Великий Четверток, 12 Евангелий, но в доставшейся мне книге Их было только четыре! - Алексей Николаевич Варламов «Мария и Вера»

 

Мария и Вера

Алексей Варламов (рассказ)
 

Алексей Николаевич Варламов «Мария и Вера»

Впервые я прочитал Евангелие, когда учился в девятом классе. До той поры о земной жизни Спасителя мне приходилось черпать сведения исключительно из рок-оперы «Иисус Христос – суперзвезда», которую много раз подряд я слушал на стареньком магнитофоне и постепенно выучил ее слова наизусть – оттуда же узнал и об апостолах, и о Пилате, и о Кайафе, и о Марии Магдалине – уроки английского в школе проходили не напрасно…

 

А Евангелия у нас дома не было. Убежденный коммунист отец и учительница литературы в школе мама, собравшие замечательную библиотеку русской классики, без Библии обходились. Да и где ее было купить в семидесятые годы?

Не читала Священное Писание и моя бабушка Мария Анемподистовна – самая удивительная женщина из тех, кого мне приходилось знать. О ней и будет мое небольшое воспоминание. Родившаяся в самом начале века в православной купеческой семье в Твери, с золотой медалью окончившая гимназию бабушка в Бога не то что б не верила – она с Ним поссорилась и в церковь никогда не ходила. Тому были личные причины, которых я доподлинно не знаю и могу только смутно догадываться, что они были каким-то образом связаны с моим дедом, оставившим жену с тремя малыми детьми накануне войны. Дед был человеком очень своеобразным, вольнодумным и сильно женолюбивым при том, что ни одной женщине удерживать его подолгу возле себя не удавалось. Бабушка вышла замуж, когда ей было уже под тридцать, и из многочисленных подруг, его окружавших, оказалась единственной, кто родил ему детей. Быть может, по этой причине она была своему единственному супругу бесконечно предана, прощая ему все и ничего Богу – свидетельство глубокой личной веры, если задуматься. Однако в доме у нас не только никогда не говорили о церкви, не держали икон и не соблюдали постов, но даже не пекли куличей на пасху, хотя бабушка была отменной хозяйкой.

Зато по-настоящему верующим и воцерковленным человеком была ее двоюродная сестра Вера Николаевна Первушина, жена известного экономиста, соратника опальных Кондратьева и Чаянова. В тридцать шестом профессор Первушин вышел на свободу, под новую волну арестов не попал и, будучи человеком чрезвычайно разумным, временно сменил сомнительную политэкономию на относительно безопасную геологию. Он поселился с женою в просторной квартире на углу Малого Харитоньевского переулка и улицы Чаплыгина, недалеко от тех мест, куда зимой 1822 года доставил возок Татьяну Ларину на ярмарку невест.

Вера Николаевна жила там как при царе, и вообще ее жизнь была полной противоположностью повседневному бытию ее кузины, надрывавшейся на трех работах и жившей с детьми в коммунальной квартире недалеко от завода «Динамо». Вера Николаевна нигде не работала, дома все дела делала прислуга, а сама она ходила через Чистопрудный бульвар в церковь Архангела Гавриила, глаголемую иначе Меньшиковой башней. Профессор после потрясений, на его долю выпавших, забросил стихи Бальмонта, Брюсова, Северянина и прочий серебряный век, коим он был до ареста увлечен; он сделался набожен не менее жены, что не помешало ему стать заведующим кафедрой цветных металлов в МИСИСе и советником Алексея Николаевича Косыгина. Детей им с Верой Николаевной Господь не даровал, и так рука об руку, заботясь друг о друге, они дошли до гробовой доски, сперва он, а потом десятилетие спустя она, нещадно обкрадываемая домработницей-приживалкой, но несомненно хранимая личным ангелом от бед и скорбей.

Бабушка, сколько помню, хотя я был тогда совсем ребенком, относилась к умильной и избалованной сестре со смешанными чувствами: жалостливо, чуть насмешливо и не чуть - раздраженно. Если для моего правильного отца Вера Николаевна была отсталой и темной барынькой из отживших времен, чье выпадавшее на советские праздники присутствие в своем тесном доме на задымленной Автозаводской улице он терпел из нелицемерной любви к теще и врожденной кротости характера, то сама обыкновенно спокойная, уверенная в себе Мария Анемподистовна приходила во время визитов богомольной кузины в небывалое возмущение духа, хотя сама была инициатором приглашений на восьмое марта и седьмое ноября. Не возьмусь утверждать наверняка, но мыслю, с ее языка были готовы сорваться такие примерно слова: «Испытай, что я испытала, и тогда посмотрим, как бы ты запела». Низенькая Вера Николаевна, которая носила шапку пирожком на голове и плотные седенькие усики на верхней губе, не спорила, а только сокрушенно и смиренно качала своей цыплячьей головкой, чем раздражала бабушку еще больше. Позднее, когда в школе я прочитал «Преступление и наказание», мне показалось, что иные из бабушкиных черт были предвосхищены Достоевским в образе несчастной матери и жены Катерины Ивановны Мармеладовой. Причудливые отношения притяжения и отталкивания связывали двух кузин, но я был слишком молод тогда и увлечен пустяками, чтоб расспросить их о том, чего теперь уже не спросишь…

Умерла Вера Николаевна в конце семидесятых. Тогда-то в ее квартире я и нашел старенькое Евангелие девятнадцатого века, взял себе и принялся жадно читать, отставив в сторону «Jesus Christ Superstar». Я многого не понимал и больше как к бабушке обращаться с вопросами было не к кому. Она же следила за моими штудиями со странными чувствами. По молчаливому договору с моим отцом она никогда не рассказывала мне о том, что пришлось перенести ей на веку, как жили до революции и как страшно было и в двадцатые, и в тридцатые годы, и в войну, чего стоило ей поднять и вырастить троих детей, но мои расспросы о прежней жизни, должно быть, волновали ее. Они вызывали в памяти что-то очень далекое, забытое, и казалось, навсегда ушедшее со смертью Веры Николаевны, но все-таки неуничтожимое.

