Он любил и любит, а она - нет и ушла… - Рассказ «Спас оплечный» священника Александра Дьяченко из новой книги «Плачущий ангел»

 

Чем дальше идёшь, тем больше поражаешься, а потом привыкаешь, и больше не поражаешься,
потому что входишь в параллельно идущий поток земного и Небесного.
Как говорит мой знакомый батюшка: "мы живём на земле, а работаем на Небе"

Мозаичная икона «Спас оплечный» - Рассказ «Спас оплечный» отца Александра Дьяченко из книги «Плачущий ангел» - Он любил и любит, а она - нет и ушла…

 

«Спас оплечный»

 

По-разному приходят в храм иконы, и в связи с радостными событиями, и в связи с грустными. У каждой своя история, и тоже, иногда радостная, а порой грустная, как и у людей, с судьбами которых они связываются неразрывно.

 

Икона в интерьер не вписывается

 

- Батюшка, Вас просят выйти, - это зовет меня алтарница, матушка Вера, - там молодая пара пришла, хотят с Вами поговорить, по-моему, они икону принесли, - уточняет она.
Выхожу из алтаря.

Молодой человек показывает мне образ Пресвятой Богородицы середины XIX века в старинном киоте. Образ хорошей сохранности, словно написан всего с десяток лет назад.

- Батюшка, - обращается он ко мне, - у нас бабушка умерла, а её икона нам досталась. Вот мы и решили принести её в храм.

Конечно, радостно, что приходят такие замечательные образы, но почему они принесли её нам, а не оставили у себя как память о родном человеке. В ответ слышу:
- Эта вещь, к сожалению, не вписывается в интерьер нашей квартиры. Мы уж и так и так смотрели, ну нигде не подходит.
- Ребятки, а ведь эту икону держали в руках как минимум ещё пять - шесть поколений ваших предков. Она связывает вас с ними. Может, всё-таки передумаете, оставите у себя?- спрашиваю с робкой надеждой.
- Нет, нет, батюшка, мы уже решили, ну не выбрасывать же нам её, правда? Так что забирайте, - категорично завершили они разговор.
И ещё один образ обретает пристанище в нашем храме.

 

Семейная реликвия и другие иконы - подкачали и наказаны

 

Как-то соборовал ещё нестарую женщину, лет сорока. Она умирала, и я понимал, что дни её сочтены. Муж показывал мне иконы, что хранились у них в доме, и среди них - маленький металлический образ Пресвятой Богородицы.

«Это не просто иконочка, батюшка, это наша семейная реликвия, с ней мой дед прошёл ещё первую мировую войну и ни разу не был ранен. Его мать, а моя прабабушка, благословила ею перед уходом на фронт. А потом уже моя бабушка благословляла моего отца, когда его призвали воевать с фашистами. И ведь тоже, смотрите, как ему повезло, за всю войну ни одного серьёзного ранения».

Было видно, что он сам-то человек нецерковный, да и неверующий на самом деле, но мой приход к ним, видимо был для него последней надеждой. После исповеди, соборования и причастия умирающей, когда я уже уходил, Геннадий, так звали её мужа, протягивая мне пожертвование на храм, с надеждой спросил:
- Ну что, батюшка, она останется жить?
- На всё воля Божия, я ничего не могу вам сказать определённо, но думаю, что то, с каким сердцем причащалась ваша жена, позволяет надеяться, что её душа будет жить.
Деньги я у него не взял.

Женщина умерла, а через несколько дней, проходя мимо их дома, я увидел Геннадия. Он жёг костёр. Люди обычно сжигают личные вещи усопших. Он заметил меня и крикнул, чтобы я подошёл. Когда я подошёл к костру, то увидел, что горят иконы, те, что стояли в их доме.
- Не знаю только, что делать с этой «железкой», - он протянул руку, на ней лежала их семейная реликвия, тот самый образ Пресвятой. - На помойку выбросить, рука не подымается. Утопить? - Не знаю.
- Отдайте её мне, попросил я.
Он легко, и даже как-то с видимым облегчением избавился от образа.
- Он будет находиться у меня в алтаре, и в любой момент вы сможете его забрать назад.
Как хорошо, что я не взял тогда его деньги.

Где-то, спустя год, я увидел его на велосипеде, он ехал мимо храма на дачу.
- Геннадий, - окликнул я его. - Ваша иконочка у меня, не хотите ли забрать?
Он отрицательно помотал головой.
- Тогда я отдам её в надёжные руки, вы не против?
- Делайте с ней что хотите, - ответил он, не останавливаясь и не сходя с велосипеда.

Сейчас она находится у одного моего друга. Ему приходится много ездить, встречаться с людьми. Когда я передавал ему образ, то рассказал его историю. Мой друг взял в руки икону, благоговейно поцеловал её и положил в карман пиджака напротив сердца. Я знаю, что он с ней никогда не расстаётся.

