Миссионерское ноу-хау о.Виктора: Как попугал пацанов и спас честь друга - Рассказ «Положение обязывает» отца Александра Дьяченко

 

«Положение обязывает»

 

Люди, очнитесь!
Жизнь так коротка, нельзя её транжирить по пустякам.
Спешите жить, спешите творить добро…
 
Иерей Александр Дьяченко

 
Пасхальный крестный ход на Святой Горе Афон в афонском скиту святого апостола Андрея - благоухающая глава Андрея Первозванного - в руках русского монаха
Пасхальный крестный ход на Святой Горе Афон в скиту "Серай" святого апостола Андрея.
Благоухающая глава святого Андрея Первозванного - в руках русского монаха.
Слева, с иконой "Сераитиссой", - греческий монах, насельник скита

 

Этой весной автомобиль моего друга, отца Виктора, вылетел на встречку, и чудеснейшим образом, никого не задев, остановился в кювете, уткнувшись в пень от срезанного дерева. Первым же делом, придя в себя, батюшка позвонил друзьям в Москву. Через два часа его машину уже везли в ремонтную мастерскую, а сам он вместе с ними заехал ко мне.
Батюшка представил мне своих друзей:

- Знакомься, это – Игорь.
Выше меня на голову, классический квадратный подбородок и на глазах солнцезащитные очки. Игорь – полковник МВД, большую часть службы проводит на Кавказе (в настоящее время - в отпуске).
- Игорь, возьми благословение у отца Александра, хорошо, теперь поцелуй ему руку, как я тебя учил?
Игорь, стараясь не ошибаться, складывает руки под благословение. Чувствуется, что это действие ему ещё в новинку.

- А это Андрюша, мой старый друг.
Андрея не нужно ничему учить и ничего напоминать. Он, в отличие от мощного Игоря, привычно и быстро укладывает руки для благословения. Под свитером и лёгкой курточкой до пояса, угадывается тренированное гибкое тело. Внешне он походит на пантеру, грациозностью и лёгкостью движений.

Потом уже отец Виктор сказал мне, что Андрей - Герой России, а Игорь ведёт ответственейший участок работы.
Я удивился: - Ты потревожил таких людей, и они, оставив все дела, немедленно приехали к тебе?
- А что же здесь удивительного? Мы воевали вместе, ходили на задания, и служить начинали в одном отряде. Мы и сейчас не забываем друг друга. Если нужна помощь, любой из нас может звонить, хоть ночью, и к нему обязательно приедут.

Отец Виктор рассказал мне трогательную историю про двух бывших высокопоставленных спецназовцев, которые занимаясь бизнесом, уже в наше время, поссорились самым, что ни наесть, жесточайшим образом. Не то, что здороваться - слышать друг о друге не могли. Через какое-то время в семье одного из них случилась беда, и он вынужден был просить помощи у того, с кем уже долгое время не общался. А тот, кого попросили помочь, отбросил, словно ненужную пену, всё, что разделило бывших боевых друзей, и, не раздумывая, пришёл на выручку.

 
Кстати, именно друзья собрались с деньгами и помогли моему товарищу приобрести новый автомобиль, взамен попавшего в аварию. Но и сам о.Виктор постоянно озабочен сбором средств на какой-нибудь немецкий протез для подорвавшегося на мине действующего сотрудника, лечение тяжелобольного, никому ненужного ребёнка. А то вдруг, ночью по звонку, может собраться и уехать за несколько сотен километров от дома. И тогда просит меня послужить за него...

 
Не так давно приезжает батюшка ко мне пообщаться. За столом в трапезной он занимает много места, но не довлеет над собеседником. Вроде внешне, как обычно, весел, подвижен, многословен. Только замечаю, что в глазах у него время от времени появляется безпокойство. А будучи человеком безхитросным и прямым, он не умеет прикидываться и врать. И в этом очень напоминает ребёнка. Такой большой добрый ребёнок.

- Что случилось, отец? Может я что посоветую?
Батюшка шумно и продолжительно вздохнул, словно размышляя, стоит ли меня посвящать в его дела...

- Вчера вечером друг из Б. позвонил. Хороший мужик, но, как это говорят, человек со сложной судьбой. Он в конце 1980-х, перед самым выводом наших войск из Афгана, попал в плен. Потом, через несколько лет, не помню уж каким образом, но ему удалось вернуться домой.

Пришёл, а его уже заочно отпели. Девчонка давно за другого вышла, да и домашние на него, как на приведение смотрели. Замкнулся парень в себе, стал людей избегать и, как это у нас водится, начал пить...

Прошло время, история его уже стала забываться, а тут недавно орден его нашёл, ещё советский. Решили вручить прилюдно, поздравить человека. Вот подросшее поколение про него и узнало...