В ту пору она поведала мне, что до революции всей семьей они ходили вечером в четверг перед Пасхой в храм, где читали "дванадесять Страстных Евангелий", а после с зажженными свечками возвращались домой, и надо было постараться сделать так, чтоб свеча в твоей руке не погасла. Я не понимал, что значит двенадцать Евангелий, ибо книга, доставшаяся мне от Веры Николаевны, содержала только четыре. Но разговор этот, в котором странным образом мне почудилось неясное сожаление, врезался в память, и долго мне еще представлялась высокая рыжеволосая девочка, которая идет по улице со свечой в руках, закрывая узкой ладонью от ветра ее колеблющееся пламя, и не знает того, что ждет ее на веку и что умрет она в Великий Четверг, когда читают двенадцать Евангелий

Алексей Николаевич Варламов

 
Журнал «Татьянин День» - 07.04.2011 - taday.ru/text/960706.html
Алексей Николаевич Варламов «Мария и Вера» - Великий Четверток, 12-ть Страстных Евангелий, но в доставшейся мне книге было Их только четыре!

 


 

Городок

Алексей Варламов (отрывок из очерка)
 

Помимо покаяния известна самая оптимистичная народная мудрость,
с которой Россия и одолевает свою тяжкую историю:
«Помирать собирайся - а рожь сей»!
А.Н.Варламов "О сеянии ржи"

 

Есть в кубанской степи, в том месте, где горная река Лаба впадает в коричневую от глины Кубань, городок, основанный Александром Васильевичем Суворовым...

... Складывается впечатление, что власть в Усть-Лабинске (Краснодарского края) переменилась так естественно и легко, точно не было страшного разрыва в русской истории. Был, конечно, но здесь он как будто зарос. И оттого возникает ощущение жизни, трудной, срывающейся, но растущей.

Южное гостеприимство я отрабатывал тем, что проводил встречи со школьниками и студентами. В городе несколько школ и колледж, и, кажется, я побывал во всех. Мне задавали вопросы - я отвечал. Про что угодно - про московскую жизнь, про книжки (а любите ли вы фэнтези? а кого советуете почитать? а как относитесь к Пелевину?), про музыку, про любовь, про Московский университет, про Америку, про школу, в которой я когда-то учился, про мою семью, про любимую команду моего сына. Главное было - отвечать честно.

Один мальчик поднял руку: «А какие у вас есть недостатки?». Взгляд у него был суровый, немного исподлобья, но чистый и взыскующий: видно было, что спрашивает всерьез. Как на исповеди, но под напряженным взглядом сотни пар глаз, таких же взыскующих и внимательных, я стал перечислять свои грехи.

Задавая вопросы, дети называли имена, фамилии и класс, где учатся. Им это было важно, они ощущали себя личностями. Их не смущало ничто. Я смотрел на них и чувствовал себя безнадежно другим, отставшим. Как говорит мой сын: «Вы другое поколение и никогда нас не поймете». Может и так, до конца не поймем. Но одно я знаю, этим детям живется не легче, чем жилось нам, и те искушения, те соблазны и тернии, что растут на их житейском пути, труднее наших.

Однако когда я вспоминаю порою их лица и глаза, то чувствую тепло, и частые разговоры о духовной гибели России, об ее вырождении кажутся мне химерой. Она очень живая, наша Россия, и просветляется не оттого, что этого захотела абстрактная власть, а потому что приходит ее время. Главное, не дать этот свет загасить.

Алексей Николаевич Варламов

 
Журнал «Татьянин День» - 24.11.2009 -taday.ru/text/247932.html
Алексей Николаевич Варламов «Городок» - Разговоры о духовной гибели России - химера. Она очень живая, наша Россия, и просветляется оттого, что приходит ее время!

 

 


 

Жизнь и творчество (немного БИОГРАФИИ)

Алексея Николаевича Варламова
 

  • Родился в Москве 23 июня 1963 года.
  • 1985 - Окончил филологический факультет МГУ (Московского государственного университета).
  • Защитил докторскую диссертацию («Жизнь как творчество в дневнике и художественной прозе Пришвина»).
  • Доктор филологических наук, профессор МГУ, преподаёт русскую литературу начала XX века.
  • Ведёт творческий семинар в Литературном институте им. Горького.
  • 1993 - Член Союза российских писателей.
  • Постоянный автор серии «Жизнь замечательных людей». В серии ЖЗЛ Алексей Николаевич Варламов выпустил книги о:
    Михаиле Михайловиче Пришвине,
    Александре Степановиче Грине,
    Алексее Николаевиче Толстом,
    Григории Ефимовиче Распутине,
    Михаиле Афанасьевиче Булгакове.
  • Как прозаик написал множество рассказов, очерков, романов и повестей.
  • Пишет исторические исследования, публицистические и литературоведческие статьи.

Комментарии


Задайте ВОПРОС или выскажите своё скромное мнение:


Заголовок:
Можете оставить здесь свои координаты, чтобы при необходимости мы могли бы с Вами связаться (они НЕ ПУБЛИКУЮТСЯ и это НЕ ОБЯЗАТЕЛЬНО):

E-mail:
  Ваш адрес в соцсети или сайт:

Прошу ОПОВЕЩАТЬ меня на указанный выше e-mail - ТОЛЬКО при ответах в ветке ЭТОГО коммента!

Последние комменты