Сербия. Новый Сад. На её глазах американские самолёты бомбили её детство… - Рассказ «Письмо Зорице» батюшки Александра Дьяченко

 

«Письмо Зорице»

 

Это как бы - письмо Зорице, следы которой затерялись во времени…
 
Отозвалась (10.10.2009) - наконец-то!
Вчера вечером, после стольких лет неизвестности, вдруг позвонила Зорица.
Она вышла замуж за серба и уехала во Францию, вместе с мужем.
Его родители живут там уже давно. У них родилась дочка, годик и два месяца.
Говорит: почувствовала желание позвонить нам, и позвонила, - вот, так всё просто…
И пусть она будет счастлива, эта девочка из Нови Сада!
 
Иерей Александр Дьяченко

 
Сербским монахам всегда есть, что обсудить (Foto Nikola Saveljic)
Сербским монахам всегда есть, что обсудить (Foto Nikola Saveljic)

 

Это было так давно... Господи, какой же я старый...

Помню, как в один из воскресных дней к нам в храм, уже после службы, зашла молодая высокая девушка. Не могу назвать её красавицей, и в тоже время, черты её лица располагали к себе. В глазах читалась внутренняя свобода и раскованность. И ещё, сразу было понятно, что она нерусская, хотя и славянка.

- Я Зорица Андрич из Сербии. Мой отец работает в Москве, а мы будем жить у вас в посёлке. Теперь я буду приходить к вам в храм, а вы, батюшка, будете моим духовным отцом.

Этот абсолютно безапелляционный тон, эти резко очерченные тонкие губы, растянувшиеся в широкой улыбке. Да, в этом была вся наша Зорица. Совершенно и во всём свободный человек...

 
Она не задумываясь, могла позвонить тебе ночью и задать вопрос, который вполне можно было бы разрешить и днём. Причём, ей и в голову не могло придти, что она делает что-то не так. И что её поступки могут вызывать, у кого бы то ни было, раздражение или досаду.

Зорица раньше довольно серьёзно занималась баскетболом и играла за молодёжную сборную своей страны, а сейчас, пока её отец работал в Москве, училась на журналиста.

Понятное дело, что девушка с таким непосредственным отношением к жизни, вскорости перезнакомилась, наверное со всеми сербами, работавшими в Москве и учащимися в Троицкой семинарии (в Свято-Троицкой Сергиевой Лавре). О ком не спросишь, все ей хорошо знакомы, и даже закадычные друзья.

Причём, для друзей она была абсолютно открыта, и готова была поделиться всем, что имела в личной собственности. А поскольку имела она немного, то и делиться ей пока ещё было нечем, за исключением внимания и сердечного тепла. Хотя, согласитесь, сегодня этого как раз то чаще всего и не хватает.

 
Зорица очень любила свой родной сербский город Новий Сад. Рассказывая о нём, она воодушевлялась, её глаза начинали блестеть, а голос неизменно переходил на верхние тона от восхищения его улицами и домами, а самое главное, мостами. Но мы, всякий раз, как только начинался рассказ о Новем Саде, старались перевести разговор на другую тему, потому, что как только дело доходило до мостов, Зорица начинала плакать в голос. Потому, что знаменитых мостов через Дунай в Новом Саде тогда уже не было. А сама девушка вспоминала, как они со сверстниками выстраивали из самих себя живой щит, чтобы спасти эти самые мосты. Но ничего не получилось, и на её глазах американские самолёты бомбили её детство.

Живя в нашей стране, сербская девчонка обрела новую родину. И особенно она не уставала восхищаться нашими святынями.
- О, Лавра! О, преподобный Сергий (Радонежский)!
И таких «о!», из её уст, да ещё с могучим сербским акцентом, исходило безконечное множество!

 

В вопросах веры Зорица была носителем какого-то абсолютно детского мировосприятия. Она никогда не задавалась скептическими вопросами. Всё, что она видела, или с чем сталкивалась, казалось ей истиной в последней инстанции, а её делом было - радоваться! И она радовалась.