Только вместо уважения, начались насмешки, а потом и вовсе издеваться стали. Проходу не дают. Как увидят его, так и начинают подкалывать, мол, как там в плену тебя маджахеды, часом не обрезали, может ты мусульманином стал? И это ещё самые невинные шутки. Про другое и говорить неудобно. А он пьяный, жалкий кричит им что-то в ответ...

Выждали пацаны момент, окружили, да давай с него штаны стягивать. Хохочут. Им забава, а другу моему обидно. Вот и звонит он мне, совета просит. Говорит:
- Или я их перестреляю, или себя порешу, затравили, не могу больше.

- Так может нужно поговорить с теми ребятами, объяснить им, чтобы оставили человека в покое?

- Ты плохо представляешь ситуацию. Эти ребятки, им лет по двадцать, а уже живут криминально. В их среде силу уважают, и слушать они будут только тех, кого будут бояться...

 
Раньше мне проще было. Я на такие «разборки» поездил...

На самом деле, там всё просто. Берёшь кого-нибудь из друзей, чтобы тот сзади стоял. Приезжаешь, а тебя встречают человек восемь. Мне уже было достаточно один раз посмотреть, чтобы понять кто передо мной. Чаще всего соберётся шпана гурьбой, думают, числом напугают. Попробуй, напугай, если у меня в кармане граната, но это так, на всякий случай. Подойдёшь, вежливо спросишь:
- С кем говорить будем?
 
Выйдет кто-нибудь такой важный, думает, что дружки его в обиду не дадут.
Задаю вопрос:
- Ты, когда человеку по телефону угрожал, деньги с него требовал, каким пальчиком на трубке номер набирал?
- Вот этим, - показывает.
- Ну, раз этим, вот пусть он и отвечает. - И ломаешь ему палец на глазах у всех остальных.
 
Потом стоишь спокойно и ждёшь, что будет дальше. Как правило, один орёт, а толпа в кусты и бегом.

 
Но сейчас, что делать? Сейчас-то я уже священник. Не могу я, как раньше, людям пальцы ломать. А только словом не пронять этих ребятишек, они уже в слово без силы не верят. Вот такая у меня появилась проблема, батюшка.

 
Месяца через два после того нашего разговора, встречаемся с отцом Виктором в областном центре на ежегодном общеепархиальном крестном ходу. Разговорились.
- Кстати, - спрашиваю, - чем закончилась та история про твоего приятеля афганца?

Отец Виктор улыбнулся:
- Там всё, слава Богу, уладилось. А ребятки оказались на самом деле очень милыми, и слушали меня внимательно. На днях они мне звонили, доложились, что в церковь заходить стали, батюшке тамошнему помогают.

Сказать честно, меня его слова, просто потрясли, как такое может быть?
Как из хулиганов вдруг, в каких-то пару месяцев люди превращаются в верующих прихожан?
Здесь бьёшься–бьёшься годами, чтобы человека в Церковь привести, а тут...
Чудеса, да и только!

 
- Батя, ты наверно волшебное слово знаешь. Поделись опытом. Как тебе это удалось?
Батюшка засмущался, но чувствовалось, что ему приятно вспомнить его недавнюю миссионерскую поездку...

 
- Приехал я к другу, и тот указал мне на автомастерскую. Она вожаку местной шпаны принадлежит, той самой, что третировала его. Вызвал я того на улицу, поговорить мол, нужно. Он, как моего приятеля увидел, так всё сразу и понял. Вечером уговорились встретиться. Ладно, подождал я до вечера. Заезжаю в мастерскую, там этот самый парень и с ним ещё трое. Подошёл к ним:
- Может поедем за городом пообщаемся?

Они ухмыляются, чудно им с попом говорить, тем более, я их, как бы, на разборку приглашаю. Поехали. Я на своей машине, они вчетвером - на своей. Отъехали от города километров за пять, остановились в лесочке. Удобное место, тихое.

Смотрю на них, а они перемигиваются друг с другом и руки прячут кто за спиной, кто за пазухой. Понятно, скорее всего, кастеты, а может и монтировки приготовили. И всё это на одного смиренного попа!

Нет, думаю, так дело не пойдёт, и разговора у меня с вами не получится. Ну что же, придётся брать инициативу в свои руки.

 
Подошёл к машине, открыл багажник, достал свою «Сайгу», она у меня именная, мне её ребята мои, когда я на пенсию из отряда уходил, на память, вместе с разрешением на ношение подарили. Внешне она вылитый автомат, хотя оружие это охотничье.
Передёрнул затвор, смотрю, - не ожидали они такого...

