Удивительный пример дружбы и взаимопонимания между человеком и тварями Божиими - Рассказ «Всякое дыхание…» о.Александра Дьяченко

 

«Всякое дыхание…»

 

И вдруг я почему-то вспомнил Боба.
Ведь из-за своего постоянного «лечения» - он стеснялся пригласить к себе священника,
и так и ушёл из этой жизни - не причастившись.
Но может быть за его милосердие к братьям нашим меньшим,
Господь позволил этой наболевшейся душе -
воспарить в небо вместе с большими красивыми птицами?
Может быть, это голуби за него похлопотали?
 
Иерей Александр Дьяченко

 
Немецкая овчарка, Чар
Это Чар…

 

Когда мы ещё только начинали восстанавливать храм, то об устроении церковной территории никто всерьёз и не задумывался. Тогда это было чем-то наподобие волшебной мечты, а сейчас уже и газоны формируем, и цветники разбиваем. Хорошее это дело, - выращивать цветы, - красивое. Цветы - это всегда гармония и тишина, а ещё и запахи. Остановится человек, постоит в окружении совершенных форм, помолчит в мыслях, прислушается, глядишь, через голоса цветов, - и Божий голос пробьётся.

Вдоль дорожки, ведущей от входной арки непосредственно к храму, наши труженицы высаживают множество самых разных цветов, цветущих всё лето, последовательно сменяя друг друга. Для того, чтобы цветники поднять выше уровня самой дорожки, мы воткнули в землю вдоль неё полоски из оцинкованного металла. А с целью придать сооружению завершённый вид, наша староста догадалась взять старый резиновый шланг, нарезать его на куски, и, разрезав вдоль, надеть его сверху непосредственно на металл. Получилось дёшево и эстетично.

Полюбовались мы на эту красоту пару дней, и стали уже привыкать, как вдруг однажды утром видим, что все куски шланга, общей протяженностью, метров этак около сорока, грубо сорваны с мест и валяются разбросанными по всей дорожке.

Какой-то вандализм, прямо. Стоим, размышляем, кому это надо? Взрослому человеку? Так у него и без нас дел полно. Пьяному? Так он бы ещё и цветы потоптал, а цветы нетронуты. Скорее всего, дети, только дети ночью у нас не ходят. Пороптали, да вновь воткнули шланги на место. Назавтра приходим, та же самая картина. Ну, что за свинство! Кому это нужно?!

И вот такого свинства - несколько дней подряд.

Наконец, звонит мне староста: «Батюшка, я почему-то уверена, что хулиганят у нас вороны, что-то мне подсказывает, что это они».

Я вспомнил, как года три назад мы наблюдали вот такую картину:
У нас на крыше церковного дома строители оставили лесенку, и для того, чтобы она не слетела, привязали её верёвочкой. Так что вы думаете? Две галки за день эту верёвочку умудрились развязать и стащить.

Ну, ладно, верёвочку ещё можно приспособить для нужд в гнезде, но резиновые шланги? Зачем их с таким упорством каждое утро стаскивать с мест и бросать здесь же, на тротуаре. Нет, если они тебе нужны, - так забирай! Ничего подобного! Ну, просто издевательство какое-то.

В эти же дни звонят мне рано утром и просят немедленно причастить умирающего. Садимся в машину и едем в храм. Ещё только светает. Прохожу в калитку, и вижу, по дорожке разгуливает пара ворон, шланги пока на месте. Вороны меня, тоже увидели, взлетели и опустились тут же, на ограду. Сидят и смотрят своими большими круглыми глазищами.

Вот они, думаю, две хулиганки (или два хулигана, попробуй их разбери)! Можно, конечно, закричать на них, и даже бросить чем-нибудь. А толку? Отлетят на пару метров, сядут на тот же самый забор и скажут: «Какой, однако, у нас глупый поп. Ещё и озорует, пожалуй, мы ему за это цветочки-то да повыдёргиваем».

И в тот момент мне внезапно пришла в голову мысль поступить так, как это иногда описывают в житийной литературе. Я решил попробовать подобно святому Франциску Ассизскому - убедить ворон больше не трогать наши скромные игрушки. Поскольку определить вороний пол мне не удалось, то и обратился я к ним старым проверенным нейтральным словом:

«Товарищи вороны! Прошу вас, и не только от своего имени, но и от всего прихода: Пожалуйста, не трогайте шланги! Ведь вы же старых людей заставляете всякий раз убирать за вами, а люди нервничают. Очень прошу вас, ради Христа, оставьте нас в покое. Спасибо за внимание, с которым вы меня выслушали».

 

Повернулся и пошел за Святыми Дарами. Иду и думаю:

«Как хорошо, что никто этого не видел и не слышал, а то досталось бы мне за «товарищей ворон»».