 

- Батюшка, - говорила она мне, - у вас в России всё так…, - и она пыталась подобрать то слово, которое могло бы вместить в себя всё её восхищение нашими святыми, подвижниками, и просто верующими людьми. Но из всех слов, что хотелось ей высказать, оказалось, что кроме как «прикольно», у неё ничего больше не находилось. Всё у неё было «прикольно». Возвращается из Дивеева, впечатлений столько, что и говорить не может.
- Зорица, тебе понравилось в монастыре?
- Ой, батюшка, слов нет. Она делает жест руками, закатывает глаза и произносит свою знаменитую фразу:
- В Дивеево всё так «прикольно»!

 
Приезжал при ней к нам служить на престол наш владыка. Зорица внимательно ловила каждое слово из его проповеди. А за праздничным столом ухитрилась угостить святителя сербским блюдом из фасоли. Потом она ещё долго вспоминала разговор с ним и неизменно заканчивала свой рассказ словами:
- Наш владыка (у неё получалось «владика») - такой «прикольный»!

 
Понятно, что и сама Зорица старалась рассказать нам о своей родине, её святынях. И чаще всего она называла имя святителя Василия Острожского.

- Мы, сербы, почитаем его как вы почитаете преподобного Серафима Саровского. Он очень любил людей. Батюшка, как я хочу, чтобы ты побывал у нас в Черногории у святителя Василия Острожского!

 
Как-то после очередной поездки домой, Зорица привезла нам фильм о великом святителе Василии Острожском. Правда, фильм был на сербском, и поэтому она, как могла, его переводила. Меня поразили такие кадры. Не помню уж по какой причине, возможно в связи с недавней войной, мощи святителя Василия Острожского провозили крестным ходом по сербской земле. И вот показывают:

Лошадь. На лугу пасётся лошадь, а мимо на автомобиле везут святые мощи. Лошадка прекращает щипать траву, тревожно вытягивает шею в сторону передвигающейся автоколонны, и вдруг срывается с места и галопом скачет за мощами святителя Василия Острожского. Машины ускоряют ход, а лошадка всё скачет и скачет.

Это кадры, что успели отснять создатели фильма, а вообще, рассказывали: бывало, за мощами святителя Василия Острожского вслед увязывались стада рядом пасущихся овец и коз. Животные чувствовали святыню и не хотели уходить от неё.

 
Зорица прожила с нами несколько лет. За это время она получила высшее образование, успела поработать в Москве, а потом, всё же, засобиралась домой. Прощаясь, она подарила нам большую икону святителя Василия Острожского. Обняла меня одной рукой, другой, размазывая слезы на щеках и сквозь всхлипывания проговорила:
- Так жалко уезжать, я уже полюбила всех вас!

И потом, глядя на меня сверху вниз, добавила:
- Батюшка, ты такой «прикольный»! Приезжай к нам в Сербию, я буду молиться, чтобы ты побывал у святителя Василия Острожского.

 
Все эти годы образ Василия Острожского висел у меня в алтаре. Иногда, глядя на него, я вспоминал нашу Зорку, и молился о ней. Где ты сейчас, добрый друг, как сложилась твоя судьба?

 
И вот в мае звонок. Звонит верующая женщина, моя хорошая знакомая:
- Батюшка, мы здесь с друзьями подумали, и решили, что тебе этим летом нужно будет обязательно съездить в Черногорию. Есть возможность. Ты там и по святым местам поездишь, о нас всех помолишься, да и отдохнёшь. Так что - матушку «подмышку» и вперёд.

Вот-так так, да я уже не помню, когда в Москву-то последний раз ездил. А тут Черногория! Во-первых, далеко, а во-вторых - я за границей ни разу не был, страшновато. А как здесь без меня приход останется? Да и где я столько денег наберу, чтобы нам с матушкой по Европам путешествовать? Поэтому, я, естественно, отказался.
 
И, хотите, верьте, хотите - нет, но пошла такая «бомбардировка». Чуть ли не каждый третий разговор с людьми, и даже незнакомыми мне, сводился, в конце концов, к Черногории. Всё, свет клином на ней сошёлся. Да, что же это за такое!? Пришлось лезть в интернет. Открываю святыни Черногории, и первой строкой - святитель Василий Острожский. И я всё понял.
 
Набираю номер моей знакомой: - Маша, я согласен.