Наглые ухмылки с лиц исчезли, а после того, как выстрелил в землю у них перед ногами, они и вовсе на колени попадали, и игрушки свои побросали. В глазах - страх.
Ладно, думаю, напугать я вас напугал, дальше-то что? Что им сказать? Жалко мне их стало, ведь совсем ещё мальчишки, только-только жизнь начинают, а уже заблудились.

И, не знаю, откуда мне пришла эта мысль? Только стал я им про сына рассказывать, про моего Андрюшку. Я тебе–то самому про него рассказывал, нет?

Ведь он же нам с матушкой - Богом данный. Мы же после дочек, что в самом начале нашей семейной жизни родились, всё мальчика хотели. А закрыл Бог чрево у моей половинки, и никак... И по врачам ходили, операцию жене делали, а всё не получается...
 
А когда я в Церковь пришёл, священником стал, помню, прошу духовника своего, отца Илия:
- Помолись, батюшка, мы уже с супругой в возраст входим, а мальчика всё нет.
А он мне:
- Ты, вот что, попроси Святейшего Патриарха Алексия II (Ридигера) - помолится о вас с матушкой. Есть у него такой дар, насчёт ребятишек, это я точно знаю.
 
Ничего себе, думаю, как же я, простой священник, буду просить самого Патриарха о моём семейном деле молиться? Да мне же к нему ещё и пробиться нужно...
 
И вот подгадал момент. Привозят в Москву со Святой Горы Афон, из афонского скита святого Андрея (бывшего русского Андреевского скита) - мощи апостола Андрея Первозванного, благоухающую его главу (см. на фото выше). Узнаю, где Святейший будет молебен служить, беру матушку и едем. А смелость, как ты знаешь, города берёт.
 
Знакомый батюшка провёл меня в алтарь. Дождался конца службы. А когда всё священство подходило к Предстоятелю Алексию II под благословение, подошёл и я. Набрался смелости и обратился к нему со своей просьбой. Патриарх выслушал меня и спрашивает:
- А где матушка? Позови её.
 
Я чуть ли не бегом побежал. Следом из алтаря вышел Патриарх Алексий II. Он по-простому, с такой любовью, поговорил с нами, потом возложил нам на головы руки и попросил у Неба для нас мальчика...
 
Хочешь, верь, хочешь – нет, но через месяц матушка понесла. И я уже тогда знал, что это будет мальчик. Назвали в честь святого апостола Андрея Первозванного.

 
Эту историю я и рассказал им, ну и о своей жизни рассказал, о мужской дружбе, о войне.

(Вот сейчас у меня наступило время страданий, стали болеть раны, переломы, всё, что в молодости, казалось, прошло, не оставив следа. Порой так тяжело, жить не хочется... А мой Андрюшка самим фактом своего бытия, словно, требует: «Держись, отец, ты мне ещё очень нужен»).

 
Поначалу в разговоре с молодёжью, батюшка, словно дирижер палочкой, размахивал ружьём перед носами своих собеседников, потом, за ненадобностью, бросил его в багажник... Хорошо мы тогда поговорили, долго сидели. Услышали они меня!

 

Потом уже, как домой ехал, представил...
Подогнать так вот вечерком к тебе в посёлок самоходную гаубицу (хорошая это вещь!), да как дать из неё разок холостым! Чтобы повыскакивал народ в страхе из своих домов, оторвался бы от телевизора, пустой болтовни, водки.
А мы их уже ждём, и говорим:
- Люди очнитесь! Жизнь так коротка, нельзя её транжирить по пустякам.
Спешите жить, спешите творить добро!

 
Может хоть тогда услышат?
Как тебе мой новый миссионерский ноу-хау? Дарю!

 
Недели через две пригласили нас с ним в соседний городок на концерт классической музыки. Давали его верующие музыканты из Москвы. Собралось множество слушателей. Мы с отцом Виктором были среди почётных гостей. Поначалу, пока играли известных композиторов, слушать было интересно, но потом молодые музыканты стали представлять свои собственные сочинения. Смотрю, мой друг начинает потихоньку клевать носом. Я, опасаясь, что среди музыкальных тем, слушатели услышат пробившийся молодецкий храп, периодически толкал его в бок.

 

Помню, знакомый батюшка из соседней с нами епархии рассказывал про одного священника, который страдал сильным избыточным весом. Очень хороший, духовный был батюшка, но больной. Так он засыпал даже на поклонах во время Великого поста. Стоит на коленях, и такой храп. В самом начале 1990-х он в составе делегации от их епархии по приглашению англикан присутствовал где-то там, в Лондоне, на службе в их главном храме, ну и, понятное дело, заснул. Представьте, какое там эхо!