 

Возлюбленная тихо скрылась, оставив нелюбимого мужа умирать от тоски

 

А однажды, по дороге из храма в посёлок меня остановил мужчина лет 35-ти.
- Батюшка, нам икону продали, очень дёшево. Такая большая старинная икона, как нам сказали, это «Спас оплечный». Надеялись, что дома у нас получше станет, а только наоборот всё ухудшилось. Может она ворованная?
- Всё может быть, - отвечаю.
- Я хочу икону «Спаса» принести в храм. Возьмете?
- Конечно возьмём - приносите.

 
Потом, время прошло, я уже и забыл о том разговоре, но, вновь столкнувшись с этим человеком - вспомнил. Правда, только после того, как он снова первым заговорил со мной.
- Батюшка, совсем у нас плохо. Я скоро обязательно принесу «Спаса».

 
Принёс он его только месяца через два. Меня в это время в храме не было, но мои матушки мне рассказали: как этот мужчина поставил образ на столик и произнёс, обращаясь к нему, словно к живому:
- «Ну вот, ты снова в храме, я думаю, что тебе здесь будет хорошо, это будет твой новый дом».
А потом, повернувшись к моим помощницам, сказал:
- Попросите батюшку помолиться об Ольге, это моя женщина, она пропала.
На расспросы он вновь повторил, словно сомнамбула:
- Ольга пропала, ушла из дома и не вернулась, документы, деньги, вещи на месте, а её нет.

Мы молились об Ольге, но только тот мужчина в храм больше не пришёл.

 
После этого события прошло наверно года три, и я как обычно по вторникам поехал в область в семинарию начитывать лекции своим студентам. Утром был небольшой туман, да ещё торфяники горели, поэтому ехал осторожно. У меня тогда был ижевский москвич ("Каблук"), так что и при желании на нём особенно не разгонишься. Уже отъехав от дома более тридцати километров машина внезапно вошла в полосу сплошного тумана. Никогда: ни до, ни после - я не видел такого тумана. Он действительно был совсем как молоко - такое впечатление, что лобовое стекло мне оклеили белой светонепроницаемой бумагой. По инерции, резко скинув скорость, я ещё ехал вперёд, но куда ехал на самом деле, - понять не мог.

Вдруг вижу, навстречу мне появляются контуры горящих фар, и понял, что вышел на встречку. Резко повернул руль вправо и пополз в сторону кювета. Интересно, что я не мог различать границу асфальта и гравийной отсыпки обочины. Остановился, горят все огни, думаю, пережду, но не тут-то было. Вижу, прямо в меня дрейфует такой же бедолага. Пришлось выйти из машины и лечь ему на капот, чтобы он меня увидел и отвернул. Потом я снова поехал потихоньку вперёд, стоять при таких обстоятельствах было ещё опаснее, чем ехать. Вдруг слева меня обгоняет высокий белого цвета автобус с метровыми «стопами». Я пристроился за ним, как за маяком, и мы «помчались» со скоростью километров в двадцать в час. Потом он вдруг резко затормозил, - остановился и я. А на свет огромных фонарей автобуса встали и те, что шли за нами.

Образовался затор, мы стояли и видели, как проехали скорые, пожарные. Пока ждали, я достал канон своему святому и стал читать. Только окончил молитву, как моя дверь со стороны пассажира открылась, и я увидел голову местного жителя:
- Мужик, - говорит он мне, - ехай назад, там впереди, - он махнул рукой, - разгребать на целый день, - так что ехай!
- Как же я поеду? Ведь меня по встречке снесут?
- Не снесут, вся трасса перекрыта.
Потом из новостных сообщений я узнал, что в этом месте столкнулось более пятидесяти автомобилей. А мы с автобусом были первыми, на ком прекратился этот счёт, правда, слава Богу, жертв было (для такой аварии) немного.

Разворачиваюсь и снова еду в тумане, но уже в противоположную сторону. Хорошо, когда кто-нибудь идёт у тебя перед носом и указывает путь, но я был один. И вдруг, мне на капот точно так же, как и я делал, ложится мужчина.
- Друг, довези до Н., - он назвал районный городок, - в ГАИ надо. Я тут в аварию попал, документы на страховку оформляю.
Я обрадовался, и мы общими усилиями благополучно выбрались на свежий ветер.

- Представляешь? За месяц я три машины разбил. И все на левых поворотах - вот не везёт.
- А ты бы их освятил, машинки-то, да как на поворот вставать, ещё бы и помолился.
- Да я в Бога верю, ты не подумай. В церковь иногда захожу, а года три назад так даже икону старинную пожертвовал в храм, - и он назвал наше село.
- А какую? - спрашиваю. «Спас оплечный», - отвечает.

Мы едем, и я вспоминаю этого человека, и у меня всплывает имя Ольги.
- Слушай, - говорю, - а Ольга нашлась?

Он медленно повернул голову ко мне и посмотрел на меня широко открытыми глазами, то ли от удивления, то ли от ужаса.
- Нет, нет, не подумай, я не фокусник и не колдун, я священник того самого храма, куда ты передал икону. Мы молились о ней, ты же просил. Так нашлась Ольга?