 
Хотите, верьте, хотите – нет, но посягательства на наши шланги прекратились. Больше их никто не снимал и по дорожкам не разбрасывал. Наверно вороны действительно понимают человеческую речь. Насколько же они смышленее нас. И главное, им не нужно, как оказалось, повторять дважды.

 
Вороны вообще загадочные птицы, можно сказать - таинственные. Мне рассказывали, что в одном местечке жил в своём доме человек, а фамилия у него была наподобие «Воронецкий». Так весь его дом и окружающие дом деревья были постоянным местом присутствия и гнездования ворон и галок. Когда этот человек умер, то его дом достался новому хозяину с другой фамилией. Птицы немедленно снялись с насиженных мест, и ушли навсегда.

 
Когда у нас ещё не было ограждения, местные жители, что держали коров, пригоняли их пастись к нам под храм. Летом заканчивается служба, выходит народ из храма, и такое стадо «священных коров», со всеми приличествующими им отходами жизнедеятельности, встречает прихожан здесь же под колокольней. Коровок отгоняют, а продукты жизнедеятельности остаются. Представьте, как это гармонично: в самом храме идёт Литургия, стоят и молятся люди, а с другой стороны двери под сводами колокольни отдыхают коровы. Прямо, как в раю!

Просил хозяев не гонять бурёнок к храму, а они недоумевают:

«Да как же не гонять, батюшка, мы ведь всегда в летнюю жару скотинку в храм загоняли, ей же тоже охолодится надо. Они же вам не мешают, в сам храм – то не заходят, а под колокольней, ничего, пускай полежат».

 
Потом всё-таки, героическими усилиями бригады «ух» нам удалось соорудить что-то, напоминающее ограду, протяжённостью в пятьсот метров. Помню, что бригада по своему составу была замечательная: академик медицины, консул в одной из латиноамериканских стран, энтузиаст-доброхот дядя Жора, и прибившийся к нам бомж Эдик. Наверно только в церкви может быть такое единение. После того, как у нас появился какой-никакой забор, коровы больше не докучали, зато козы пролезали кое-где и объедали наши цветочки. И я сделал вывод, что, как интеллект, так и совесть, у вечно жующей скотинки отсутствуют, и договориться с ней практически невозможно. Это вам не вороны...

 
Зато, какие умницы кошки. К нам постоянно подбрасывают котят, и мы в память о каких-то значимых событиях из жизни нашего прихода награждаем их кличками. Как-то приезжали к нам в гости австралийцы, отцы (т.е. монахи или клирики храмов) из русской Зарубежной Церкви. В честь их посещения мы и назвали очередного котёнка Сиднеем, потом он, правда, превратился в Сида. Таким образом факт посещения дорогих гостей закрепился в прозвище деревенского аборигена.

А последнее время нас часто навещает одна такая славненькая пушистая кошечка, имени я её не знаю, правда это не мешает ей подъедаться у нас при трапезной. В благодарность за приют кошечка решила быть нам чем-нибудь полезной. Но поскольку кошки при столовых мышей не ловят, то в благодарность она решила сопровождать меня в погребальных процессиях (вот уже почти полгода)...

После отпевания усопшего, траурная процессия, выходящая из ворот нашего храма, выглядит так: Сперва несут крест, потом крышку гроба, затем вышагивает кот с высоко поднятым плюмажём хвоста, и уж только за котом идёт батюшка. Я уже настолько привык к этой кошачьей странности, что, выходя из храма, начинаю невольно искать глазами нашего кошака, чтобы соблюсти ритуал. Однажды не выдержал и говорю ей:

«Кошка, откуда в тебе столько гордыни? Почему ты всё время идёшь передо мной? Следуй за провожающими, будь скромнее».

А она смотрит на меня своими преданными глазами-плошками и отвечает: «Мяу»!

Точь в точь, как ещё в советские годы в каком-нибудь литовском магазинчике продавщица улыбается тебе вежливо-вежливо, и на все твои попытки что-то купить отвечает: «Несу пранту» - не понимаю, мол, тебя, дорогой товарищ оккупант.

Так и кошка: «Не понимаю я тебя, дорогой товарищ поп». А в следующий раз снова вышагивает впереди меня с гордо поднятым к небу хвостом.

 
Поскольку наши кошки мышей ловить не хотят, то заниматься этим делом приходится нашей старосте, которая достигла в этом деле значительной сноровки и опыта. Но это с мышами, а с крысами, хоть плачь. Крыс у нас в округе много, поскольку со всех сторон храм окружён коровниками. Так что осенью не зевай и не оставляй без присмотра открытыми храм или дом, - обязательно забегут. В храм, правда, крысы не идут, нечего им там делать, а вот в трапезную спешат и с превеликим удовольствием.