 
После концерта говорю отцу Виктору:
- Всё-таки, батя, какие мы с тобой серые люди, - намекая ему на тот факт, что ничего не смыслим в классической музыке.
На что мой товарищ ответил:
- Нет, отче. Мы с тобой не серые, - и, выдержав паузу, добавил, - мы с тобой добрые.

Обескураженный его логикой, я только и нашёлся что спросить:
- Это с чего ты взял, что мы с тобой добрые?
- Потому, что мы священники. Мы по положению с тобой - люди добрые. А разве это не так?

И подмигнув мне, снова повторил: - Положение обязывает!

Священник Александр Дьяченко

 
PS   Что ж получается, с волками нужно по-волчьи - это не ново. Но вот, как оказывается, можно притвориться волком во имя добра - это интересно.
А в общем, самые большие изменения с человеком могут произойти тогда, когда он сталкивается с неожиданным, непонятным, неизведанным.
Главное, чтобы ребята те (с бандитскими наклонностями) воистину уверовали, а не так, из-за неожиданного интереса... Напишите как-то, как там все сложится дальше.

Священник Александр Дьяченко:

Знаете, отец Виктор настолько безхитросный и простой человек, что ему даже в голову не придёт прикинуться, или как-то надеть маску. Он поступает всегда по обстаятельствам. Он такой, какой есть на самом деле. про ребят мне тоже интересно. Но здесь наверно у них, как и у всех остальных, есть право выбора: уйти или остаться. Шанс им предложен, может несколько экстравагантно, но на понятном для них языке...

 
PPS   Из настоящих офицеров и должны получаться настоящие священники: хороший командир думает не о солдатах в общем, а о солдате - каждом в отдельности. А иерей - о каждом прихожанине особо...
Так что от батяни (комбата) - к батюшке тропа короткая!
Положение обязывает :)

Священник Александр Дьяченко:

Я тоже так думаю. И в Церкви нужно еще уметь подчиняться даже больше, нежели подчинять себе. Важна внутренняя самодисциплина.
И армия этому учит. Моё мнение - каждый священник должен пройти через армию, если, конечно, нет ограничений по состоянию здоровья...

 
PPPS   Вот уж как в жизни бывает. Вспомнился рассказ одного батюшки, который принял священный сан после войны, а в войну был кем-то типа спецназовца. И вот он служил в сельской местности, а комсомольская молодежь все время над ним зверски издевалась. Пока не довели...
В какой-то момент, когда они в очередной раз поджидали его на проселке и устроили драку, он их уложил всех на землю и заставил позлти по-пластунски до самого села. Очень потом все уважали!
Спасибо, очень тронуло. Что только не скрывается в сердце человека, какое богатство!

Священник Александр Дьяченко:
Да, спасибо, вы напомнили рассказ о.Платона из книги об о.Арсении. Замечательный пример.

 
PPPPS   Все. Я вот все думал - покупать "пушку", не покупать?
А теперь точно куплю. Буду проповедовать в подворотнях по ночам. У нас, в Кожухово. Миссионерить хачиков.

Священник Александр Дьяченко:

Чего их миссионерить, "хач" - по-армянски значит - "крест", ("хачик", понятно, в нашей интерпритации, - маленький крестик).
Давай лучше наших миссионерить, наши нам дороже!

 
PPPPPS  

"Игорь, возьми благословение у отца Александра, хорошо, теперь поцелуй ему руку, как я тебя учил? Игорь, стараясь не ошибаться, складывает руки под благословение. Чувствуется, что это действие ему ещё в новинку"

Зачем так навязчиво "смирять" нецерковного человека?
Поистине, большинство попов страдает манией величия, когда суют свои рученьки для поцелуев!

Священник Александр Дьяченко:
Не заморачивайся, брат, - тебе этого никто не предложит. Никогда не предложит...

 
PPPPPPS   К сожалению не всегда добро может обойтись без кулаков.
Внешние нападения через людей - хороший экзамен веры. Внутренние нападения - горнило, в котором закаляется вера. И благодаря им строится Храм внутрь человека для возможности приятия Святага Духа - на постоянное место жительства.

Священник Александр Дьяченко: Путь тернист, но славен.

 
PPPPPPPS   ... Знаю одно - выходных нет, как и праздников, и знаю, что надо выполнить, что Он требует, и у меня нет права Его подвести.
Я могу сказать себе, что не надо сверх себя и сверх того, что ты в состоянии дать, ибо знаю - как Он помогает, и как, когда ты думаешь, что у тебя уже ничего не осталось, даёт тебе силы идти дальше к Нему на Голгофу, дабы быть с Ним сораспятым...
Это сложно, это тонкий путь, на котором у тебя уже нет возможности вернуться, и не можешь уже сказать, что не хочу больше, и - оставьте меня все в покое...
Здесь только две дороги: вперёд к Богу, и по стеблям от роз, или же падение в пропасть со всеми от сюда вытекающими...
Господь дал билет только в один конец.
Молитва других людей - хорошая помощь на трудном пути...
Посему и прошу Ваших молитв.
Простите Христа ради, если что то не так...

