Саня!… Там всё другое… Там нет зла… Там другой воздух, другие люди! - Рассказ «Красные маки Иссык-Куля» отца Александра Дьяченко

 

«Красные маки Иссык-Куля»

 

- А ты, Саня, - Человек!… Уважаю…
Эх, Саня!.. Там всё другое… Там нет зла… Там другой воздух, другие люди… Все они добрые и улыбаются друг другу…
Иерей Александр Дьяченко

 
Жемчужина Киргизии - высокогорное озеро Иссык-Куль
Жемчужина Киргизии - высокогорное озеро Иссык-Куль

 

Один мудрый человек, некогда живший в Китае, однажды сказал, что после пятидесяти жизнь у мужчины только начинается. Что имел ввиду мудрый китаец никто не уточняет, а потому и понимает это каждый как хочет. Кто-то заводит любовницу, а некоторые почитатели китайской философии и вовсе меняют старых жён на ровесниц своим дочерям. И совершают этим большую ошибку.

Ну, вы сами подумайте, что будет со старым, повидавшем виды мотором, если в нём заменить отработавшую деталь на совершенно новую. Или, что тоже самое, нашить на ветхую одежду заплату из небелёной ткани.

Мотор окончательно выйдет из строя, а ветхая одежда придёт в совершенную негодность. Тот же конец ждёт и радикалов, сделавших неверные выводы из изречения мудреца.

 
А я его понял, этого китайца, когда ранним июльским утром зазвонил телефон и дочь измученным, но безконечно счастливым голосом поздравила меня с моей новой ипостасью:
– Папуля, ты стал дедом!

Правда, в тот момент только умозрительно, а вот, когда в роддоме взял на руки этот крошечный спящий комочек и осторожно прикоснулся губами к его пушистому затылку, вот тогда уже и практически. Две маленькие-маленькие ножки, с комфортом разместившиеся на моей ладони, творили во мне новую реальность.

Вернувшись домой, первым делом отпечатал большую фотографию малышки и, поместив в целлофановый файл, прикрепил на дверь холодильника. Тот стоит у меня в комнате, а потому я могу постоянно любоваться моей внучкой.

Ребёнок появился на свет в тяжёлые дни, когда Москва, и не только Москва, задыхались от удушливого смога. Не имея возможности уехать из города, мой ребёнок страдал от жары и духоты в наглухо задраенной клетушке громадного человеческого "пчельника" на улице, прости их Господи, 26-ти Бакинских комиссаров, а я страдал здесь, у себя в деревне.

Всякий раз, подходя к фотографии, дед (то есть я) словно заклятие, с чувством, произносил что-то наподобие:
- Моя ты ласточка, бедный мой ребёнок. И скорее всего от безсилия и невозможности что-либо изменить, всякий раз открывал холодильник, и что-нибудь оттуда съедал...

 
Силу любви измерить невозможно, каким прибором её измеришь, зато можно посчитать число раз хлопающей дверцы холодильника, что матушка и сделала. И стоило мне только произнести: «Моя ты, ласточка», - как тут же в ответ раздавалось неизменное:
– Отойди от холодильника!

Поначалу для меня было загадкой, как она узнаёт, что именно в этот момент я берусь за ручку дверцы. Даже оглядывался кругом, может, где-то в зеркале отражаюсь?

А потом понял, и в дальнейшем - любить приходилось молча!
И ещё матушка добавляла масла в огонь:
- Я, - говорит, - сталкивалась с «сумасшедшими» бабушками, сама такая. Но с фактом «сумасшествия» дедушки встречаюсь в первый раз.

Со временем, слава Богу, смог и пожары закончились, но, как известно, беда не ходит одна: у ребёнка начались газики и колики. И снова разрывается дедово сердце и побуждает к мысли, как помочь тому ненаглядному комочку с пушистой макушкой. Узнаю, что в этом деле многое зависит от рациона кормящей мамочки. Ей нужно есть мясо индейки, но кто побежит в магазин за индюшатиной, кто будет готовить из неё котлеты, набивать фаршем зелёные перцы? Понятно кто. Но чтобы загрузить матушку продуктами, и отправить её в столицу, нужно ещё и найти эту самую индюшатину, мы-то не в Москве живём.

- Батюшка, - это моя жена, - давай завтра после Литургии съездим в N-ск, помнится, у них в «Ашане» индейкой торговали.
- Ну что же, в N-ск, - значит в N-ск.