Крысы - животные очень хозяйственные. Если какая попадает в дом, то сразу же наводит в нём надлежащий, с её точки зрения, порядок. Находит укромное место и устраивает в нём склад, куда стаскивает всё съестное. Распознать наличие в доме крысы можно не только по шорохам под полом и в стенах. Начинают пропадать продукты.

Привез я на кухню сетку картошки, поставил на пол в углу, а утром кормилица наша, тётя Шура негодует: «Батюшка, ты же обещал нормальной картошки привезти, а привёз «на тебе Боже, что мне негоже»». Заглядываю на кухню и вижу, что действительно, в сетке не картошка, а не пойми что, и самое главное, этого «не пойми что», совсем мало. Картошку обнаружили только через месяц, она была отсортирована и тщательно уложена в днище дивана, что стоит у нас в трапезной, там же лежали в порядке пропадания сухари, пряники, и даже почти полная упаковка печенья «Юбилейного».

Крысы готовы жить с хозяином в дружеском паритетном общении и взаимопонимании. Один раз я причащал старенькую бабушку. Пока готовил в комнате всё для причастия, слышу на кухне такое характерное: «шлёп»!
- Селёдка! - заволновалась старушка, - и на кухню!
Я за ней. Гляжу, она руку под батарею, и громко так: «Дай сюда»!
Возня, сопение, и у бабушки в руке большая селёдка с растерзанным хвостом. Бабушка довольна:
- Успела, знаешь, какая она у меня бедовая, всё тащит. Глаз да глаз за ней нужен.
- За кем это, бабань? - интересуюсь.
- Да за квартиранткой моей, крыса у меня живёт, здоровущая!

Потом взяла ножик, отрезала от селёдки большую часть хвоста и бросила его под батарею:
- Ладно, на посолись, я ведь не жадная. Делиться надо, слышишь, квартирантка, а ты всё только для себя, понимаешь...

А у меня такое чувство отвращения наступило:
- Мать, давай я в ЖКО зайду, попрошу крысу твою эту извести.
- Спаси тебя Бог, батюшка! Только "Лариску" мою травить не надо. Мы ведь с ней дружим, даже в одной постели спим. Она зимой ко мне в ноги забирается, свернётся клубочком, и спит. Я ведь человек одинокий, ни детям, ни внукам, никому не нужна, хорошо хоть крыса прибилась...

Крыса, животное внешне гадкое, но очень разумное. И вот что мне иногда на ум приходит: может это не бабка крысу приютила, а крыса бабку пожалела?

 
А однажды я был свидетелем такого интересного случая. Это было задолго до моего рукоположения. Отслужили воскресную службу и отец Нифонт, тогдашний наш второй священник говорит мне:
- Пошли со мной. В одной квартире помолиться надо. Хозяйка жалуется, что житья уже не стало от тараканов. Вот мы с тобой мученику Трифону молебен послужим, а потом святой водичкой дом покропим, они и уйдут.
- Тараканы боятся чистоплотных хозяек, батюшка, - отвечаю.
- Бывает, что и не всегда, - глубокомысленно заметил отец игумен, и мы проследовали по предложенному нам адресу.

Зашли в квартиру, в доме опрятно, но присутствие тараканов заметно и невооружённым глазом. Хозяйка пригласила подругу, и видно, что той вся эта затея с молитвой от тараканов забавна. Порой она и вовсе начинает смеяться, даже не таясь. Батюшка помолился своим трескучим голоском, а, уже уходя, и говорит смешливой подруге:
- Вот ты, говоришь, живёшь в соседнем доме, так вот гляди. Ночью здешние тараканы уйдут из этого дома, а придут к тебе. Так что, встречай гостей.

Женщина прыснула в кулак, ей неудобно было смеяться откровенно в лицо священнику. И, на самом деле, всё это наше действо со стороны выглядело комично. Только ведь действительно, тараканы в ночь ушли из этого дома, а точнее - из этой квартиры на четвёртом этаже.

И, вот не знаю, те ли это тараканы, или из тех, что проживали в соседней пятиэтажке, но к смешливой женщине в ту же ночь нагрянула, как в том анекдоте, такая толпа вредных насекомых, что ей бедняжке было уже не до смеха.

