Рассказ «Пять минут» священника Александра Дьяченко из книги «Плачущий ангел» - А ты в Христа, как в Бога, веришь? - Теперь верю

Герои ВОВ 1941-1945, партизаны, "сын полка", юный герой-орденоносец - В нашем поселке жил ветеран Великой Отечественной Войны дядя Саша - Рассказ «Пять минут» отца Александра Дьяченко из книги «Плачущий ангел» - А ты в Христа, как в Бога, веришь? - Теперь верю!

Говорят, что те, кто так и не собрался покаяться в своих грехах при жизни, лелеют там единственную мечту – вернуться хотя бы на 5 минут вновь в тело и совершить покаяние. Потому что это можно сделать только здесь.

Человек может и не верить Христу, прожить жизнь как стрекоза, которая не задумывалась о грядущей зиме, а встретившись лицом к лицу с Небом, испытать великое разочарование.

Вступив в вечность, человек, который её отвергал, вынужден менять свою точку зрения. Для него наступает период знания, а вот период веры и надежды уже не наступит никогда. А там в цене – только вера, расцветающая Любовью, а не знание с его констатацией факта. При этом можно ссылаться на авторитет святителя Игнатия Брянчанинова и других учителей Церкви, но у меня имеется опыт и несколько другого порядка. Вот о нем я и хочу рассказать.

* * *

Как-то, зимой, года 2 назад, после окончания всенощного бдения (то есть после 8-ми часов вечера), когда мы уже собирались уходить, в храм зашли мужчина и женщина, оба лет сорока.

– Не сможешь-ли, батюшка, окрестить нашего отца? – спросили эти люди, оказавшиеся родными братом и сестрой. – Он умирает и просит совершить Таинство немедленно.
– Конечно, – ответил я, – куда едем?
– Он хочет совершить крещение в храме.
«Странно, – подумал я, – здоровые до храма никак не дойдут, а тут умирающий собрался. На руках они его, что ли, понесут? Хотя, это их личное дело».
– Хорошо. Я буду вас ждать.

Через полчаса в церковь, сопровождаемый своими детьми, бодро вошел пожилой мужчина в синем спортивном костюме. «Что-то он не очень похож на умирающего», – подумалось мне. Дело в том, что в таких случаях мы крестим «по скору», – это специальный чин для того, чтобы успеть окрестить человека, когда его жизни что-то угрожает.

– Постойте, – говорю, – ребята, ваш папа, чувствует себя достаточно бодро, может, отложим крещение до следующего раза, согласно расписанию. Мы подготовим человека и окрестим его торжественно большим чином.

Но мои собеседники были непреклонны: – Батюшка, отец только кажется таким бодрым, он уже было умер, и потом вдруг, пришел в себя и потребовал вести его в церковь. Пожалуйста, крести, мы потом тебе все объясним.

Я подошел к старику и спросил: – Скажи, отец, ты сам хочешь креститься, или они, – я показал в сторону его детей, – заставляют тебя?
– Нет, я сам хочу принять крещение.
– А ты в Христа, как в Бога, веришь?
Теперь верю, – ответил он.

После совершения Таинства старик без помощи детей покинул храм. На следующий день мы служили Божественную Литургию, и в конце службы, как и было условлено, старика привезли на Причастие. В храм вчерашний наш знакомец уже не вошел, а его под руки тащили дочь и сын. Человек принял Причастие и перекрестился. Потом его привезли домой, положили на кровать, он потерял сознание и окончательно умер.

Перед отпеванием брат и сестра рассказали мне следующее:

Старик, я уже не помню его по имени, был всю свою жизнь ярым коммунистом. Ни о какой Церкви, Боге и прочей «чепухе», он, естественно, никогда и не думал. Когда дети просили его креститься, он вынимал свой партбилет, показывая профиль Ильича, и говорил: «Вот мой бог»! Даже заболев неизлечимой болезнью, отец отказывался креститься. Человек он был добрый, в семье его любили и хотели молиться о нем и в дни его болезни, и после кончины.

Умирал он у них на руках, уже перестал дышать, лицо начало приобретать соответствующую бледность. Вдруг, отец вновь задышал, открыл глаза, сел и потребовал: «Крестите меня немедленно»!

Что с ним произошло, почему вернулся к жизни? Он так никому и не рассказал….