 
Чёрные Горы - удивительно красивая земля. Море, прозрачное, как стекло, непередаваемо прекрасного цвета. Солнце и люди. Если и существует рай на земле, так это в Черногории. Мы летели на «деревню к дедушке». Я поначалу думал, что лечу в один город, а меня привезли совершенно в другой. Как хорошо, что нас встречали. Мужчина и женщина. Женщина размахивала листком бумаги с нашей фамилией. Люди нам совершенно чужие, но встречали, словно старых друзей. Оно и понятно, мы же православные.

Никогда и нигде нас так не принимали, как в этом доме в посёлке Светый Стефан. Мы с матушкой никак не могли понять, почему к нам скромным сельским священникам так отнеслись? Может, нас с кем-то спутали? Я попытался было осторожно разведать, но в ответ мне только улыбались и успокаивали:
- Всё в порядке, батюшка, мы ждали именно вас.

 
И начались поездки по монастырям и храмам. И каждая поездка становилась для нас откровением и сопровождалась очередным чудом.

Ну, представьте, нас заводят в совершенно пустой храм, открывают раку, и перед нами мощи святителя Петра Цетиньского, а на них сверху - десница Иоанна Крестителя. К нам подходит монах, и ничего не говоря, вручает акафист Предтече Иоанну на русском языке. И мы с матушкой вдвоём служим молебен. Когда в Москву привозили эту святыню, люди сутками стояли только для того, чтобы приложиться к ней, а нам, пожалуйста, хоть весь день. Только молитесь, не умолкайте.

Нас всё удивляло в Черногории, и особенно сами черногорцы. Мы подружились с нашим гидом-шофёром и кормильцем, и как про него сказала наша хозяйка Грета: «Милорад - это наше всё».

Причём, не познакомились, а именно подружились. Крепкий сильный мужчина, инструктор по дайвингу, и ещё много по чему. Вылитый Эмир Кустурица. Кстати, когда последний бывает в Черногории, то неизменно заезжает к Милораду.

 
Помню, как он рассказывал нам о чуде, произшедшем на его глазах с парализованной девочкой, исцелившейся возле мощей преподобного Симеона Дайбабеского. Рассказывает, и, умиляясь, плачет. Я поначалу думал, что Милорад сам по себе такой человек, но потом, познакомившись с другими сербами понял, что они здесь все такие. Да и как можно быть другим, когда живёшь в окружении таких святынь, а у тебя самого под боком пещерный храм, чуть ли не первого христианского века.

Преподобный Симеон, монах из Острога, в начале прошлого века раскопал своими руками этот самый древний храм. А указание о том, что храм существует и его нужно обязательно найти, пришло во сне простому пастуху, некогда жившему здесь, и пасшему рядом с пещерой своих овец.
 
Монах раскопал пещеру, устроенную крестом, с маленьким помещением пещерного храма, и остался в нём на всю жизнь...
 
Уже в наши годы, когда обретали мощи преподобного Симеона и открыли его гробницу, то благовонный запах вдруг стал неудержимо распространяться и накрыл всю округу. В километре от входа в монастырь раскинулся корпусами алюминиевый завод. Так вот, благоухание от мощей перекрыло собой все производственные запахи. А люди не могли понять, откуда всё это, и только потом узнали.

 

Мы вошли в пещерный храм, молодой человек, единственный, который там находился, разрешил нам самим открыть раку и приложиться к благоухающим мощам. Мы в абсолютном одиночестве стояли в древнем храме рядом с преподобным Симеоном, и пели тропари. Русские и сербы, объединённые одной верой, одной историей, одной Любовью. И нам не нужен был переводчик, мы так легко понимали друг друга.

 
И вот, наконец, Острог. Описать дорогу к монастырю словами невозможно, её нужно именно проходить, или проезжать, причём лучше всего двухэтажным экскурсионным автобусом. Только в нём, пробираясь по узкому серпантину, где разойтись, по-моему, возможно только двум встречным осликам, и непонятно каким образом проложенном на такой высоте, ты по-настоящему начинаешь осваивать Иисусову молитву, и творишь её не в тишине сердца, а на весь салон. Причём, точно так же рядом с тобой в унисон её орут и остальные попутчики. Всё-таки, ничто так не сближает людей, как совместная молитва.