 
Но самый удивительный пример дружбы и взаимопонимания завязавшийся между человеком и птицами, а именно голубями, произошёл у нас в посёлке всего несколько лет назад. В одном из пятиэтажных домов на первом этаже жил пожилой и очень больной человек. Друзья звали его Бобом. Боб страдал запущенной формой диабета, и непонятно было, как он вообще дожил до своего возраста. Человек большого роста и большого сердца. Ему было очень трудно ходить, передвигаться он мог только с палочкой, тяжело опираясь на неё. Не знаю, в каких случаях, но иногда страдающим этой тяжёлой болезнью разрешают выпивать немного водки. Бобу это снадобье помогало, а поскольку тело у него было большое, то и количество водки, что он выпивал тоже было немалым, но без неё он уже жить не мог.

Любил он сидеть у открытого окна, или зимой на лоджии, и смотреть на играющих в детском городке малышей. Однажды у него перед окном приземлилась большая стая голубей. И птицы не улетали до тех пор, пока Боб не раскрошил им батон белого хлеба. Голуби стали появляться каждый день к одному и тому же часу. А Боб уже ждал их с батоном. Его жене это, наконец, надоело, и однажды, она в сердцах высказала мужу:
- Если хочешь кормить своих дармоедов, то и ходи сам им за хлебом.

И Боб стал ходить в ближайший магазин. Каждый день, не взирая, на погоду, в одно и то же время он выходил из дома и шёл, если это конечно можно было назвать ходьбой. А перед его выходом у подъезда уже собиралась толпа друзей-нахлебников. Впереди еле передвигая ноги, шёл Боб, а за ним шло всё стадо голубей, именно стадо, а не стая. Стая, та летает, а стадо исключительно ходит. Они вместе с человеком шли в магазин, затем возвращались под окно и терпеливо ждали кормильца. А тот, добравшись до окна, кормил птиц и был счастлив!

Когда Боб окончательно слёг, голуби продолжали прилетать к нему и садились, кто на отлив, кто на форточку, словно подбадривали умирающего своим воркованием. Когда же Боб умер, а это был уже август, и тело усопшего выносили из дома, птицы прилетели к подъезду и расселись кругом на выступах и козырьках. Потом они перебежками и перелётами следовали с ним до самого кладбища...

А теще люди говорят, что видели стаю голубей, кружащих над могилкой Боба на девятый день после его смерти. Не знаю, правда это, или нет. Только в тот же год я видел, как осенью над нами в тёплые края пролетела стая, по всей видимости, журавлей.

Погода уже портилась, на улице было неуютно, моросил мелкий дождик. Стая больших красивых птиц летела точно над нашим храмом, ну и, разумеется, кладбищем. Вдруг птицы стали кричать что-то на своём птичьем языке. Они внезапно свернули с высоты привычного маршрута и спустились к храму. А потом, вся стая, как единое целое, сделала три круга у нас над большим куполом, и, с непрекращающимся курлыканьем, стала уходить в небо. Это было так завораживающе прекрасно.

И вдруг, я почему-то вспомнил Боба. Ведь из-за своего постоянного «лечения» - он стеснялся пригласить к себе священника, и так и ушёл из этой жизни - не причастившись. Но может быть за его милосердие к братьям нашим меньшим, Господь позволил этой наболевшейся душе - воспарить в небо вместе с большими красивыми птицами? Может быть, это голуби за него похлопотали?

Священник Александр Дьяченко

 
PS   Спасибо, теперь буду знать - кому молиться от избавления от тараканов, которых даже дихлофос не берет.

История совсем недавняя: гуляю с собакой в лесочке рядом с домом. И что-то вороны уж сильно беpпокоятся. Вдруг вижу, вороны нападают на ястреба, который в лапах держит голубя. Голубь вырвался на свободу и улетел. Потом видела этого голубя в стае ворон.
Неожидала я такого от ворон!

 
PPS   Спасибо Вам за чудесный рассказ!
Пока у нас кот не появился, не подозревал, что животные настолько всё понимать могут. Теперь не сомневаюсь, когда рассказывают про ворон.

Или что волки могут даже марки оружия различать (если нарезное - говорят, ближе чем на дальность стрельбы не подходят). А еще - когда голодно, под собак маскируются: хвост поднимают как собаки, походку меняют, подбегая к помойкам. Зато обратно уже привычным ходом в лес чешут!

Про котов вообще историй масса. У нашей знакомой кошка, когда услышала сетования, что она дорого обходится семье, мышей стала приносить. А сжалившись над причитаниями хозяйки, когда та ее полчаса поймать не могла, чтобы к ветеринару везти, сама в сумку залезла...

Вот ведь создания какие. А главное, что они действительно любить учат. Для нас, теперешних, это самое важное!
о.Александр Дьяченко:
Кот прекрасно дрессирует своих хозяев! Но пытаюсь сопротивляться...