Он вздохнул, и заговорил. Было видно, с каким трудом ему давались эти слова:
- Где я только её не искал, все больницы от областного центра до Москвы прошёл, все морги, всех неопознанных погибших. Не нашёл, отчаялся уже, волком выл.
Потом подсказали, на телевидение артисту Кваше написать.
И через год ночью она позвонила и говорит:
«Не ищи меня. Я просто ушла, не могу я так больше, без любви. Прости, но я не вернусь».
И положила трубку. Даже документы не попросила выслать.

Мы подъехали к месту, куда направлялся мой попутчик. Он вышел из машины, и пошёл было, но потом вернулся и протянул мне бумажку в сто рублей.
- Зачем, спрашиваю, не нужно, мне же всё равно по пути.
- Да нет, это помолись за Ольгу, не знаю как это у вас в церкви называется - сорокоуст?
Твоя молитва быстрее дойдёт. И, пожалуйста, поставь свечу нашему с ней «Спасу» - пускай у неё всё будет хорошо.

 
PS: "Почему им с иконой Спаса не жилось? - Она была краденая что ли?"
- Я не видел Ольги, да и с мужчиной её мало разговаривал на эту тему. Но понял, что они и раньше стояли на грани развода, может когда предложили им икону, то понадеялись на вмешательство высших сил. А семья уже трещала по швам, отсюда они могли предположить, что образ украден, раз нет улучшений в семье...
В конце концов разрыв произошёл, - кто там был виноват, - один Бог знает...
Ольга (я не менял её имени) - ушла и пропала. Может уже где-то было подготовлено место.

Да, скорее всего - подготовилась и было куда ехать. Я встречал таких людей: помню одну молодую женщину из Украины, находящуюся под подпиской о невыезде, взял ее молодой купец, да и увёз безо всяких документов, да ещё и женился на ней - сегодня можно всё!

Муж Ольгу не смог найти. Он любил, а она - нет. И он за эти годы, тоскуя по ней, не стал её осуждать и ненавидеть, а продолжал любить.

И честно говоря, мне бы хотелось, чтобы Ольга прочитала этот пост,
- может одумается и вернётся,
он-то видимо до сих пор один, ждёт её.

Иерей Александр Дьяченко

 

Рассказ «Спас оплечный» из новой книги священника Александра Дьяченко «Плачущий ангел»,
опубликованной в издательстве «Никея», Москва, 2011, 256с.
Прототип рассказа: жж священника Александра Дьяченко - 08.04.2009 - alex-the-priest.livejournal.com/13128.html

Комментарии


Задайте ВОПРОС или выскажите своё скромное мнение:


Заголовок:
Можете оставить здесь свои координаты, чтобы при необходимости мы могли бы с Вами связаться (они НЕ ПУБЛИКУЮТСЯ и это НЕ ОБЯЗАТЕЛЬНО):

E-mail:
  Ваш адрес в соцсети или сайт:
Прошу ОПОВЕЩАТЬ меня на указанный выше e-mail - ТОЛЬКО при ответах в ветке ЭТОГО коммента

Это, думается мне, и не любовь вовсе. Сложно обозначит это чувство словами.
Пока муж Ольги искал ее по больницам и моргам - все ей простил, а простивши - забыл и свою обиду и зло.

Когда переживаешь такой облом (неожиданно ушла, ушел...) - вот как со мной случилось:
хочется спрятаться от людей, никого не видеть и тем более не слышать (как поносят того, кому ты был верен и предан).

В своем случае я сказала, что мой жених погиб. Когда, спустя два года, открылась правда, - меня никто даже не осудил. Двадцать лет я не могла избавиться от душевной трамвы.

Я училась в институте, - а он служил в морфлоте - в штабе, в городе. А там же солдатки служили.

Отношения у нас с ним были, разумеется, чистые. Тогда это была для многих пар норма. Видились крайне редко. Между городами семьсот км было.

Парень был хороший, - вот солдатка (на восемь лет старше его) и окрутила понятным способом.

Меня раздавило не то, что он женился на другой, а то - что струсил и не рассказал правду. Разорвав отношения, он поступил правильно - любовь к нему я себе придумала. Но это я поняла позже. Мы встречались, он признавался в любви, просил прощения, хотел все вернуть. А мне даже прикосновения к руке были неприятны.

А вот слезы еще двадцать лет лила по тому чувству, которое к нему сама же и придумала. Лет шесть как его уже нет, я и узнала случайно об этом. Никогда о нем ни у кого не спрашивала, но помнила о нем всегда.

Он очень был земным. Учились в одном классе, стали встречаться после школы. И, когда одноклассники узнали, - у всех был шок: "Ты и он... - что может быть между вами общего? Да ты знаешь, кто были в тебя влюблены, да боялись подойти?"

Кто знает - какой плод даст только что посаженное дерево?..

Что касается мужа Ольги - в сердце у него осталось место, где была любовь, и свечу ставит в память об этой любви...
Также и я, бывая в Храме, не забываю поставить свечу...