Я хорошо знаю этот город, ещё бы, целых десять лет проработал на тамошней железнодорожной станции. Спасибо тебе добрый город, в трудную минуту ты дал мне кусок хлеба. Правда этот кусок доставался тяжёлым трудом, но вспоминаю то время хорошо, может, если бы не было тех десяти лет, я бы и не стал тем, кем стал.

Въезжаем в город, идёт четырёхполоска, вокруг всё знакомые места. Вот здесь, где-то в этих домах, уже точно и не помню, заходил к баптистам, это было в самом начале моего духовного поиска. Вспоминаю их с большой теплотой, эти люди когда-то научили меня читать Евангелие.

А вот здесь... - И меня словно пробивает током. Да-да, именно здесь я в последний раз видел Генку Булыгина, мы работали вместе с ним в одной бригаде. В тот вечер я стоял на этой остановке в ожидании рейсового автобуса. И вдруг вижу Генку, он шагает прямо по середине проезжей части, по двойной сплошной. И ему плевать, что спешит поток машин, он идёт и смотрит не на дорогу, а куда-то вверх. Мне стало жутко, не может человек в нормальном состоянии спокойно идти среди мчащихся автомобилей. Скорее всего, он пьян, но Булыга даже не качался. Двухметрового роста, с широченными плечами. У него не было фигуры гимнаста, скорее он напоминал собой громадный шкаф, и этот «шкаф» шёл, тяжело перенося тяжесть своего тела с одной ноги на другую. Догоняя его, машины резко тормозили, и старались объезжать не задев.
Опасаясь, что он меня заметит, я инстинктивно прижался спиной к каменной стене остановки. Но он не увидел, он вообще никого видел, потому, что смотрел куда-то вверх, над крышами домов.

На работе у нас Генку побаивались из-за его громадности и непредсказуемости. У него был такой вид, что встреть бы я его где-нибудь в подворотне, ему и говорить бы ничего не пришлось, я сам и без лишних слов отдал бы ему кошелёк. Человек огромной силы, он легко исправлял неценра, одной рукой поднимая вагонную сцепку.

Не помню, чтобы Булыга когда-нибудь улыбался. В свободную минуту степенно, не говоря ни слова, садился за стол играть в карты. Играя сосал беломорину, периодически, раз за разом зажигая потухшую папиросу. Вокруг Генки постоянно, словно прилипалы вокруг акулы, кружились почитатели. Потому, если все места за игровым столом были заняты, кто-то немедленно вставал и уступал ему место:
- Гена, пожалуйста, садись, я специально держу для тебя местечко. Если «прилипал» за столом никого не оказывалось, ему достаточно было только сказать кому-нибудь:
- Свали, - и тот немедленно уходил.

 
Самое начало 90-х, время крушения устоявшегося прошлого и начало всеобщего хаоса и неразберихи. Но заводы ещё работали, и по железке шла основная масса перевозимых по стране грузов. Это потом, уже после повальных грабежей на железной дороге, люди стали предпочитать автомобильный транспорт. С тех пор множество громадных тяжёлых фур заполонило собой все наши автотрассы.

А мои товарищи предпочитали «брать» цистерны со спиртным. Спирт шёл такими объёмами, что никто и не видел большой беды в том, если рабочий человек и зачерпнёт ведёрко-другое из многотонной бочки. Убытку немного, и социальная справедливость, вроде как - восстанавливается.

Этот шальной спирт погубил тогда многих. Жители близлежащих селений тоже спешили к нам со своими сосудами. Людей отгоняли, но бывало, что и им перепадало. Как-то на запасной путь для ремонта колёсной пары загнали одну такую бочечку. Весть о ней моментально разнеслась по всей станции, и народ потянулся. Запасная ветка располагалась немного в стороне от других путей, и её особо не охраняли, потому и черпали из неё бесконтрольно в течение нескольких дней.

Потом пришли какие-то люди и стали спрашивать, не видали ли мы женщину, такую вот, и описывали как она выглядела и во что была одета. Только разве тут всех упомнишь? Любителей выпить возле бочки отметилось множество. Но женщину, в конце концов, нашли, надышавшись по неосторожности спиртовыми парами, она потеряла сознание, упала в цистерну и утонула.