 
 
Рассказ «Всякое дыхание…» сельского батюшки отца Александра Дьяченко
Читайте также рассказы из книги священника Александра Дьяченко «Плачущий ангел» и другие рассказы батюшки
Прототип рассказа «Всякое дыхание…»: жж священника Александра Дьяченко
19.07.2009 - alex-the-priest.livejournal.com/19693.html

 

Комментарии


Задайте ВОПРОС или выскажите своё скромное мнение:


Заголовок:
Можете оставить здесь свои координаты, чтобы при необходимости мы могли бы с Вами связаться (они НЕ ПУБЛИКУЮТСЯ и это НЕ ОБЯЗАТЕЛЬНО):

E-mail:
  Ваш адрес в соцсети или сайт:
Прошу ОПОВЕЩАТЬ меня на указанный выше e-mail - ТОЛЬКО при ответах в ветке ЭТОГО коммента

 

«Загадка»

 

Несколько лет назад в нашей поповской среде ходил такой анекдот:

"К одному священнику пришли люди и попросили отпеть издохшую собачку. И какие бы контраргументы батюшка не приводил, что собачек, мол, не отпеваем, все они разбивалось о то, что песик был умненький, преданный. А уж, если его сравнивать с людьми, то мало кого можно было бы поставить с ним рядом.
И тогда сообразительный священник нашёлся и задал им вопрос:
- А была ли крещена ваша собачка? Что, нет? Ну, тогда, извините, о каком же отпевании может и речь идти?"

Думаю, что не в наших местах сложился этот анекдот. У нас этому находчивому батюшке непременно бы рассказали о личном благочестии собачки, о том, что и молитвенница она была искусная, и постилась изрядно...

 
Как-то приходят наши деревенские и просят совершить заочное отпевание одного своего родственника, который жил где-то очень далеко, а храма в той местности нет. Спросил, как положено, о его церковной принадлежности и причине смерти. Заверили меня, что человек был крещеный, молящийся, и умер по старости.
Пошел людям навстречу. Помолились, все совершили так, как и положено в таком случае.

Форма заочного отпевания распространилась у нас в лихие советские годы, когда люди тысячами пропадали в тюрьмах и на фронтах, а попрощаться с ними по-христиански родные уже не могли...
И сегодня, немало людей просят помолиться о своих близких, но в храме или дома, это делать отказываются. Маловерие!
Церковное отпевание для многих стало частью общего ритуала, традицией, и не более того...

 

Так вот помолились, народ расчувствовался, на сердце, видать, полегчало, и сознались:
- Ты уж прости нас, батюшка, только покойничек наш некрещеный был.
Я опешил:
- Зачем же вы так! - говорю, - кому нужна ваша ложь? Разве Бога обманешь?

Посмотрели они на меня с сожалением, как на недоумка какого и отвечают:
- Так если бы мы тебе сразу сказали, разве бы ты стал его отпевать?

А ведь, логично, - думаю, - мыслят, действительно бы, не стал!

 
Еще пример из подобной логики. Женщина пришла и просит окрестить взрослого мужчину. Я ей стал объяснять, что мне нужно предварительно встретиться с этим человеком:
- Пускай он придет в храм, мы его подготовим к крещению, а потом и окрестим.

А она мне отвечает:
- Он, батюшка, в храм прийти не может, поскольку вот уже лет двадцать тому назад как помер. Начинаю ей втолковывать, что мы же не мормоны! И как можно крестить того, от кого и в могиле уже, пожалуй, ничего и не осталось?

- Но он меня замучил, - говорит она, - все во сне приходит, помощи просит, а я не могу о нем ни сорокоуст поминальный заказать, ни панихидку подать... Давай, крести заочно.

Уже злиться начинаю:
- Да как можно крестить-то заочно, сама подумай?!
- Но если можно отпевать заочно, то и крестить заочно - тоже, наверняка, можно! - остаётся непоколебимой в своей правоте моя собеседница.

 
Удивительна логика души русского человека!

Сперва, он как бы смиряется перед здравым смыслом,..
но потом, неожиданно перехватывая инициативу, преодолевает все препятствия
фантастически непредсказуемым умозаключением и побеждает!

 
Разговор перед Пасхой. Догоняет меня по дороге женщина, пожилая уже, и спрашивает:
- Батюшка, а на Пасху на кладбище ведь не положено ходить, верно?
- Да, Петровна, не положено.
Улыбается: - Батюшка, а мы все равно пойдем!

- Батюшка, а ведь на Пасху-то на кладбище пить водку-то нельзя, верно?
- Верно, - отвечаю. - Батюшка, а мы ведь все равно напьемся! - с радостной уверенностью заявляет женщина.

Недоумеваю: - А зачем же ты тогда меня об этом спрашиваешь?
- А как же, - не принимает моей иронии женщина. - Для порядка! Чтобы знать! - отвечает она.