Священник Александр Дьяченко: Помогай вам Бог, на вашем пути...

 
PPPPPPPPS   Отличное миссионерское ноу-хау! И люди в рассказе хорошие, дай Бог им здоровья!
Священник Александр Дьяченко:
Спаси вас Бог. Все эти люди реальны, как и события, что описаны мной, хотя и в несколько в шутливой форме. И им действительно нужны и силы, и здоровье, и любовь...

 
PPPPPPPPPS   Батюшка, замечательные у Вас истории, спасибо. Можно вопрос по теме?

В Священном Писании много говорится о мести и наказании за грехи.

  • Ну, там, "порази жителей того города острием меча, предай заклятию его и все, что в нем, и скот его порази острием меча", далее по тексту.
  • И о пользе страдания для человеческой души - это тоже как бы ощепринятое мнение, общее место, вообщем.

И вот если, например, "ребяток", ну таких, как из этой истории, в больницу на полгодика положить с переломанными конечностями или огнестрельными ранениями. Может быть им это лишь на пользу пошло б, а то ведь такие есть создания, - как их только земля носит?

Я к тому, что правило: "Сейчас-то я уже священник. Не могу я, как раньше, людям пальцы ломать" - не абсолютное. Правда непонятно где остановиться при наведении "справедливости".

Но ведь правило второй щеки - оно как из другого мира. Вы ведь сорняки с огорода вырываете? Так здесь то же самое. Вот была история - двое убили сельского священника, опер говорил, что лучше никому не знать подробности, что они с ним сделали...

Неужели это Господу нужно? Скорее дьяволу, а ему противостоять не грешно!

Священник Александр Дьяченко:

Я сегодня спросил отца Виктора о вашем вопросе. Он ответил, что добро должно уметь себя защищать.

Моё мнение такое: Должны уметь защищать, но не брать на себя функции Бога.

Помните Чикатилло, 53 жертвы? - Убьём Чикатило! Но на его месте будет другой гад, с меньшим числом жертв, - убьём и его!.. И так всех, у кого руки в крови. Потом начнём наказывать воров, грабителей, вплоть до алиментщиков.
Такое общество вполне может существовать, но только в нём практически все будут жить под страхом наказаний. Это общество, где правит грех и страх, есть ли в нём место Христу?

Закон Христов призывает в своё оправдание свидетелей - мучеников, они могли бы наказать императоров, вспомните историю фиванского легиона, это была сила, но эта сила предпочла восстанию - мученичество.

В недавние годы, святитель Виктор (Островидов), епископ Глазовский, призывал Церковь полностью всем составом лечь на вилы репрессий по примеру древней Церкви. На сколько он был прав? Ведь и жизнь Патриарха Сергия (Страгородского), путь безконечных компромиссов, позволила всё-таки размножиться Церкви и продолжить окормление душ даже в в условиях гонений.

Везде должна быть своя мера сопротивления злу, но где граница? Я никогда бы не стал подобно о. Виктору размахивать автоматом перед ребятами, но я бы и не пошёл с ними разговаривать, а он - может. Может и без автомата разобраться и не с четырьмя только. Но чтобы избежать драки достал оружие. Эти люди, кем бы они потом не становились не расстаются с оружием, это наверно уже что-то психическое...

Где мера? Ведь и Христос мог призвать "12 легионов ангелов".

Наверно мы должны в целях защиты использовать силу государства, но только в той мере, когда и где государство существует по закону - ну хотя бы Ветхого Завета. Если государство перестаёт быть государством, живущим в мирном сосуществовании с Церковью, тогда христианам остаётся только побеждать собственной кровью, а не кровью противников.

