие обустроенного для совершения богослужений храма, а также спортивных сооружений (спортзалов), среди которых могут быть оборудованы скалодром, или, например, помещение для занятий паркуром, как сделано это в Центре адаптации святителя Василия Великого в Санкт-Петербургской епархии, созданы условия для театральной деятельности подростков и другое.

В «Карантине» подростки находятся первые 14 дней с момента их поступления в воспитательную колонию, где определяется морально-этический и психологический портрет подростка.
В «Реабилитационном отделении» планируется постоянное проживание нескольких групп воспитанников по 10-12 человек каждая. При этом круглосуточное дежурство планируется осуществлять силами воспитателей из числа сотрудников Фонда. Указанные меры позволят исключить негативные проявления, свойственные большим бесконтрольным коллективам воспитанников. Работа в воспитательной колонии с осужденными подростками осуществляется под контролем соблюдения режима содержания со стороны ФСИН России.
Очевидно, что работники смотрят далеко вперед и на пути организации реабилитационного центра в Колпинской колонии немало препятствий. Слишком уж нов такой подход для нашего государства.
Фонд представляет жизнеспособную достаточно гибкую организацию. Например, отсутствует жесткое штатное расписание, сотрудники могут использоваться в разных сферах по мере необходимости.

Огромное внимание организации деятельности Фонда оказывает настоятель Церкви во имя святой великомученицы Анастасии Узорешительницы и святых благоверных князей Феодора, Давида и Константина Ярославских о. Александр Степанов.
Вообще, активная работа с несовершеннолетними Фондом ведется с 2009 года. И эта работа не осталась незамеченной. 7 апреля этого года Юлиана Владимировна вместе с другими руководителями неправительственных организаций, осуществляющих социальную работу, была приглашена на встречу с Президентом Российской Федерации Медведевым Д.А. В беседе с Президентом она рассказала о работе Фонда и обозначила ряд проблем, касающихся взаимоотношений с администрацией Колпинской воспитательной колонии и территориального управления Федеральной службы исполнения наказаний. Президенту был передан пакет документов, чтобы он мог получить детальное представление о работе Фонда.

Колпинский реабилитационный центр пока уникальная организация, работающая с подростками. Это яркий и важный пример удачного сотрудничества Православной Церкви и ФСИН России. Остается надеяться, что такое сотрудничество упрочится после подписания Соглашения о сотрудничестве между Русской Православной Церковью Московского Патриархата и Федеральной службой исполнения наказаний в этом году. В последних числах мая 2011 года с работой благотворительного фонда ознакомилась делегация Синодального отдела Московского Патриархата по тюремному служению. Мы надеемся, что опыт создания Фонда будет полезен другим подобным центрам, которые, несомненно, будут создаваться в рамках Соглашения о сотрудничестве.
В сентябре 2011 года Фондом инициируется проведение «Круглого стола» для всех священнослужителей, несущих пастырское послушание в воспитательных колониях страны.

Сотрудники Синодального отдела Московского Патриархата по Тюремному служению Владимир Шелепов и Андрей Булгаков

Мы еще очень многое сможем сделать

— Сейчас есть тенденция к сокращению числа воспитательных колоний. Некоторые считают это неверным. Преосвященный Иринарх, Председатель Синодального отдела Московского Патриархата по тюремному служению, считает, что опыт Колпинского реабилитационного центра очень важен. Юлиана Владимировна, каково Ваше мнение, как руководителя этого центра, надо ли сокращать количество воспитательных колоний? Или, наоборот, увеличивать? Речь о таких воспитательных колониях, как в Колпино, где именно занимаются воспитанием подростков.

— Конечно, их нужно увеличивать, и во всем мире уже есть определенный опыт. Если мы говорим о реабилитационной работе, то это должны быть небольшие социальной направленности учреждения, чтобы не рвались важные социальные связи, такие как связь с семьей. И мы в своей работе считаем необходимым, чтобы семья и ближайшее семейное окружение максимально были привлечены к работе с ребенком.

— Надо, чтобы учреждения для несовершеннолетних были именно воспитательными колониями?

—Да, в этом специфика подобных учреждений. Кроме того, если будут сокращать количество учреждений, то и из регионов подростки будут этапироваться вместе со взрослыми, и молодые люди при перемещении в воспитательное учреждение будут получать негативный социальный опыт, который откладывается на всю жизнь.

