Вот как вершится история. Та самая, о которой написана Великая Книга – история Любви между Богом и человеком - о.Димитрий Шишкин

 

Простая история

Священник Дмитрий Шишкин

Бывают события, которые выходят за рамки повседневной жизни.
Как правило, случаются они неожиданно.
Часто – внезапная проблема, затруднение…
Реже – утешение, радость…
Но бывают события особенные…
События, которые потом осмысливаешь и переживаешь ещё очень и очень долго.
Эти события вдохновляют и оставляют след на всю жизнь…
Вот такое событие случилось недавно со мной.

На "паперти" храма - photosight.ru. Фото: alecsandrs

 
Я ещё во время исповеди заметил среди людей – как сказать? – прихожанку, не прихожанку… Женщину из того храма, где я служил раньше, два года назад. Почему я замешкался?.. Просто не знал, как точнее обозначить моё знакомство с ней.

Женщина эта – Татьяна – просит милостыню возле церковных ворот. Вот в чём дело. Но я никогда не видел её выпившей, не слышал, чтобы она ругалась матерно или вела себя развязно и безобразно. Всегда она была в платочке, стояла кротко, не заискивала, не выпрашивала копеечку, как это бывает, а довольствовалась тем, что дают. В храме я её, правда, видел редко, но всё-таки видел несколько раз… Ну, вот такое знакомство.

А, надо сказать, с тамошними «просителями» у меня отношения сложились добрые, я их любил, да и они ко мне относились неплохо. Одна беда, я стал забывать имена. Вот прям беда, честное слово. Вижу человека знакомого, знаю, что у меня с ним добрые, задушевные отношения, киваю приветливо, здороваясь, а имя вспомнить не могу, хоть убей. Или наоборот: имя услышу, а кто это – припомнить не могу, пока не увижу. Стыдно, честное слово. Но что поделаешь…

Вот так и с Татьяной. Я в лицо её сразу узнал, только имя никак не мог припомнить. А тут она ещё дождалась окончания молебна, подходит и говорит:
- Здравствуйте, отец Дмитрий. Я Татьяна, дочка Веры. Помните, на костыликах такая была?
И опять беда – не могу я вспомнить её маму. Стыд, да и только, но не могу. Соображаю лихорадочно, но – никак.
- Вот, умерла моя мамочка, – продолжает Татьяна. – Как бы нам её отпеть?
- Ну, – соображаю на ходу, – я не против. Только определитесь, где отпевать будем. В морге, дома, на кладбище?
- Да в том-то и дело, отец Дмитрий, что мы мамочку хотели бы в храме отпеть.

Тут я несколько озадачился. Неправильно это, конечно, но как-то мы отвыкли от такого отпевания. Разве что в исключительных случаях, в ответ на сугубую просьбу, либо состоятельным господам организуют такие проводы обычно. Либо особо благочестивым прихожанам. В некотором замешательстве я даже намекнул осторожно, что не обязательно непременно в храме отпевать, что большинство прихожан отпевают дома или на кладбище.

- Да дело-то вот в чём, – воодушевилась Татьяна, – мамочка моя перед смертью всё в храм просилась. «Пойдём, – говорит, – доченька, в храм. Отведи меня…» А я думала, она бредит, и говорила: «Мамочка, ты поправишься, вот мы и сходим». Вот и сходили… и Татьяна заплакала.

Почему-то мы особенно сильно любим людей не в моменты проявления их достоинств и силы, а в моменты беспомощности и слабости. Мне стало Татьяну сердечно жаль, я позвонил старшему священнику и попросил разрешения отпеть в храме, «ради Христа», добрую, бедную прихожанку. К счастью, отец сразу согласился, и мы назначили отпевание на следующий день.

 
Минут за двадцать до назначенного времени я увидел во дворе Сашку. И, вот опять… Ну, как сказать… Не поворачивается у меня язык называть этих людей бомжами. Да, они просят милостыню, живут невесть где и невесть как, но они люди, такие же как мы, только в особенных обстоятельствах… Другие, но не хуже, чем «приличное» большинство. Это точно.