А народ-то не в курсе и пьёт спиртовую настойку на человечине. У нас ещё оставался этот спирт, когда мы узнали, где нашлась пропавшая женщина. Кто-то из наших, помню, предложил: - Мужики, давайте его выльем, противно как-то. Но Генка, спокойно разбавив спирт в кружке, сказал:
- Ишь, чистоплюи. Пейте! Зараза к заразе не пристанет, - и выпил.
Этот случай ещё больше отвратил меня от Булыги.

 
В воскресенье после службы по дороге в N-ск проезжаем через городок, что рядом с нашим посёлком. Пару лет назад в нём прямо на трассе открыли небольшую «Пятёрочку». Предлагаю матушке:
- Давай остановимся, может, здесь мясо поглядим?
– Думаю, не стоит напрасно терять время, едем в «Ашан», там уж наверняка.

Мы ищем где купить бедро индюшки. Матушка хочет приготовить фарш и набить им зелёные перцы. Грудку мы уже покупали и крутили из ней котлеты, но для перцев грудка не пойдёт, нужно чтобы фарш был хотя бы немного пахучим.

Прежде я ещё никогда не бывал воскресным днём в таком большом супермаркете. Уже возле магазина, во время безплодных попыток найти свободную парковку, я дал себе слово приезжать сюда только по будням. Потом всюду искал свободную тележку, и вот, наконец, мы попадаем в сам магазин. Наверно Мальтусу его теория о грозящей планете перенаселённости, со всеми вытекающими из этого факта последствиями, пришла во время точно такого же посещения современного ему супермаркета. Безконечные вереницы снующих тележек, до краёв наполненных множеством лотков, пакетов, коробок. Как же мы много едим однако! (а особенно когда волнуемся). И семьи вроде небольшие, а продуктов закупается превеликое множество. Содержимым одной такой тележки можно неделю кормить какое-нибудь африканское племя средней величины, а мы берём всё это из расчёта на трёх, ну, предельно - на четырёх человек.

И ещё, смотря на это множество людей, я понял, что индюшатины нам не найти. И точно, какая тут может быть индейка, если куриные голени разлетаются, словно мороженое при плюс тридцати:
- Бедная моя ласточка. Не нашёл дед для тебя индюшатины, а значит с маминым молочком придут к тебе злые аллергены. И снова, несчастный мой ребёнок, у тебя разболится животик. Ты будешь плакать там, в Москве, а дед безмолвно страдать возле своего холодильника.

 
От Булыги, да и от всех остальных, я старался держаться подальше. Работа составителя - тяжёлая, с непривычки и отсутствия навыка к физическому труду первые полгода моя телогрейка не просыхала от пота. Ребята в бригаде, если было нужно, всегда приходили на помощь, но и с их стороны я не видел желания взаимного общения.

А причиной всему было то, что я постоянно носил при себе Новый Завет, и как только выдавалась свободная минутка, открывал и читал его где придётся. Помню, однажды Булыга смотрел-смотрел в мою сторону, и, наконец, спросил:
- Сектант, что ли? Я не стал рассуждать с ним по поводу моих духовных исканий, и просто ответил:
- Да, что-то типа того.

С тех пор за мной прочно закрепилось прозвище «сектант», зато уже никто не приставал с предложением выпить, или перекинуться в картишки. А главное это объясняло, - почему я не ворую!

 
Однажды летом иду на работу в вечернюю смену. Мой путь на электричку всякий раз проходил мимо институтских дач. Так вот иду и вижу старика. Тот вышел из своего крошечного домика и что-то мастерит на пороге. Когда он посмотрел на меня своими старческими безпомощными глазами, я, как это принято во всех деревнях, поздоровался с ним, словно со старым знакомым. Старик тоже приветливо кивнул мне в ответ. Иду дальше и, вспоминая отца, думаю про стариков:
- Дорогие вы наши, живите долго, радуйте нас самим фактом вашей жизни, дайте нам подольше ощущать себя детьми.

Этот старик всё никак не уходил у меня из головы, и на работе во время обеда я зачем-то рассказал о нём остальным. Все промолчали, правда, никто и не посмеялся. Работы в ту ночь было мало, ребята спали, а я вышел из будки полюбоваться рассветом. Солнце вставало у нас прямо над большим намывным озером, окружённым зарослями камыша, и, отражаясь в воде, превращало всё вокруг в огромный солнечный костёр.