 
 
Рассказ «Положение обязывает» сельского батюшки отца Александра Дьяченко
Читайте также рассказы из книги священника Александра Дьяченко «Плачущий ангел» и другие рассказы батюшки
Прототип рассказа «Положение обязывает»: жж священника Александра Дьяченко
25.06.2009 - alex-the-priest.livejournal.com/17669.html

 

Комментарии


Задайте ВОПРОС или выскажите своё скромное мнение:


Заголовок:
Можете оставить здесь свои координаты, чтобы при необходимости мы могли бы с Вами связаться (они НЕ ПУБЛИКУЮТСЯ и это НЕ ОБЯЗАТЕЛЬНО):

E-mail:
  Ваш адрес в соцсети или сайт:

Прошу ОПОВЕЩАТЬ меня на указанный выше e-mail - ТОЛЬКО при ответах в ветке ЭТОГО коммента (снимите галку в квадратике, если это не нужно)

 

Контакт

 

Рассказ одного хорошего сельского батюшки,
рассказанный им в нашей трапезной "за чашкой чая".
Я же только записал по памяти, а рассказ вполне реальный.
Все абсолютно правдиво, мной изменено только имя батюшки...
 
Иерей Александр Дьяченко

 

Солдат афганской армии с АК-47 - Священник Александр Дьяченко «Контакт»

 

Мой хороший приятель, отец Виктор, бывший спецназовец, рассказывал мне, как он в первый раз в своей жизни одел на себя подрясник. И не только одел, но и пошёл в нём по Москве. Он ещё не был рукоположен в сан, но получил благословение на право ношения священнической одежды. «И вот иду, – говорит, – а навстречу мне идёт дядька лет шестидесяти, здоровенный такой, и пиво на ходу из бутылки пьёт. Поравнялся он со мной, и вдруг, ни с того, ни с сего, как даст мне по носу. И сломал его, а так как, нос у меня был уже сломан раз двадцать, то кровь не пошла, но всё равно, было больно и очень обидно. За что? Ведь я же даже не глядел в его сторону. Раньше я бы убил его, просто. Но я уже стал христианином. Да ещё и в подряснике был, сдержал себя, хотя было очень трудно.

Запомнил я того мужика, благо дело было в моём районе. Встречаю его через некоторое время, остановил и спрашиваю:
– Ты чего же, отец, меня по носу ударил, что я тебе такого сделал?

И представь, он отвечает:
– Ты меня прости, но я сам не пойму, какая муха меня укусила? Ведь я до последней минуты не собирался тебя бить, а как поравнялись, меня как сила какая-то развернула, и я ударил, пьяный был. Стыдно мне, сынок, уж прости меня старого.

Мне тоже вспоминаются такие забавные, и немного странные случаи из моей жизни. Как-то едем в автобусе, полдень, народу немного, только сидячие места и заняты. Я в подряснике с крестом, стою на задней площадке. Едем. На одной из остановок в салон заходят трое молодых ребят, лет 17, весёлые, вроде трезвые, смеются. Оно и правильно, – молодые должны смеяться, – потом уж наступит время забот и проблем, а пока можно и посмеяться.

Однако, замечаю, что эта смеющаяся троица начинает постепенно перемещаться в мою сторону и потихоньку зажимать меня в угол салона на задней площадке. Вдруг один из ребят, как бы случайно, падая на спину, прижимает меня к стенке. Они уже вовсю хохочут, я отхожу в другой угол, а юноша бьётся об меня уже боком. Чувствую, назревает драка, что делать? Я не могу их бить, каноны не позволяют, а на мне ещё и крест. Смотрю на людей, что едут вместе с нами. Видят же, что молодёжь над священником куражится. Думаю, может, кто заступится, ведь я же не в Москве, я же к себе в посёлок еду, и эти люди должны меня знать. А народу забава, мужики в проход со своих мест повылезли, шеи вытянули и с неподдельным интересом ждут, будет драка, или нет.

Ладно, думаю, раз драки не избежать, тогда так, если успеем к остановке подъехать, я выйду, а если не успею, ну, куда деваться, сниму крест и начнём публику веселить. Но всё «испортила» одна пожилая женщина, она сидела к нам боком и держала перед собой большую сумку на колёсиках и инвалидную трость. Так вот эта самая тётя и закричала на молодёжь:
– Вы что же делаете!? Как вам не стыдно, на священника руку поднимать!
И что вы думаете? Ребятки поутихли, отошли от меня в сторонку и так же посмеиваясь, вышли на первой же остановке.

Понятное дело, что я потом подошёл к моей спасительнице, поблагодарил её и спросил:
– Матушка, почему ты за меня заступилась? Вон ведь, здоровые дядьки едут, а никто и пальцем не пошевелил, а ты закричала?
– Батюшка, всё просто. Нас с родителями, когда мне было всего пять лет, выслали как семью кулаков на север и загнали голых и босых на болота. Нас, таких семей, там много было. Сказали так мол: хотите – живите, не хотите – подыхайте, дело ваше.

– Вот тогда, если бы не помогали мы друг другу, не заступались бы один за другого, то не выжили бы. Там и молиться научилась, все мы тогда только на Бога и надеялись, и выжили. А сейчас я даже рада, что смогла вот хоть на старости лет за священника заступиться. Так на душе светло стало...