Санька, надо понимать, был по жизни жиган – руки у него синие от наколок, но потом что-то случилось, прикрутило Саню, и вот все те восемь лет, что я его знаю, он передвигается на инвалидной коляске. Бывает и куняет носом – спит пьяненький где-нибудь у входа в гастроном. Но большей частью, как и все мои знакомые бедолаги, околачивается возле ворот храма.

Я Саньку давно не видел, обрадовался встрече, он тоже. Догадавшись, что он прибыл на отпевание, я опять удивился. Сколько мне приходилось хоронить «положительных» людей, к которым даже родственники не нашли нужным явиться на похороны, а тут пришкандыбал бродяга на своей коляске неуклюжей невесть откуда.
- Ты на отпевание? – спросил я на всякий случай.
- Да, вот Веру Фёдоровну пришёл проводить, – ответил Сашка. И это «Вера Фёдоровна» сразило меня окончательно.

В брутальной среде, где не слишком привечают всякую вежливость, просто так по имени-отчеству не называют. Значит, заслужил уважение человек. И я с удвоенным усердием стал вспоминать, кто же такая Вера Фёдоровна?

 
Между тем в храме закончились последние приготовления. Табуретки возле тетрапода накрыли ковром, так что получился настоящий траурный лафет.
Я стал готовиться к отпеванию. Поставил аналойчик, вынес из алтаря крест, Евангелие, требник и пошёл разжигать кадило. Почему-то я сильно нервничал, как бывает перед особенно торжественными событиями, хоть для священника отпевание – это, при всей сакраментальности, треба вполне обыденная.

«Кто же такая Вера?.. – думал я. – Ведь всех их знаю – бедолаг тамошних, но вот никак не могу вспомнить. Эх, беда… нехорошо как-то».

Наконец я услышал в храме оживлённую речь, топотание и понял, что принесли гроб. Я облачился, взял кадило, ладан и вышел из алтаря.
Людей было немного. Из «старой гвардии» Татьяна, Сашка на коляске и ещё несколько человек. Я заглянул в гроб. Там лежала худая, высохшая старушка с напряжённым, точно вглядывающимся куда-то, лицом. Я её не узнал.
То есть не то, чтобы совсем не узнал. Что-то шевельнулось в душе далёкое, позабытое, но не больше того.
Татьяна, наблюдавшая за моей реакцией, заметила горестно:
- Совсем не узнать… Что смерть делает с человеком… – И она опять заплакала.

Я начал отпевание. Не знаю, как другим священникам, а мне бывает трудно отрешиться от внешней обстановки, от осознания присутствия сосредоточенно молчащих людей, слушающих тебя и наблюдающих за твоими движениями. Тьма посторонних мыслей приходит в голову по этому поводу, и от этих мыслей трудно бывает отстраниться. И всё-таки я пытался молиться, как мог.
И вдруг, в какой-то момент в памяти моей начали всплывать картинки…

Раннее утро в храме. Настолько раннее, что за окном темно. На дворе зима, метель и лютая стужа. Я служу акафист святителю Луке. После акафиста помазываю маслицем от лампады тех немногих тружеников, кто в такую раннюю пору не поленился прийти, помолиться Богу и Его угоднику.
 
И среди пришедших почти всегда – худая женщина на костылях с измождённым, но добрым лицом. Я её знаю. Она просит милостыню. Всегда эта женщина стоит дальше всех от ворот. С «последними» – так что ей достаются лишь жалкие крохи… Но она не жалуется и не пытается перебраться поближе к «кормушке». И ещё, если подашь ей копеечку – не важно сколько, – она неспешно истово перекрестится и серьёзно, внимательно глядя в глаза, скажет всегда: «Благодарю Господа!» или «Слава Богу за всё!» Это бывает так неожиданно, даже странно – потому, что не в проброс говорится, а как-то особенно, - что невольно задержишь внимание.
 