Наша встреча со святителем состоялась, и я понял, почему та лошадка всё мчалась и мчалась вслед за святым человеком. Всякий раз, вновь и вновь вставая в очередь к мощам, я вспоминал её бег, и думал, а у меня насколько хватит сил? И только после прочитанной над нами отцом Венидиктом молитвы возле мощей святителя, мы смогли расстаться с этим местом.

 
На обратном пути Милорад завез нас в женский монастырь в Рустово. Лучше бы он этого не делал, потому что стоит он у меня теперь перед глазами, и всё тут. Вспоминается, как принимали нас матушки монашенки с послушницами (искушеницами по-сербски). Столько внимания и тепла, я же ведь теперь всегда сравнивать стану.

Монастырь, как и многие здесь храмы, стоит на вершине горы, с которой открывается необыкновенный вид на Адриатическое море. Тишина. Море, горы и птицы. И Бог.

Мы послужили молебен в новом деревянном храме, освященном в честь наших Царственных страстотерцев. После молебна сёстры рассказали нам, что этот храм, оказывается, был построен по благословению и попечением отца Илия (из Оптиной Пустыни). Он приезжал в Черногорию несколько лет назад, и его точно так же, как и нас, возил по святым местам всё тот же Милорад. Но приезжал он не один, а в сопровождении своих состоятельных духовных чад. Они проехали здесь по многим православным монастырям, посмотрели состояние храмов и монашеских келий. Результатом поездки стала значительная помощь Сербской церкви.

А когда они приехали в Рустово, то батюшка Илий неожиданно обратился к своим спутникам:

- Братья, соберём наши карманные деньги и сделаем взнос на устроение в Черногории храма в память о русских страдальцах.

Карманных денег и хватило на то, чтобы построить эту славную церквушечку. А после постройки храма один из благодетелей побеспокоился о его внутреннем убранстве. Во время освящения церкви митрополитом Амфилохием, из числа искушениц две сестры были пострижены в монашество с именами Ольги и Татианы.

Уже прощаясь, я подошёл к матушке Ольге, совсем худенькой и воздушной на вид девочке.
- Скажи, матушка, монахом быть тяжело?
Она засмеялась, протестующее помахав руками:
- Нет-нет, монашество - это радость! И улыбка во всё лицо, как у Зорицы.

Когда одна из молоденьких матушек благословлялась, я взял её запястье и показал своей матушке:
- Ты посмотри, какие у неё тоненькие ручки.
На что моя вторая половина мне тихо заметила, что и у неё самой они не толще.

Рассказывают, что здесь, недалеко от монастыря тренировалась группа альпинистов перед восхождением на Эверест. Сперва они должны были пройти местные подъёмы, затем продолжить тренировки на Монблане, а потом уже и штурмовать высочайшую вершину планеты. Две альпинистки как-то зашли в монастырь, да так и остались в нём на всю жизнь. Теперь они здесь штурмуют свой духовный Эверест.

 
А однажды Милорад указал мне на остров Святителя Николая и сказал:
- Я возил туда на лодке отца Илия. От острова Свята Стефана, вон туда. Видишь? Там на острове стоит маленький храм Святого Николая. Батюшка в нём молился, потом я отплыл от берега, а он разулся и опустил ноги в воду. Старец смотрел на меня и улыбался счастливый, как ребёнок. Никогда прежде он не входил в море.

 
Нас там любят. Отец Хризостом, игумен маленького островного монастыря на Скадарском озере, бывший краповый берет, воевал вместе с нашими добровольцами за Сербию. Так вот, он всегда пребывал в полной уверенности, что все русские - святые! Когда его потом, после начала туристического бума, вновь спросили:
- Ты и теперь уверен, что все русские - святые, и даже те, что сюда приезжают? Он, помолчав, ответил:
- Да, наверное, кроме этих все остальные святые. А потом всё равно добавил:
- Эти тоже святые, только они этого, к сожалению, не знают.

