Как русские Иваны прячут свой страх перед смертью - Рассказ «Новый год» священника Александра Дьяченко из книги «Плачущий ангел»

 

Новый год (О смерти)

 

Растил, одевал, учил детей и думал, наверное, что это самое главное.
А этого мало, человек ведь не поросенок.
Ведь это же самое основное: из человека вырастить человека, а не едока.
Человек, кем бы он ни был, и чем бы он не занимался, всегда будет человеком...
Иерей Александр Дьяченко

 

Поминки с молитвой и без спиртного

 

Новый год , 2 января, вечер. Иду на отпевание усопшего.
А сам думаю, а туда ли я иду? Адрес специально на бумажку не записал, понадеялся, что запомню. Номера телефона тоже нет, подтвердить вызов мне никто не сможет. Так что приходится полагаться только на память, ну и на интуицию, разумеется. Пятый этаж, ни на входе в подъезд, ни возле квартиры никаких свидетельств о присутствии покойника.

Хотя, сейчас это обычное дело. Боятся люди разных неожиданностей. Мне знакомый батюшка рассказывал: у них в городке люди не стали заносить домой крышку от гроба, и оставили её на ночь у входа в подъезд А какие-то шутники решили позабавиться и утащили эту крышку. Утром хватились, а крышки нет. Что делать, где искать? Хоть плач. И тут звонок: это не вашу крышку несут наши факелоносцы? У них возле дороги ещё в советские годы поставили несколько таких привычных всем нам фигур. Как обычно, тётка с веслом, кто-то там с ядром, и бегущие факелоносцы. Несколько бегунов, все вместе, несущие один на всех горящий факел. Тётка с веслом и метатель ядра уже рассыпались и исчезли со своих постаментов, а бегуны всё ещё бегут. Вот туда, к факелоносцам эти клоуны и затащили крышку от гроба.
Когда несчастные плакали и снимали крышку, вокруг памятника стояли и смеялись какие-то люди.

 

Прежде чем позвонить в дверь прислушался, а вдруг я ошибся?
Представьте себе картинку: вы весело, ничего не подозревая, отмечаете праздник "Новый год", а к вам вваливается батюшка в черной одежде и при этом совершенно трезвый: "Это у вас тут покойник?"
Легко с ума можно сойти, да еще при нашей всеобщей мнительности и суеверии.

Помню, это ещё в годы моей юности к нам в военный городок привезли из Афгана "Груз 200", причём перед самым Новым годом.
 
У нас тогда молодой офицер погиб, снайпер застрелил. И непонятно: то ли, случайно он высунулся, то ли, из-за того письма, что про жену из дому получил. Причём, не знаю уж по чьей вине, но родителей о том, что сын погиб и его домой везут, заранее не предупредили.
 
Те готовятся праздник праздновать, стол накрыли, шампанское охлаждаться поставили. Слышат им в дверь звонят, думали, соседи поздравлять пришли. Открывают, а за дверями такая беда... Вот ведь как в жизни бывает...

 

Прислушался, действительно за дверью поют, громкие радостные голоса. Точно ошибся. А что делать? Другого адреса у меня всё равно нет. Может рискнуть? Спрашивать ничего не буду, а только поздравлю народ, словно я "дед Мороз", и скажу: "Ой, простите люди добрые, ошибся", – а дальше стану действовать по обстановке.

Звоню, открывают. Смотрю: из кухни в коридор тянется длинный стол за столом человек пятнадцать, все выпившие и довольные. Сразу видно, времени зря не теряют. Я выпаливаю заготовленную тираду, а мне в ответ под общий восторг:
– Нет-нет, – не ошибся! Помогают раздеться и, протиснувшись между столом и стенкой, я иду в зал. Вхожу, действительно, в большой комнате в полнейшем одиночестве стоит на столе гроб, и в нём тело пожилого мужчины.