Вдруг слышу шаги, оборачиваюсь и вижу Булыгу. Он подошёл вплотную и протянул мне свою огромную ладонь:
- А ты - Человек, уважаю, - и впервые обратился ко мне по имени. – Ты чего не отдыхаешь?
– Любуюсь, - отвечаю, - жалко проспать такую красоту.

Мой товарищ улыбается, кстати, я тогда, чуть ли не в первый раз увидел его улыбку.

– Да, красиво, я тоже люблю природу. Ты знаешь, я ведь не местный, и родился не здесь. Моя родина далёкая Киргизия. Маму по окончанию института направили работать во Фрунзе, там она и встретила моего отца. Он тоже русский, но из тамошних местных.

Мы постоянно жили в городе, а в мае и на всё лето отец отправлял меня к бабушке на Иссык-Куль. Ты что-нибудь слышал про Иссык-Куль? Я говорю:
- Фильм такой есть: «Алые маки Иссык-Куля».
Генка доволен: - Точно, у нас снимали.

 
И он стал рассказывать о чудесном горном озере с прозрачной зеленоватой водой. Он говорил о горах Тянь-Шаня, о лесах в предгорье, о стадах пасущихся овец, о рыбинах, что ловили они с отцом в горных речках. Но самое главное, словно делясь со мной сказочными драгоценностями, он заговорил про красные маки.

– Саня, ты не поверишь, целые долины из красных маков, они растут сами по себе, их никто не сеет. Ты бежишь и врезаешься в них, словно ледокол в льдину, а потом плывешь по красным волнам. Они хлещут тебя по лицу, а когда подрастаешь, по груди, а потом уже только по рукам. Падаешь на спину, лежишь и долго-долго смотришь через красные лепестки на солнце и бездонное небо.

Саня!.. Там всё другое, там нет зла, там другой воздух, другие люди. Все они добрые и улыбаются друг другу.

 
Я слушал Булыгу и не верил своим ушам. Генка может говорить такие слова и даже строить из них длинные фразы. Его лицо, преобразившись, перестало быть угрюмым и страшным. Передо мной стоял поэт. Иногда, из-за нахлынувших чувств ему не хватало слов, и он, активно жестикулируя, помогал себе руками.

Генка рассказывал, что когда ему исполнилось двенадцать лет, трагически погиб отец, и мама, тяжело заболев, вместе с мальчиком вернулась в Подмосковье. Они жили в семье его пьющего дяди. Мать, постепенно теряя разум, оказалась в интернате для умалишённых. А мальчик продолжал жить у родственников. Сам дядька мужик неплохой, но пьющий, а из-за этого в семье возникало множество проблем. Поэтому в армию Булыга ушёл с радостью, лишь бы больше не слышать постоянную ругань домашних.

После армии женился и вошёл в дом жены примаком.
- Живу здесь уже дольше, чем когда-то жил во Фрунзе, а всё никак не привыкну к этим людям. Тёща с женой регулярно отоваривают талоны на крупу и макароны. У нас весь дом забит мылом, солью, спичками. Крупы портятся, кругом летает моль. Одно выбрасывается, другое завозится.

Зачем? Жить только ради утробы скучно.

Узнали, что на железке воруют, так и требовать начали, мол, неси спирт, торговать станем. Я не выдержал, и поднадавал однажды и жене, и тёще, те в ванной закрылись и орут на весь дом: «Помогите, убивают»! Милиция приехала, трое суток дали.

И если бы это только у меня одного. Вон, на днях встречаю, - и он назвал имя нашего товарища, - идут с женой под ручку, она у него женщина культурная, в банке работает. Он накануне отгул брал, на рыбалку ездил. Так не он, жена интересуется, мол, ночью удалось чего стащить?
– А спирт, - говорит, - брали?
– Брали, - отвечаю.
И она с таким сожалением:
- Наверное, вкусны-ы-ый. И к мужу:
- Люди дело полезное делают, о семьях заботятся, а у тебя, дуралея, одна рыбалка на уме.

Кругом одно пьянство, я и сам, замечаю, втягиваться начал. Уже не могу после смены, чтобы не набраться. А выпью, так нутро злобой наливается, и ещё больше тянет в себя залить. Сил нет сопротивляться, чувствую что погибаю.