Знать, чтобы исполнять, или знать, чтобы нарушать? О, непредсказуемая русская душа!

 

Священник Александр Дьяченко

 
PS  

"У нас этому находчивому батюшке непременно бы рассказали, что собачка и молитвенница была искусная, и постилась изрядно"

Помню, работала с индусами - переводчиком и слушала вместе с ними "радио Кришна" (в 90-х годах). И вот позвонил в программу ответов на вопросы один пожилой человек из неофитов и долго добивал ведущего вопросами про своего пуделя - которого он очень любил!
Основной целью старичка было - "пробить", что бы пудель достиг просветления и в следующей жизни стал человеком. Ведущий сообщил, что пуделю надо давать прасад (специальноую кришнаитскую пищу с начитанными молитвами) и тогда все получится.

Это все смешно, конечно, но и трогательно очень!

 
Posted on Jan. 16th, 2009 - alex-the-priest.livejournal.com/3484.html

 

Время, повремени!

 

Анна Думулин

Я училась в последнем классе школы и всё свободное от занятий время проводила с лошадьми - Анна Думулин

Вчера мой рабочий день начался как обычно. Но когда я подъезжала к ферме, то заметила, что дорога обледенела сильнее, чем всегда. Даже на малой скорости мой грузовичок вильнул на повороте и, скользнув по льду, остановился позади серо-лилового чудовищного грузовика, принадлежащего Меган. Она сама была тут же, одетая в свой любимый зелёный комбинезон и такую же куртку, и забрасывала сено в кузов. Поприветствовав меня своим обычным «Эй, ты!», она улыбнулась бесконечно долгой улыбкой, которая наверно поселилась у неё на лице с момента её рождения. Я коротко хмыкнула в ответ, и мы начали обсуждать конюшенные дела, потому что это наша с ней работа – ухаживать за двадцатью лошадьми. Иногда мы меняемся сменами, то она работает по утрам, а я по вечерам, то наоборот.

«Сегодняшнее утро было просто сумасшедшим!» – говорит она.

Утренняя выводка лошадей была трудной, потому что все дорожки между выгонами сильно обледенели. А парень, который должен был приехать и посыпать их песком, как всегда опоздал, и поэтому лошади у Меган все скользили на льду и падали… И корм вовремя не завезли, и ветеринар не приехал, когда обещал. В общем, как вы, наверно, уже поняли, это был самый обычный день в конном хозяйстве.

Я облокачиваюсь на грузовик, пока Меган рассказывает мне о Лете, которая опять захромала. Эта бедная лошадь хромает каждые несколько месяцев, и мы возимся с ней как можем…

Знали бы вы, сколько раз, отвечая на вопросы о себе, я объясняю, что работа в конюшне – это не просто уборка навоза. Мне, например, иногда приходится заталкивать полуметровый шприц, наполненный жидким антибиотиком, в лошадиную пасть, или обрабатывать и забинтовывать рваные раны, или делать лошадям уколы иголкой длиной с мой собственный палец. Короче, работа фермера-животновода много труднее, чем это кажется с первого взгляда! К тому же, это ещё и большая ответственность, потому что каждая лошадь стоит как половина новой легковой машины, а в некоторых случаях и как целая машина.

Мы продолжаем разговаривать, и я узнаю от Меган, что она дожидается доктора Барашка, который должен приехать и вскрыть нарыв на ноге у Леты, если это действительно нарыв, а не что-нибудь ещё… Я всегда удивляюсь смешной фамилии доктора, он похож на кого угодно, но только не на барашка. Он высокий и крепкий, как дуб, и у него самые огромные и ловкие руки, какие я только когда-либо видела у людей.

Я оглядываюсь на выгон и вижу моего коня Разика, который делает вид, что не замечает меня, повернувшись задом, но развернув любопытное ухо в сторону моего голоса. С морковью в руке я отправляюсь его ловить. Обычно я стараюсь проехаться перед началом вечерней работы, и иногда Меган на своей лошади тоже присоединяется ко мне, и мы скачем с ней на прогулку вдоль просёлочной дороги или в лес.

Сегодня я поеду одна, а она останется ждать ветеринара. Я седлаю Разика, а она идёт через проулок к сараю, где находится Лета и ещё несколько лошадей. Погода сегодня прекрасная, небо безоблачное и снег выглядит таким мягким под тёплыми лучами солнца… Я прыгаю на Раза, и мы отправляемся вниз по дороге. Он гарцует, радуясь всем телом солнечному теплу.