Это дед и отец тем, кто в это время пьёт и веселился за дверью. Приглашаю народ помолиться, думаю: сейчас все встанут и пойдут, – но не тут-то было!
Никто даже не шелохнулся, и уж тем более, не стал вставать. Только, как-то все поскучнели и враз замолчали. Веселье оборвалось, наступило тягостное молчание, и это на Новый-то год!
И я почувствовал себя тем крокодилом, из детского стишка, который у детей солнышко отобрал.

Родственники стали переглядываться между собой и о чём-то шептаться. А потом ко мне подошел молодой мужчина, ростом выше меня на голову с большими, и без сомнения, сильными руками. Он вежливо, но крепко обнял меня за плечи и попросил пройти с ним в другую комнату. Мы сели на диван, и тогда он спросил:
– Батюшка, сколько тебе надо?

Я его сперва не понял, но потом сообразил. Вопрос о пожертвовании за исполняемую требу всегда для меня неприятен, хотя служу уже давно. Как и во сколько можно оценить молитву? Для меня это всегда остается загадкой.
Потому никогда не назначаю плату, а принимаю пожертвование, – и только в том случае, если меня об этом спрашивают. Как правило, все требы оформляются за свечным ящиком и не мною, но эти люди телефонным звонком вызвали священника на дом, и заранее в церковь не приходили, – оно и понятно – Новый год. Я сказал об обычной сумме пожертвования, принятого у нас в храме. Мужчина, видимо сын усопшего, достал внушительную пачку крупных купюр и отсчитал деньги:
– Батюшка, вот здесь в два раза больше. И у меня к тебе просьба: – ты уж сам там чего придумай, только, пожалуйста, иди отсюда, не порти нам праздник...

Я шел по улице и не знал, что мне делать, плакать или смеяться?

Жалко было умершего старика. Еще не закопали, а уже забыли. Если ты не нужен даже самым близким тебе людям, то кому ты вообще нужен? Закопают, как старую ветошь и забудут. Никто за тебя никогда не помолится...

Хотя, кого здесь винить? Скорее всего, сам и виноват: растил, одевал, учил детей и думал, наверное, что это самое главное. А этого мало, человек ведь не поросенок. Ведь это же самое основное: из человека вырастить человека, а не едока. Человек, кем бы он ни был, и чем бы он не занимался, всегда будет человеком, а едок, каких бы он жизненных высот не достиг, так никогда и не поднимется выше уровня едока.

Иерей Александр Дьяченко

 

 


 

Поминки (О смерти)

 

Мы не можем обойти слов Христа:
что смерти нет – и ее не нужно бояться!
Иерей Александр Дьяченко

 

Чаще чем кому бы то ни было приходится входить в соприкосновение со смертью священнику. Конечно, можно указать на врачей, или работников ритуальных услуг, они то уж точно чаще нас соприкасаются с телом человеческим.

Но я говорю о другом, о духовной стороне этого феномена в нашей жизни. Почему феномена? А потому, что человек безсмертен. Появляясь в мир он вовсе не собирается умирать, и, тем не менее, умирает, а в болезни и в глубокой немощи даже сам просит смерти.

Мы все ее боимся, более того, человека, который искренне доказывал бы обратное, можно смело отдавать в руки психиатров.

И, тем не менее, мы не можем обойти слов Христа:
что смерти нет – и ее не нужно бояться.
Знаете, Он вообще не обращает внимание на физическую смерть человека,
но постоянно предупреждает нас об ответственности за вечность,
и о страхе загубить эту вечность еще в нашей земной жизни.

 
Более того, смею утверждать, что сродство с вечностью заложено в нас изначально, оно действует в нас независимо от нас. Только мы не знаем, что нам делать с этим призывом, а душа, как малое дитя, плачет, и мы ее пытаемся успокоить чем угодно, и как правило, суем пустышку, а не то, что ей нужно, – отсюда и страх.