 
Отец Миленко из Котора, уже поздно вечером провёл нас в храм в честь евангелиста Луки и вынес из алтаря серебряный ковчег с большой мироточащей частицей его мощей. Мы прикладывались к мощам и не могли ничего понять, нас охватил необыкновенный восторг и одновременно радость. Мы не могли оторваться от ковчежца, всё продолжая и продолжая прикладываться к святыне. Это было пиршество духа, мы были счастливы. Отец Миленко вдруг куда-то убежал, и мы услышали запись хора Свято-Троицкой Сергиевой Лавры.
- Отец Александр из Москвы подарил, - всё повторял батюшка, одновременно вместе с нами испытывая блаженный восторг.

Он ещё что-то говорил, но мы не понимали его слов. Но зато отлично поняли, что русские и сербы братья во Христе, братья на веки. Они простили нам наше предательство...

 
Совсем недавно для того, чтобы отделить Черногорию от Сербии задумали провести по Черногории опрос: "Кто вы - черногорцы, или сербы?" Один из уважаемых старейшин большой патриархальной семьи на вопрос детей и внуков, что им отвечать, сказал:
- Пишите, мы - Русские.

 
Наш самолёт взмывал над морем и чёрными горами, мы возвращались домой. Нужно будет ещё осмыслить и уложить по полочкам, всё, что мы здесь увидели и услышали, найти подходящие слова и определения. Ведь здесь даже кошки отзываются на «мац-мац», а не как у нас - на «кис-кис», это точно, я проверял. А пока, я подобно апостолам на горе Фаворской только и могу, что лепетать какие-то обрывочные безсмысленные фразы.

 
Зорица, милая-милая Зорица, спасибо тебе за твои молитвы. Мы побывали на твоей родине, мы прикоснулись к твоим, а теперь уже и к нашим, святыням. Мы подружились с людьми Черногории, и даже приняли участие в праздновании Славы в одной из здешних семей (каждая сербская семья-род имеет святого покровителя, и день его памяти называют Славой и конечно празднуют его).

И если ты когда-нибудь спросишь меня:
- Батюшка, тебе понравилось у нас?
Я, наверно, только и смогу что безпомощно ответить:
- Зорица, у вас там так «прикольно»!

Священник Александр Дьяченко

 
PS   До слез трогательно, очень трогает! А почему "письмо" называется?
о.Александр Дьяченко:
Это как бы письмо Зорице, следы которой затерялись во времени.
Когда писал - представлял её, словно разговаривал с ней...

 
PPS   Знаете, батюшка..
Может и не к месту я тут об этом, простите заранее, глупую...
Так вот... Мне все казалось, что никакой мечты, такой, чтоб взаправду, никогда у меня не было.
А последнее время вижу, что на самом деле всегда была!
Только за мечту я ее не держала, скорее за сказку из сна или выдумку какую случайную.
Все мне виделось всегда тихое-тихое место, безлюдное, спокойное.
Жилище какое-то (не могу разглядеть толком, да и не важно оно).
И с одной стороны - непременно горы, а с другой - вода!
И жить в этом месте невероятно спокойно и правильно.
..
Только всегда я там оказываюсь непременно одна.
Собственно, к чему я "так много букофф" понаписала ненужных?
Просто от Вашего описания встала у меня перед глазами опять эта картинка,
с которой всю жизнь живу.
И похожи они очень, картинки эти...
Спасибо Вам, батюшка, Спасибо.

о.Александр Дьяченко:

Если и есть на земле рай, то это именно там!
Но прошло немного времени, и меня стало тянуть назад, сюда, на родину.
Покой, видимо, настигает нас после исполнения того, ради чего ты пришёл в этот мир.
И ещё...
Этот покой должен сопровождаться радостью, а радость возможна только при Его присутствии!

 
PPPS   :) Зорицу-то отчего не повидали?
о.Александр Дьяченко:
Не нашёл. Наводил справки, может замуж вышла?
Малая надежда на этот рассказик...

 
PPPPS   Ох, батюшка, как же хорошо Вы все это описали!
Я была в Черногории три года назад, и тоже осталась в полнейшем восторге!!
Жили мы тоже на Светом Стефане, и ездили почти по всем тем же местам.
Как люди радовались в церквях, узнавая, что мы русские (не знаю, правда, как они это узнавали)! Как по доброму относились к нам в храмах, да и вообще везде, готовы были помочь чем могли...