Когда мы сделали большой круг вокруг фермы и уже возвращались обратно, нас нагнала Меган, мчавшаяся на своём грузовике наверно со скоростью сто миль в час. Окей, может быть и не так быстро, но когда вы оказываетесь на лошади посреди дороги, то любая проезжающая машина кажется слишком быстрой. Меган пронеслась мимо нас, вихляя по дороге, и, свернув к конюшне, исчезла из виду. Что за чертовщина?! Меган никогда-никогда не гоняет и сама всегда ругает неосторожных водителей, которые, увидев лошадь на дороге, не спускают скоростей. Я передёргиваю плечами – а может, она просто поменяла свои жизненные принципы? Надо будет её спросить.

Мы продолжаем трусить по дороге, и я замечаю припаркованный у обочины внедорожник доктора Барашка, но его самого не видно. Я смотрю в сторону выгонов и пастбищ, и мне кажется, что сердце у меня начинает сбиваться с ритма. Что там такое у сарая? Почему Лета лежит на земле? Если у неё просто нарыв на ноге, то она не должна так лежать, а ветеринар не должен так суетиться возле неё…

Одна из причин, почему я люблю своего Раза, – это его умение мгновенно развернуться на пятачке и не подвести. Я слегка наклоняюсь в сторону и сжимаю его коленями, он мгновенно взвивается, разворачивается, и мы мчимся вверх по дороге к конюшне. Я спрыгиваю на землю в тот момент, как Меган вылетает из дверей с залитыми слезами лицом. От её вечной улыбки не осталось и следа.

Я обнимаю её, пытаясь успокоить, а она плачет мне в плечо и давится словами: «Я больше так не могу! Это ужасно! Лета сломала ногу!! Это всё лёд! Этот проклятый лёд!…»

Разик как будто чувствует, что сейчас не время для его шалостей, стоит очень тихо, пока я его рассёдлываю, и потом послушно идёт к себе в стойло. А я бегу через проулок к сараю, поскальзываясь и спотыкаясь на каждом шагу. Вот проклятый лёд! И когда я наконец, с парой синяков и еле дыша, подбегаю к доктору, он уже достал свои инструменты из машины. Среди них я вижу хирургические ножницы, два больших шприца и флакон с голубой жидкостью. Меган стоит рядом сосредоточенно и тихо. Доктор Барашек берёт инструменты, и мы идём за ним в загон, где лежит бедная Лета, укрытая попонами.

Я присаживаюсь рядом с ней, кладу её коричневую, лохматую голову к себе на колени и холодными пальцами начинаю гладить ей лоб и уши. Её влажные глаза наполнены болью, но ведёт она себя тихо, вероятно, понимая, что с ней происходит. В это время доктор Барашек выбирает место у неё на шее и начинает выстригать длинную зимнюю шерсть. Я уже плохо соображаю и плохо вижу, что происходит, слёзы текут у меня по щекам и замерзают на подбородке… Как в страшном сне, я наблюдаю за ветеринаром, который наполняет шприцы голубой жидкостью. Я старательно глажу Летин бархатный нос, пока доктор мягко вкалывает иголку в выстриженное место.

Я всё ещё не могу поверить в случившееся… Время, повремени! Смерть, замедлись! Мне нужно ещё немножко времени, чтобы подумать, чтобы понять!.. Но ничто не останавливается, не замедляется, кроме биения лошадиного сердца. Ветеринар берёт другой шприц. Лета смотрит на меня, моргает, и глаза её становятся спокойными, даже сонными. И тут, в одно краткое яркое мгновенье, я вижу глаза Христовы, глядящие на меня из её мягких глаз…

«Спи с миром, старушка!» – говорит доктор, вытаскивает иголку, и ласково гладит шею лошади своей огромной рукой. Я чувствую, что я должна что-то сделать, что так нельзя её оставить! Она – одна из моих питомцев. Я не могу дать ей уйти, не проводив её последней поддержкой и надеждой. Лета вздыхает, и её глаза затуманиваются.

Неожиданно я понимаю, что нужно сделать – я наклоняюсь вперёд и делаю большой, широкий знак православного крестного знамения на её тёплом лбу…

Потом я поднимаюсь на ноги и подставляю мокрое лицо холодному ветру, налетающему из-за горы. Я чувствую слабое движение позади меня; мускулы в ещё тёплом лошадином теле расслабляются, и оно вздрагивает, как будто Лета ещё жива. Но нет, я чувствую, что она уже ушла, ушла от нас.

Доктор Барашек ещё раз оглядывает её ногу. Она сломана ровно посередине и свисает как надломленная ветка. Дурнота наваливается на меня – мы потеряли уже двух лошадей в эту зиму, обе сломали себе ноги… Этот проклятый лёд! Доктор Барашек и Меган разговаривают, а я не могу придумать, что им сказать, мой мозг онемел от холода и чего-то ещё…

Потом мы с Меган медленно возвращаемся в конюшню, сталкиваясь плечами. Лошади, оставшиеся на выгоне, сгрудились вместе, притихнув и загрустив. К сожалению, у меня нет времени горевать с ними вместе, столько всего надо успеть сделать. Нужно договориться, чтобы убрали тело, а потом уже позаботиться и обо всех остальных.