Живём мы, сельские священники, скромно. Может перед кем и стоит проблема как и во что одеться, где и какую одежду покупать, а вот у меня такой проблемы нет вовсе. Меня полностью, за исключением белья и обуви, одевает наш "секонд хэнд". Люди приносят в храм много тряпок, что уже не хотят носить, а что-то от усопших осталось. И моя староста Нина, молодец такая, никогда не забывает про батюшку. А я человек к одежде не притязательный, за модой не гонюсь, так что за всё – слава Богу!

Но вот как-то матушка решила, что мне обязательно нужно купить зимнюю непродуваемую куртку. Ну, раз нужно, значит нужно, поехали на рынок. Там у одного армянина сторговали коричневую замшевую куртку, с зимним воротником на заклёпках, и подстёжке на молнии. Одно было подозрительно: уж больно мало торговец просил за неё. Когда мы уже отдали деньги, он мне сказал:
– Понимаешь, брат, такие куртки уже из моды вышли.
Ну, вышли, и вышли, мне всё равно, главное, чтобы куртка была тёплая и ветер не продувал. До сих пор я её ношу, сноса ей нет.

Вот однажды иду я после занятий в семинарии на автовокзал в своей новой замшевой куртке. Одел я её прямо на подрясник (видно поленился его снимать). Иду в здание областного автовокзала и краем уха слышу, как кто-то кричит:
– Нет, ну вы полюбуйтесь на этого гада! Полюбуйтесь, вот он, кровосос на нашей шее.

На вокзалах, что железнодорожных, что авто, всегда в пост-перестроечное время обитало несметное полчище бездомных алкашей, поэтому к таким крикам и разборкам все давно привыкли, и не обращают внимания. Не обратил на них внимания и я, а напрасно. Оказалось, что «гад» и «кровосос» то – это я! А причиной негодования, была моя новая замшевая коричневая куртка с искусственном зимним воротником на заклёпках.

Неожиданно подбегает ко мне нетрезвая женщина средних лет и хватается за мою куртку:
– Снимай, паразит! Люди, люди, смотрите, как эти попы нас дурят, обжирают! Смотрите, в каких куртках ходят, а мы, простой народ, что же, с голоду должны подыхать?!

Ну, думаю, попал! Вот ведь, угораздило меня в подряснике пойти, не позаботился снять его в семинарии, теперь получай!
Тётка, хоть и пьяная, а сильная и тяжёлая, повисла у меня на руке и не отпускает. Но вот здесь меня выручили другие пассажиры. Двое молодых ребят, видя в какую я попал глупую ситуацию, тут же подбежали и оторвали от меня тётку.
– Мать, – предлагают, – давай мы тебе хлеба купим?
Угомонилась...

А однажды со мной произошла ну очень смешная история. Летом иду по улице небольшого городка, что рядом с нашим посёлком. Мне нужно было зайти к одному моему знакомому, а тот жил в пятиэтажке. Подхожу к его подъезду, а возле входа в подъезд на лавочке две пожилые женщины раскладывают стопки журналов.
Заглянул, а это уже до тошноты знакомая «Сторожевая башня».

Во как, думаю, иеговисты это. Дай-ка я с ними пообщаюсь!
И забыл я, что на мне подрясник и крест. Для иеговистов – это всё равно, что для быка красная тряпка. Бабушки, в ответ на какой-то мой невинный вопрос, развернулись – и на меня. Две таки миленькие старушечки, худенькие, обе в береточках, у одной золотая фикса во рту.

Оценив ситуацию, они не сговариваясь друг с другом, вытянули ко мне свои кулачки и бросились в драку. Честное слово. Это было так неожиданно. Им не хватало только боевого клича, типа : «Банзай»! – Или: «Иегова вперёд»!

Конечно, мне ничего не стоило бы справиться с зарвавшимися пропагандистками, наверняка из числа бывших активисток 60-х, этак, годов, – но я не забывал, где на тот момент находился...

А находился я во дворе, куда как бы стекались подъезды четырёх, стоящих квадратом, пятиэтажных домов. И за мной в это время могли наблюдать десятки и десятки любопытствующих глаз. И вот представьте себе картину.
Люди с высоты своих этажей смотрят, как поп с крестом дерётся с двумя интеллигентного вида старушками. Кого обвинят, их или меня? Ну, конечно же, меня, и скажут, а если и не скажут, то подумают:

– «Совсем уже эти попы распоясались, мало им храмов, уже по дворам старух гоняют».

Ведь ни у кого не сработает, что хулиганят-то как раз эти самые «божии одуванчики». А им наверно все это лестно, – может это у них за мученичество считается, – от попа подзатыльник получить!