о.Александр Дьяченко:

Зашёл в старой Будве в магазинчик вместе с группой старых немцев. Молчал, как рыба. Продавец смотрит на меня и спрашивает по-русски: - чем помочь?
Я себя даже в зеркало осмотрел!
Думаю, может у меня (как в том анекдоте) - где-то чайная ложечка из кармана торчит?
(Батюшка Александр развил эту тему в рассказе «Валя, Валентина, что с тобой теперь…»)

 
PPPPPS   Да интересна судьба этой девушки Зорицы, если будет информация про неё - поведайте пожалста!
И ещё у меня мысль возникла: посылать наших строгих, суровых и иногда даже грубых батюшек в такие края и к таким людям. И да смягчится нрав их!

о.Александр Дьяченко:

Если узнаю о судьбе Зорицы - обязательно сообщу. Видимо она с тех пор к нам не приезжала, иначе бы обязательно дала о себе весточку.
А по поводу отцов, я согласен, и под эту марку ещё бы разочек туда съездил :)

 
PPPPPPS   Это правда, они "прикольные " :о).
Сербы, когда приезжают на престольный наш праздник (храм в Германии), то себя чувствуешь как в одной огромной семье :о)
А св.Василий Острожский - покровитель моего духовного отца.
После прочтения вспомнилась недавняя беседа нашего отца Паисия с нами. Он сказал замечательную вещь: "Мы должны прекратить думать, что мы сербы, русские, греки. Мы должны научиться думать, что мы все Православные!" (То есть: "В Царствии Божием нет ни еллина, ни грека...")

о.Александр Дьяченко:

В Царствии Божием - всё так и есть! (Об этом еще тут познавательно - Паломник)

  • Но если бы не было монастыря в Рустово, я бы никогда не узнал, как Бог приводит монаха к Любви.
  • Если бы не встретил Милорада, то моя душа была бы беднее.
  • На примере этих людей, своеобразной и оригинальной сербской культуры - Господь показывает одну из граней человеческой души! О которой ты раньше может быть и слышал, но реально не встречал.
  • Точно так же и мы для них - во многом откровение и находка.
  • Я за разнообразие во внешнем, и за единство в Цели.

 
PPPPPPPS   :) Отче! Ваш рассказ для меня как елей на раны.
Вы описываете и места, и людей хорошо мне знакомых. Под каждым словом подписываюсь!
И под тем, что Иисусову молитву не произносишь, а кричишь хором всем автобусом при подъеме на Острог. Маленькое примечание - если подниматься ночью с багажником, укрепленным позади автобуса, то молитва становится все живее и живее с каждым поворотом:))).

Написала, что рассказ как елей, а теперь думаю, что может как соль на раны?
Утешает воспоминание о словах на прощание монахини Ольги из Рустово:
- Мы, конечно, еще встретимся!
А на недоуменные лица добавила:
- Там, в Царствии Небесном!
Честно говоря, надеюсь увидить и монахинь Рустово, и других монастырей еще в царствии земном...
Кстати отче, мои сербки (тоже любящие звонить по ночам :)) - настаивают (и требуют!!!), чтобы я собрала группу и привезла в Сербию-Черногорию-Косово. Как отче? Вы согласны? :) Организационная сторона вопроса за мной, а за вами - окормление.

о.Александр Дьяченко:

Для меня такие поездки - дело нелёгкое!
Приехал домой и узнаю, что некоторые прихожане в течение двух недель вообще не приходили в храм! Не хотят видеть другого батюшку...
Другие - "на шею бросаются", просят не покидать их на столь долгий срок.
Вот как это сложно. Впервые за 15 лет у меня был отпуск в две недели, - и всё, сразу проблемы...
Я "рабочая лошадка", и мне трудно выкроить свободное время...

 
 
Рассказ «Письмо Зорице» сельского батюшки отца Александра Дьяченко
Читайте также рассказы из книги священника Александра Дьяченко «Плачущий ангел» и другие рассказы батюшки
Прототип рассказа «Письмо Зорице»: жж священника Александра Дьяченко
16.09.2009 - alex-the-priest.livejournal.com/21646.html