Тут, знаешь, чего я надумал? Хочу назад вернуться, в Киргизию. У меня там от бабки на Иссык-Куле дом остался. Осенью беру отпуск и махну на разведку. Посмотрю как там с работой, чем заняться можно, и наверно уеду. Мать с собой заберу, ей там легче станет. Поверишь, спать ложусь, глаза закрываю и вижу эти безкрайние поля красных маков. И снова бегу по ним, словно в детстве.

Кстати, не хочешь мне компанию составить? Соглашайся, с табельщицей договорюсь, и рванём мы на Иссык-Куль. Маки, правда, уже отцвели, зато всю остальную красоту я тебе покажу. Уверяю тебя, ты полюбишь эти места, да так, что и возвращаться не захочется. А главное, поймёшь, что значит почувствовать себя счастливым!

 
И действительно договорился (у меня не хватило духа ему отказать). Да и зачем отказывать? Когда ещё удастся побывать среди такой красоты?

 
Вот вскоре после этого разговора я и увидел Генку, идущим по дороге среди машин. Шофера, обгоняя, что-то ему кричали, а он, словно это его не касалось, продолжал упрямо идти по проезжей части, до тех пор, пока вовсе не скрылся из виду.

Этой же ночью он заявился пьяным на работу, переоделся, взял канистру и пошёл искать спиртовую бочку. Нашёл её в транзитном парке, забрался наверх, и хотел уже было сорвать крышку, но не учёл, что в отличие от сортировки, где мы постоянно работали, в транзитном парке натянуты провода высокого напряжения. Может, человек моего роста до них бы и не достал, но двухметровому Булыге они легли точно на переносицу.

Только под утро на Генку случайно наткнулся кто-то из охранников. Удивительное дело, но его сердце работало. И проработало ещё целый день, хотя мозг был уже мёртв.

 
Не знаю как матушка, но я возвращался из N-ска в подавленном настроении, объездили весь город, а индейки так и не нашли. С какими глазами я подойду к холодильнику? Едем мимо нашей «Пятёрочки», и снова предлагаю матушке остановится, но так, больше для очистки совести. Она соглашается, и о чудо! На одной из полок нас, словно, дожидается одинокая стопка из двух лотков обвалованного бедра индейки. Свежайшее охлаждённое мясо, именно такое, какое мы полдня искали в N-ске.

Этим же вечером кручу фарш из индейки, а в голове почему-то крутится:
«красные маки Иссык-Куля, красные маки Иссык-Куля…».

Да что они ко мне привязались? И снова вспоминается Генка, как он чуть было не увёз меня в горы Тянь-Шаня, и его слова:
- Там ты поймёшь, что такое почувствовать себя счастливым!

Не знаю, Гена, попаду ли я когда-нибудь на Иссык-Куль, тем более в мае месяце, когда зацветают красные маки? Скорее всего, мне их никогда не увидеть...

Только я и без них чувствую себя счастливым. После появления внучки - такое состояние, будто вернулся назад ровно на четверть века, - в дни, когда у меня родилась дочь, и всё ещё только начиналось..

 
Одного только не пойму, зачем меня сегодня в холостую прогоняли в N-ск? Ведь у Господа просто так ничего не бывает, во всём есть свой смысл.

Стоп! Гена, ты же погиб где-то в эти дни. Точно-точно, в двадцатых числах августа. Значит, вот зачем я катался - чтобы вспомнить о тебе! А ведь ты у меня даже в помяннике не записан.
И оставив крутить мясорубку, пошёл и записал в своей тетради "за упокой": «Геннадий», открыл скобки, и хотел было написать «Булыга», но потом подумал и вписал «Иссык-Куль».

Священник Александр Дьяченко

 
Рассказ «Красные маки Иссык-Куля» сельского батюшки отца Александра Дьяченко
Читайте также рассказы из книги священника Александра Дьяченко «Плачущий ангел» и другие рассказы батюшки
Прототип рассказа: жж священника Александра Дьяченко
26.08.2010 - alex-the-priest.livejournal.com/36548.html

 

Комментарии


Задайте ВОПРОС или выскажите своё скромное мнение:


Заголовок:
Можете оставить здесь свои координаты, чтобы при необходимости мы могли бы с Вами связаться (они НЕ ПУБЛИКУЮТСЯ и это НЕ ОБЯЗАТЕЛЬНО):

E-mail:
  Ваш адрес в соцсети или сайт:

Прошу ОПОВЕЩАТЬ меня на указанный выше e-mail - ТОЛЬКО при ответах в ветке ЭТОГО коммента!