— А вот Владыка Иринарх говорил еще о таком моменте, что колонии укрупняют, и родителям будет труднее ездить в другие регионы.

—Да, понятно, что для многих частые поездки станут невозможными. Особенно для нормальных семей, где не очень большой достаток, для многодетных семьей это становится реальной проблемой.

— Я слышала, что в Туве вообще нет воспитательной колонии, и родителям приходится ехать куда-то за пределы республики…

— Да. Это надо хорошенько обдумать. И еще все забывают, что у нас сейчас время демографической ямы. Если вспомнить ситуацию с детскими садами несколько лет назад, когда их закрывали, а сейчас вот стоят многотысячные очереди. Я не думаю, конечно, что в воспитательные колонии будут многотысячные очереди. Но тем не менее ситуация все равно будет очень сильно меняться за счет того, что меняется демографическая ситуация. Сейчас там отбывают наказание дети 1994–1997 годов рождения.

— А вот еще такой вопрос. Вы говорили, что сейчас в колонию попадают уже не только дети из неблагополучных семей, но и те, у которых родители сильно заняты работой. Когда Вы были в Москве с делегацией сотрудников центра, я помню, с Вами был «трудный» юноша из профессорской семьи. Значит, часто приходится с этим сталкиваться?

— Да теперь подобные ситуации сплошь и рядом. Такой вот хороший культурный потенциал в семье с одной стороны, а с другой — общая ситуация, характеризующаяся тем, что в обществе потребления и вседозволенности очень трудно удержать детей в рамках. И родители просто не справляются, не знают, как это сделать. А если ребенок попадает еще в сложные ситуации, то тогда наступает некая растерянность у родителей. А особенно в подростковом возрасте могут случиться какие-то неожиданные ситуации.

— У вас есть какие-нибудь примеры?

— Есть поучительные истории, связанные с ситуациями, в которые попадают сами воспитанники. Вот в прошлом году у нас была такая история, мы поехали с паломнической поездкой в Святогорский монастырь: там, недалеко от Пушкинских Гор, есть такой домик, который принадлежит нашему приходу. Мы там остановились. Каждый год мы туда приезжаем, даже по нескольку раз, с группой на какое-то количество дней, останавливаемся и посещаем Святогорский монастырь, едем в Михайловское, Приволжское. Вот такая культурная программа, потом посещаем Изборск. В общем, ребята приехали, все хорошо, возвращаемся обратно, оттуда звонят и говорят, что, оказывается, пока наши подростки там были, они украли лодку. Хищение…. Мы с ними стали разговаривать, они признались, что вылезли из дома через окно, покатались на лодке и бросили ее. И если подходить юридически, — это хищение. Звонит опять хозяин и очень, конечно, расстроен, возмущается. Ну и говорит такую фразу: «Конечно, я не буду заводить уголовное дело». И тут мы говорим: «Нет, нет, нет. Вот это очень важно, вы обязательно напишите заявление в милицию, заведите уголовное дело. Потом дальше мы будем работать с этими нарушителями конкретно». Рассказываем ребятам, что была вот такая ситуация, что обнаружилась пропажа лодки, они, конечно, в смех: «Ну да, покатались. Ну что такого?» Тут мы объясняем, что не совсем такое простое дело и будут последствия, заведено уголовное дело. Взяли чужую вещь, украли ее, попользовались, бросили, а сейчас она пропала. Тут первое переживание, некоторый шок, что возможно из-за такой ерунды возбудить уголовное дело. Ну, объясняю, что все уголовные дела у вас, как вы считаете, из-за подобной ерунды, но теперь для каждого из вас будет очень серьезная, непростая ситуация.

— То есть это чтобы не было безнаказанности? Чтобы они знали, что за это понесут наказание?