* * *

В нашем поселке жил ветеран Великой Отечественной Войны дядя Саша. Маленький, с темными густыми бровями и неизменной улыбкой на лице. Ходил он в одном и том же костюме серого цвета. Жил вдовцом, дочери разъехались, но внешне старик всегда выглядел аккуратно. Любил дядя Саша выпить, но никогда я не видел его пьяным. У него была соседка Люся, женщинка неопределенного возраста, и тоже любитель выпить. Видимо, на почве одиночества и общего интереса, между ними завязалась дружба.

Вот эта Люся звонит мне и требует: «Дядя Саша говорит, что ему дали 5 минут, приходи немедленно».

Ветеран уже помирал, вызвали дочерей. Понятное дело, что ни о каком священнике не шло и речи. Он никогда не заходил в храм, а встречая меня на улице, провожал взглядом так, как если бы пересекся возле своего дома с каким-нибудь папуасом в боевом раскрасе. Он не здоровался со мной, даже если я и совершал попытки его поприветствовать. Видимо мои приветствия ставили его в тупик, – как если бы тот же папуас заговорил с ним на чистейшем русском языке.

Но мне он был симпатичен, а на лацкане его пиджака висел орден «Отечественной войны».

Я уважаю ветеранов. Встретишь такого старичка, возится он там у себя на даче, или возле дома, дощечку прибивает, или деревце обрезает. И думаешь, – ты уж копошись потихоньку, займи себя чем-нибудь, но только живи, не умирай. Вы нам нужны, старички, без вас нам будет плохо. Без вас мы станем на первое место, и нам придется принимать главные решения, а так еще хочется иметь мудрых, идущих впереди...

 

Когда я пришел к нему, дядя Саша сидел на кровати в черных штанах и майке. Мы впервые поговорили с ним. И я понял, почему он всегда был мне так симпатичен.

Он рассказывал мне о своей юности, о войне, на которую ушел в первый же день.
О тяжелейшем ранении в живот и лечении в госпитале, где и встретил Победу.
О том, как вернулся с войны инвалидом, женился, родил двух дочерей.
Вспоминал как его, после войны, со многими наградами и инвалидностью - никто не брал на работу, и как практически голодали всей семьей.
 
А главной и мучительной страницей его жизни оказалось то, что во время войны ему приходилось убивать.
Убивал всякий раз, переживая сам факт убийства человека, словно в первый раз.
«Мне всегда было тяжело убивать немцев, тем более, что они лучше нас». Это его слова
.

Когда пришло ему время умирать, его там не приняли. Он ясно услышал требование: «Покайся», и еще ему сказали: «У тебя 5 минут». Правда, дядя Саша прожил еще целую неделю...

 
Когда я отпевал старого солдата, а отпевание проходило в его доме, пьяная Люся заявила, что она не верит в эти самые поповские сказки, а дядя Саша просто блажил напоследок. Мне пришлось сказать ей приблизительно следующее: «Меня не интересует: веришь ты, или нет, ведь не тебя же отпеваем. А вот когда помрешь, тогда мы тебя и спросим». Люся задумалась над моими словами и замолчала.

В тишине я смотрел на лицо этого большого ребенка, который прожил долгую и грустную жизнь, вырастил детей, познал одиночество, был обижаем и пренебрегаем, но не озлобился и не потерял веры в людей. Безстрашный солдат, с первого до последнего дня прошедший войну, но который так и не научился убивать.

Он многое испытал, и многое пережил, ему не хватало только вот этих самых пяти минут, которые Небо ему и подарило.

Иерей Александр Дьяченко

 

Рассказ «Пять минут» из новой книги священника Александра Дьяченко «Плачущий ангел»,
опубликованной в издательстве «Никея», Москва, 2011, 256с.
Прототип рассказа: жж священника Александра Дьяченко - 28.01.2009 - alex-the-priest.livejournal.com/5508.html

Комментарии


Задайте ВОПРОС или выскажите своё скромное мнение:


Заголовок:
Можете оставить здесь свои координаты, чтобы при необходимости мы могли бы с Вами связаться (они НЕ ПУБЛИКУЮТСЯ и это НЕ ОБЯЗАТЕЛЬНО):

E-mail:
  Ваш адрес в соцсети или сайт:

Прошу ОПОВЕЩАТЬ меня на указанный выше e-mail - ТОЛЬКО при ответах в ветке ЭТОГО коммента!

Как верно у Вас подмечено про старичков и ветеранов. Так жаль, что деда больше нет, и бабушки тоже.... Хоть беги, ищи на улице, и в дом свой веди.
Кажется есть старичек в доме, и мир и радость какая то земная тут же, а ты себя маленькой девочкой чувствуешь, и не важно что под 40 и сама мамой стала...