Немного спустя приезжает Рей, которого мы зовём, когда у нас умирает лошадь, на большом жёлтом экскаваторе, подхватывает Лету с земли и увозит прочь. Я, наверное, никогда не забуду последний образ Леты – с головой, свешивающейся из погрузочного ковша экскаватора, и ногами, торчащими в разные стороны в воздухе, – удаляющуюся от нас вниз по дороге. Для того, кто любит лошадей, кто любит жизнь, такая картина обрамлена смертью!

Солнце садилось, наездники и тренеры все разошлись, Меган осталась последняя. Мы стоим около конюшни и напоследок опять обсуждаем происшествия дня. Сзади доносятся мирные звуки жующих и хрустящих сеном лошадей…

Наконец, и Меган уезжает. Её грузовик дребезжит и прыгает по обледенелой дороге. Перед тем, как она исчезает из виду, я вижу, что она поворачивает голову и сверкает в мою сторону своей обычной улыбкой. Я перевожу взгляд на поля, потом на гору Аскатни за ними, тёмный силуэт которой ярко освещён восходящей луной.

Мягко заржала лошадь, и другая откликнулась ей в ответ. Если меня кто-нибудь сейчас спросит, я назову вам имена лошадей в конюшне по их голосам. А потом, вероятно, я пущусь описывать их характеры и повадки, потому что все они мне дороги, как если бы они были моими детьми. Я хмыкаю сама себе в ответ, ведь в какой-то степени так и есть. И я никогда не забуду Лету, так же, как я не забуду и про всех других лошадей, которые живы и которые нуждаются в моём уходе.

Я поворачиваюсь и вхожу в конюшню, задвигая за собой широкие двери. Мне ещё нужно доделать несколько хозяйственных дел до того, как возвращаться домой…

 

Послесловие, 9 лет спустя

 

Когда я записала эту историю, я училась в последнем классе школы и всё свободное от занятий время проводила с лошадьми. Лошади просто гарцевали у меня в крови! Несколько этих благородных зверей были мне так же близки, как родная семья. И так же, как они, я чувствовала себя дикой и свободной, и непоколебимо верила, что всё хорошее в жизни – норма, а всё плохое – случайно, и не подозревала, какие испытания ожидают меня… Потом я кончила институт, вышла замуж, и в настоящее время у меня двое замечательных детей, один из которых должен был умереть при рождении, но которому теперь уже почти год, хотя за это время малышу пришлось пройти две серьёзных операции и кучу осложнений…

Жизнь проверяет меня на крепость серьёзными испытаниями, но я всё-таки стараюсь сохранять ясность ума, а самое главное, силу духа. Конечно, бывают дни, когда на меня нападает отчаяние. Я помню, как после рождения сына я в душе обвиняла Бога и весь мир за ту боль, которую испытывал мой мальчик, и за ту беспомощность, которую испытывала я сама и мои родные перед лицом надвигающейся смерти. Но даже и тогда я понимала, что беспечные дни моей юности были даны мне не зря. И мой первый юношеский опыт столкновения со смертью, как я понимаю его сегодня, был дан мне, чтобы научить и укрепить.

 
Лошади, с которыми я тогда работала, и которые были мне как дети, подготовили меня ко многому, и когда моему собственному сыну пришлось бороться со смертью, я уже знала, что нужно делать, как стоять рядом… Может быть, я делала это не достаточно хорошо и терпеливо, но зато с верой. С той верой в Бога, в которой я утвердилась в памятный день моей юности, когда я стояла рядом с умирающей лошадью… когда я поняла простой и истинный смысл веры. Вера – это смелость любить! Любить без всяких условий и без надежды на награду. Любить даже перед лицом или в ожидании смерти. И верить, что если смерть замораживает в нас все чувства, то любовь в сердце может растопить этот лёд своим теплом! И что в Воскресении Христовом смерть теряет свою власть над нами! Спасибо доброй лошади из моей юности, которая своей смертью помогла мне не только укрепиться в вере, но и научила, как удержать её… Вечная память!

Анна Думулин

30 июня, 2011 • Анна Думулин • Время, повремени!pravmir.ru/vremya-povremeni

Рассказ прислан на конкурс рассказа о семье «День семьи». Если рассказ вам понравился – оставляйте отзывы на форумах и рекомендуйте его в социальных сетях!