— Да, конечно. А дети из таких семей — более чем обеспеченных. Вызвали родителей, рассказали им про произошедшее ЧП. И родители этих трех злоумышленников тут же были готовы вернуть деньги хозяину. Потом через какое-то время звонит хозяин и говорит, что он заплатил кому-то из местных жителей, и они поплыли по реке и нашли эту лодку. Ну, все обрадовались. Родителям уже не помногу нужно было и скинуться — только по полторы тысячи рублей. Но сейчас и этого не нужно — все хорошо. Но тут мы говорим: «Нет, друзья. У нас в центре так принято, что мы оставляем о себе везде хорошую память. А если у нас случилась такая неприятность, значит, мы должны как-то ее исправить, чтобы не было такого, что осадочек некоторый остался. Поэтому у нас есть определенное предложение к человеку, у которого вы украли лодку: вы в течение какого-то времени там работаете. И после этого, когда вы сделаете работу, которую он дал, будем считать, что инцидент исчерпан». Ну, там, конечно, начинается крик, вой: «Зачем нам туда ехать? Наши родители отдали деньги! А тут вообще нет никакого разговора о претензиях. Вы тут что-то придумываете». Мы говорим, что это у нас такие условия для того, чтобы вы остались в центре. Либо поедете туда, либо за такое нарушение — за новое уголовное преступление — нарушители будут отчислены, и все эти сведения пойдут в Уголовно-исполнительную инспекцию. Потом мы связались с хозяином этой лодки и сказали, что, вот, мы должны приехать и свою вину как-то загладить. Он в испуге:

– Да зачем мне эти головорезы? Ни в коем случае! Да они все подожгут! Я их видеть не хочу и т.д., и т.д.!
Ну, в общем, удалось как-то убедить его, согласился. И он заказал машину песка, и там надо было подсыпать такую общую дорогу, которая шла от каптерки как раз к этому дому. Дал он им тележки, лопаты и сказал:

— Не надо, чтобы вы лично для меня что-то делали, а вот сделайте для всех дорогу. Вот я все заказал, машина пришла, а там, пожалуйста, уже ваша работа.
Надо сказать, что несколько дней они работали с необыкновенным энтузиазмом. Было сказано, что как только они все это сделают, сразу уедем, не будем растягивать на неделю, сделают за два дня — значит, уедем через два дня, за три — значит через три. Они работали практически с небольшим перерывом на сон, вскакивали и бежали снова с лопатами работать. Когда все сделали, пришел хозяин этой лодки и поблагодарил, всем пожал руки, сказал:

— Ребята, спасибо, даже неловко как-то, такая вот ситуация произошла, вы меня уж тоже извините.
И инцидент был исчерпан.
С одной стороны, у них таких вот ситуаций, — когда они взяли чужую вещь, присвоили, бросили, — было много. Не только надо зафиксировать какие-то уголовные преступления, но важно, чтобы была такая реакция, такой воспитательный процесс с вовлечением вообще всех взрослых людей, всех участников. Такого, конечно, у них не было. И взрослым пришлось напрячься, пожертвовать чем-то. Поэтому им объяснили, что в центре святителя Василия Великого всегда так.
То есть нужна определенная ответственность за детей, чтобы не упустить руль в этой ситуации и подростков заставить трудится, и взрослых совершать в целях воспитания внешне бессмысленные деяния с точки зрения здравого смысла: пропажа-то нашлась. Извлекли, конечно, педагогическую пользу из этой истории.

— Я недавно читала в «Российской газете» мнение о служении Церкви в колонии. Там высказывалось мнение, что в женской колонии очень полезен священник, что священники и в мужских колониях очень полезны, а вот молодым людям практически бессмысленно преподавать мораль и читать нотации. Они это не воспринимают. Вот приехали в колонию «Ночные волки», ну знаете, байкеры — вот это да! Что Вы можете сказать о работе священника в воспитательной колонии?

— Смотря какой священник. В работе с подростками почти все зависит от личности священника. Понимаете, если есть возможность для того, чтобы взаимодействовать, разговаривать и быть примером… Вот у нас очень долго с нами был отец диакон, сейчас он уже священник, отец Глеб Грозовский. Его сейчас называют «футбольным» батюшкой, он окормляет наш клуб «Зенит». Ему чуть более тридцати лет, был перспективным футболистом, окончил ГУФК, по специальности — тренер по футболу, затем Санкт-Петербургскую семинарию. И надо сказать, что с нашими ребятами у него все было очень хорошо, никаких проблем, его появления ждали каждую неделю. Он приходил к ребятам, и его принимали с большим воодушевлением. Поэтому здесь, как будет принят священник в воспитательной колонии, как нигде, все зависит от личности человека.