Вот и на акафисте, когда её помажешь, она всегда говорила так же. Вообще, она была одна из всей «просящей братии», кого без зазрения совести можно было назвать прихожанкой. И я вспоминал здесь, у гроба, как она исповедовалась проникновенно, с сокрушением, как причащалась…

Но, главное – все эти обыкновенные в общем факты представали вдруг в каком-то особенном, сокровенном свете, точно только сейчас, после смерти открылось их истинное значение…

С этими «картинками» всё переменилось. И лежащий в гробу человек не был больше покойником «вообще», а близким, родным человеком. И, главное – запредельно живым! Это чувство, думаю, знакомо каждому, его не нужно объяснять. От него сердце изливается через край, так, что закончив отпевание и собираясь обратиться к присутствующим с речью, я неожиданно только и смог сказать:
- Вот, Вера… я её узнал… вспомнил… Она была, вы понимаете, да и есть… человек Божий!
Больше я говорить не смог, но, кажется, меня и так все поняли…

Потом я стоял возле гроба с дочкой Татьяной и она всё говорила, говорила.

- Я ведь не понимала её совсем… Чем она жила… «Пойдём, пойдём в храм…»
А знаете, что мне врачи рассказали? Она же в кому впала и вот – в коме продолжала молиться вслух. То есть, понимаете, человека вроде как нет, он ни на что не реагирует, лежит без сознания и вдруг – молится вслух… Врачи со всего отделения собрались поглазеть. Говорили: «Такого не бывает!» Оказалось, бывает…
А ещё раньше, когда она в сознании была, но не вставала уже…
Так вот – она всё знала: какая погода на улице, кто в храм приходил, какие события происходят… «Мощи, – говорит, – привезли…»
И действительно, в тот день мощи Димитрия Солунского прибыли, а ей об этом никто не говорил, я точно знаю…
Мамочка, милая, прости, что я не понимала тебя…

Я стоял и чувствовал словно… словно я стал свидетелем Евангелия, вы понимаете…
Это очень трудно объяснить, но это так явственно было…
Как будто на моих глазах неприметно вершится история. Та самая,
о которой написана Великая Книга – история любви между Богом и человеком!
Это было похоже на прозрение.
И это было так потрясающе, что душа замерла в благоговении.

 
Вера умерла в пятницу, а в третий – воскресный – день во всех храмах читали Евангельское повествование о богаче и Лазаре. И вот, ещё не зная ничего о случившемся, готовясь к проповеди, я в Патерике нашёл удивительные слова:

«Один старец говорил о бедном Лазаре: не видно в нём ни одной добродетели, которую делал бы он, – и только одно находим в нём, то, что он никогда не роптал на Господа, но с благодарностью переносил болезнь свою, и посему Бог принял его».

Бывают в жизни особенные события. События, которые, случившись однажды, озаряют душу святым негасимым светом. И чем дальше – тем этот свет разгорается ярче и ярче. Чтобы мы не сбились с пути, чтобы видели ясно дорогу…

Священник Димитрий Шишкин

29 ноября, 2011 • Священник Дмитрий Шишкин • Простая историяpravmir.ru/prostaya-istoriya • Православие и мир
> Священник Димитрий Шишкин > Человек > Смерть. Жизнь после смерти > Человек

Комментарии


Задайте ВОПРОС или выскажите своё скромное мнение:


Заголовок:
Можете оставить здесь свои координаты, чтобы при необходимости мы могли бы с Вами связаться (они НЕ ПУБЛИКУЮТСЯ и это НЕ ОБЯЗАТЕЛЬНО):

E-mail:
  Ваш адрес в соцсети или сайт:

Прошу ОПОВЕЩАТЬ меня на указанный выше e-mail - ТОЛЬКО при ответах в ветке ЭТОГО коммента!

Ваши рассказы помогают переносить жизненные трудности. Дают надежду. Спаси Господи.

спасибо за доброту. храни вас Господь.

после прочтения хочется стать добрее.

Батюшка Дмитрий, огромнейшее вам спасибо за такую мудрую и добрую историю. Действительно, очень хочется постараться быть добрее и терпимее к людям, не судить по их внешнему виду...
А то, что у вас такая проблемка с забывчивостью, не огорчайтесь. У меня точно такая проблема бывает. Даже очень хороших знакомых иногда забываю как зовут. Вы не одиноки.

Спаси Вас Господь, батюшка! Стыдно стало за своё высокомерие и брезгливость по отношению к "таким же как мы, только в особенных обстоятельствах". Никак не могу избавиться от этого греха.