Так что, друзья мои, не нашёл я больше ничего лучшего, как бежать. Бежал позорно, как писал классик, «подобно лани», с предложенного мне поля боя.

Почитай, что каждый год мне приходится бывать зимой в Москве на Рождественских чтениях. Встретился там с одним знакомым батюшкой, и тот мне рассказал, что ему накануне вечером какие-то молодые люди в метро угрожали, и даже преследовать стали, хорошо, говорит, что успел до милицейского поста добежать.
– Ты вечером подрясник не одевай, разные люди в Москве живут, будь осторожен, – предупредил он меня.

Наша секция проходила в самом центре города, в Историческом музее, что на Красной площади. Работа секции подходила к концу, а музей ещё был открыт, поэтому я решил пройтись по залам посмотреть экспозицию, тем более, что всегда любил и люблю историю. Гуляю, рассматриваю разные древности, и замечаю, что за мной ходят и явно хотят заговорить, но не решаются, две ещё совсем нестарые женщины. Тогда я улыбнулся и первым обратился к ним.

Оказалось, что обе они из Петербурга, и отбывают на родину этим вечером, что-то около полуночи. Чем-то я им приглянулся, и им захотелось сделать мне приятное. Они предложили сходить с ними посмотреть балет в Большом театре.
– Это же дорогое удовольствие, девушки.
Те в ответ снисходительно улыбнулись:
– Сразу видно, что ты не театрал. Кто же из настоящих ценителей будет покупать билеты в Большой театр? – Никаких денег не хватит. Пойдем, мы тебя так проведём!

Оказывается, в билетных кассах можно попросить билет на «место неудобное», он стоит всего-то 20 рублей, правда с него ничего и не увидишь. А и не надо. Нужно подождать немного, и как прозвучит третий звонок, смело идти в зал и любезные тётеньки тебе предложат занять свободное место. Вот таким образом, я в первый раз в своей жизни смотрел балет нашего замечательного театра.

Помня наставление моего друга, я планировал разоблачиться ещё по выходу из музея. Но, когда представил себе, как затрапезно буду смотреться без подрясника на фоне людей, специально собравшихся в "Большой", то решил повременить, тем более, что был не один. А по окончании представления настолько оставался под впечатлением от увиденного, что и вовсе забыл обо всём. Потом мы гуляли по Красной площади, они рассказывали мне о своём городе, в котором я ещё никогда не был, а потом мы расстались.

Оставшись один, я спустился в подземный переход возле гостиницы Москва, чтобы пройти в метро. Странно, но вокруг практически никого не было, иду один, и вдруг, в одном из тупичков большого перехода я увидел ИХ. Наверно именно об этих людях мне и рассказывал тот батюшка. Сложно описать чувства, охватившие меня в ту минуту. Но теперь-то я точно знаю, о чём думал несчастный капитан Кук, в последние мгновения своей жизни!

Передо мной стояло с десяток молодых людей в совершенно невообразимой одежде с раскрашенными лицами и зелёными "ирокезами". Я остолбенел, молодые люди тоже замолчали и во все глаза уставились на меня. Мы стояли и с нескрываемым удивлением рассматривали друг друга. Внезапно, один из них несмело пошёл мне навстречу, и тогда я тоже пошёл к нему. Мы остановились, и как-то одновременно протянули друг другу руки. «Здравствуй», – сказал я ему. «Здравствуй», – ответил он, и мы улыбнулись.

Прошло уже несколько лет с той встречи. А я всё с благодарностью вспоминаю тех женщин из Питера, что неожиданно сделали мне такой подарок, балет «Анюта», на новой сцене Большого театра...

Рассказываю вам про тех забавных ребят, что встретил в подземном переходе, и думаю: «А может тот самый мальчик, что пошёл мне навстречу, сам сейчас рассказывает кому-то. «Представляешь. Ночь. Подземный переход, мы стоим, никого не трогаем. И вдруг, такой страшный, бородатый поп, весь в чёрном. Мы оторопели, куда бежать. А он, не поверишь, подошёл ко мне, улыбнулся и говорит: "Здравствуй"!

Иерей Александр Дьяченко

 

Рассказ «Контакт» сельского батюшки отца Александра Дьяченко
Читайте также рассказы из книги священника Александра Дьяченко «Плачущий ангел» и другие рассказы батюшки
Прототип рассказа «Контакт»: жж священника Александра Дьяченко
15.06.2009 - alex-the-priest.livejournal.com/17333.html

 

хотелось бы добавить к комментариям о целовании руки священника,об этом хорошо ответил святитель Николай сербский в своих /Миссионерских письмах/.