— То есть надо суметь совместить духовную работу с какой-то другой, чтобы ребятам было интересно?

— Он играл с ними вместе в футбол, да, он иногда приходил, чтобы поиграть с ними футбол. И, конечно, какой интерес подготовленному спортсмену играть с детьми? Тут все делалось для воспитательного процесса. А иногда он уже стал приходить в подряснике и вести с ними духовные беседы. И каждый раз было очень по-разному.

—То есть он интерес к футболу использовал для проповеди?

— Самое главное, что он сам был заинтересован в воспитательной работе и с ними говорил о непростых вещах. Он спрашивал:

— Сегодня вы о чем бы хотели поговорить?
Они говорят:

— А давайте о девушках.
Потом кто-то ехидно говорит:

— О пьяных девушках.
Он не сердится, не теряется и говорит:

— Ну, давайте поговорим о девушках вообще, там пьяных, трезвых, какие вам нравятся. Я расскажу вам, как я себе жену выбирал.

Вот, и очень простым языком он с ними разговаривал. И было живое общение. Чтобы представить отношение к нему детей, приведу такой пример. Когда его назначили священником, рукоположили в Пушкине, а это достаточно далеко от Васильевского острова, где расположен наш центр, наши дети приезжали к ранней утренней службе на первой электричке, помогали ему в алтаре. Это, можно сказать, для них подвиг, потому что встать утром, заставить себя встать, когда можешь не вставать, а поспать еще, сделать усилие над собой — это для них вообще очень тяжело. И тут, конечно, влияет заинтересованность этого человека в их жизни и жизни каждого конкретного молодого человека. И потом они пошли в армию, оттуда писали и передавали приветы отцу Глебу. И, вернувшись, тоже его не забывали. Понимаете, что значит для батюшки в воспитательной колонии вступить в личные отношения с подростками?

— А что еще важно в воспитательных колониях?
— Никогда не обманывать, конечно.
— А есть ли какие-нибудь последователи у вашего центра? Это очень важно, ведь новое всегда пробивается непросто.
— Все сложности, которые имеют место в нашей работе, я не воспринимаю как нечто непреодолимое, вечное. Они пройдут, найдутся решения. Нам, православным христианам, конечно же, надо молиться, чтобы не было никаких конфликтов.

— А недавнее подписание соглашения между ФСИН и Церковью как-то будет помогать вашей работе?
— Я думаю, что соглашение, конечно, уже повлияло благотворно на работу нашего центра. Предстательство таких уважаемых людей, поддержка Владыки Иринарха, который недавно был у нас, и Владыки Пантелеймона, с которым мы связаны по социальной работе, и главы нашей епархии — Митрополита Владимира дает возможность ведения конструктивного диалога с ФСИН. И я сейчас уверена, что наши отношения сейчас с ФСИН как раз в стадии этого диалога. Когда мы учимся слышать друг друга, мы открываем для себя друг друга, мы учимся доверять друг другу. Тогда мы учимся работать совершенно по-другому. Мы пытаемся разговаривать, обсуждать и сотрудничать с позиции полноценного партнерства. Время каких-либо там общественников, горящих идеей православных волонтеров, которые жалеют детей, но не научились работать с ними систематически, прошло. Теперь ситуация изменилась. Все совсем по-другому: взвешенный подход, своя позиция здесь.

— То есть у вас оптимистический прогноз развития вашего центра?
— Да, я считаю, что да. И мне что-то подсказывает, что где-то к концу года мы должны обязательно договориться о развитии сотрудничества ФСИН и православной церкви в Колпинской колонии. К нашей работе проявляют интерес и президент, и новый спикер Валентина Ивановна Матвиенко. И поэтому я думаю, что мы очень многое еще сможем сделать.

Беседовала Ольга Петрова

Я не знаю, что написать, я тихо плачу. Но плачу не от скулящей жалости, а о том, ЧТО Я МОГУ СДЕЛАТЬ? Буду молиться о спасении детей, подростков и всех людей...

Я в восторге!!!Нет слов.Большое спасибо.Теперь я знаю как мне воспитывать моих сыновей.

Весь Мир сегодня за колючей проволокой.Разве не так? Оцените ситуацию событий и сделайте реальные выводы.