Спаси, Господи, такого душеспасительного батюшку, пишите еще , нам много надо, чтобы сердца оттаяли :)
С низким поклоном, Елена.

Прекрасный рассказ и как радуется сердце когда его читаешь! Спаси Вас Господи батюшка!

«Мне всегда было тяжело убивать немцев, тем более, что они лучше нас».

1. Вроде связи никакой с произведением нет, просто еще желание плюнуть в русский народ.
Если этот отец к нему отношения не имеет, то все ясно. А если имеет?

2. Удивляет феномен нашего народа: плевать не просто против ветра, а на самих себя.
Дескать, победили Германию. Так не так победили, а надо было лучше.
И на кого плюют?
На тех, кто создал империю в шестую часть света, где православие было под защитой русского народа.
И не только там, но и во всем мире. И своей кровью отстаивали его на Балканах?
Не нравится? Может и православие не нравится? А зачем тогда эти слюни?

3. Прелестность с богословской точки зрения этого рассказа очевидна. Человека туда "не пустили", то есть насильно обратили. В чем же смысл? Бог приводит человека к покаянию, а не требует ритуала крещения. Спасались люди, которые и не крестились в обычном смысле слова. И становились святыми.

 

1. «... немцев, тем более, что они лучше нас».

Да, высказывание гнилое, конечно. Но я, когда читал раньше, сходу понял его в аскетическом плане (как и следует) и не остановил на нем внимание.
А именно в том смысле, что немцы - они люди весьма примитивные по складу души, а живут просто, - как думают, так и живут, - в мире со своей немецкой убогой совестью. А посему и не виноваты во многих мерзостях, что творили в Войну. Они лучше нас в том, что живут по совести, а мы, русские, хоть и хотим, а часто поступаем вопреки совести, а потому и хуже. "А кому много дано, то много с тех и спросится".

Так с аскетической точки зрения, так следует нам думать (как александрийский сапожник), но объективно это не так, понятно. Но Бог-то судит не объективно, а по милости, и нам заповедовал мыслить и жить также.

"Если этот отец к русскому народу отношения не имеет, то все ясно. А если имеет?"

Как раз имеет!
"Убивал всякий раз, переживая сам факт убийства человека, словно в первый раз."
Очень тонкая русская душа, обычно мы быстро ко всему привыкаем и уже не задумываемся о ставшем привычным.

Так что дядя Саша - всем нам пример, как относиться к вроде как законным и правильным по-виду вещам.
Дело то военное он делал без изъяна, а в душе сильно каялся - из врожденного неприятия убийства, греха Каина.
И ведь после убийств на войне - по православным канонам долго нельзя причащаться и никогда нельзя стать священником...

 

2. "Удивляет феномен нашего народа: плевать не просто против ветра, а на самих себя".

Ты тут смешиваешь два совершенно разных явления:

  • Великое Смирение Русской души;
  • и перестроечную лживую пропаганду, навязанную народу в 1990-ые годы.

И дядя Саша, как и многие наши соотечественники в те годы, принял какие-то перестроечные штампы, вкладывая в эти слова совершенно иной смысл - аскетический и евангельский, а не тот, что двигал "архитекторов перестройки" к новым этапам богоборчества на пути к НМП (антихристианскому новому мировому порядку).

 

3. "Человека туда "не пустили", то есть насильно обратили"

Не насильно. Напротив, это был почти святой человек с евангельской душой, а недоставало ему совсем малого, на что и дали ему 5 минут.

"Бог приводит человека к покаянию, а не требует ритуала крещения".
А дядя Саша всю жизнь ходил пред Богом и постоянно, видно, каялся в том или сем, и не только за себя, но и за весь русский народ...

А "ритуал крещения" и сам Христос проходил, хотя и не грешил.

Многие вещи надо делать в простоте, "чтобы исполнить так всякую правду".

"Всякую правду" - это и закон иудейский, и никого не соблазнить, и трости колеблемой не надломить, и свободы человеческой не нарушить, насильно затушив тлеющие люциферовы искры и возгорающиеся пожары в заблудших душах. И выполнять свои жизненные задачи, данные нам Творцом.

Очень нравятся Ваши рассказы. Для меня они утешение и радость.Спасибо. Юлия .

Отец Александр спасибо за ваши рассказы мне они очень нравятся.
Сергей.