 
Помню, пришел в один дом на отпевание еще совсем нестарого мужчины. Народ уже собрался, все было готово к выносу тела, ждали только священника. Захожу и вижу такую картину: мать, жена усопшего и другие женщины (мужчины слабее женщин и поэтому бегут от запаха смерти подальше) сидят вокруг гроба и, не поверите, – вслух разгадывают кроссворд! Я оторопел, что за цинизм! Первым желанием было обличить и уйти, но удержался. Смотрю в лица этих женщин – а они аж черные от горя.

И понял, что если бы они не нашли для себя хоть какого-то стороннего дела и остались бы со своей бедой один на один, то просто сошли бы с ума. Они не умели молиться, не знали о вечности, а значит думали, что потеряли любимого человека раз и на всегда!.. Потому соломинкой для них стала эта книжка с кроссвордами.

 
Многое раньше не понимал. Помню при схожей ситуации, отпевал на кладбище летом человека, привезенного издалека. Понятное дело, в храме отпевать было невозможно. Дети покойного, а это были люди еще совсем молодые, плакали в голос, глядя на них, даже взрослые мужики украдкой смахивали слезу, и у меня, грешного, что-то в горле запершило.

Однако вскоре, как по команде, это проявление чувств вдруг резко прекратилось. Дети усопшего по-открывали сумки и из них достали заранее заготовленную водку с закуской, и так же дружно как плакали, стали поминать. Вскоре зазвучали отвлеченные разговоры, а потом, слышу, даже кто- то стал смеяться. Помню, дочка покойного заправски отшвырнула пустую бутылку из под газировки в кучу с мусором...

И с першащим горлом, похоже, остался только один батюшка...
Через секунду я уже убегал от народа, хотя меня и предлагали подбросить до храма. Не мог физически оставаться с ними...

Сейчас-то я понимаю, что люди маловерующие так прячут свой страх перед смертью, а тогда, грешен, не понял их, осудил. Больно уж страшно на все это смотреть со стороны...

Иерей Александр Дьяченко

 

 


 

Образ (О смерти)

 

За время своего служения я заметил,
что даже если человек и не подозревает о своем предназначении, и живет порой нечисто,
Образ Божий, все равно, в любой момент может в нём проявиться!
Иерей Александр Дьяченко

 

Главным делом для любого священника естественно является молитва. Это и молитва в храме, и молитва вне храма. Любая молитва освящает мир, делает его немного чище, спокойнее. Она освящает всю жизнь человеческую от рождения ее в мир до ухода из него.

  1. Важно родиться в мир человечку физически здоровым, что бы иметь способность жить и реализовывать своё предназначение.
  2. Важно быть готовым и к рождению в вечность. От того здорова ли душа, зависит ее пребывание в вечности. Нам, священникам, принципиально важно подготовить человека к этому рождению.

Как повитухи помогают родиться в наш мир, мир учебы, малышу, так и мы священники такие же повитухи только при рождении души уже во взрослое подлинное бытие. Чаще всего люди не ценят жизнь временную, не думают о вечном. Поэтому мы, священники, обычно призываемся тогда, когда уже все кончено, и очередная попытка взлететь в небо, увы, завершилась падением. Как правило, силенок не хватает, не скопились за жизнь.

Мы, люди верующие, часто касаемся этой темы потому, что она для нас не конец бытия человека, а напротив только ее начало. Как говорится, с твоим земным концом – все самое интересное для тебя только начинается.

За время своего служения я заметил, что даже если человек и не подозревает о своем предназначении, и живет порой нечисто, Образ Божий, все равно, в любой момент может в нём проявиться.

 
Иногда такое выражение присутствия в человеке Неба принимает совершенно неожиданный оборот. Об одном таком случае мне и хотелось бы рассказать.

 
Несколько лет назад меня попросили совершить отпевание на дому. Умерла одна одинокая женщина, много лет проработала она кондуктором на рейсовом автобусе. Личная жизнь у неё не сложилась, не было любви, а женщине без любви, сами знаете – никак.

Женщине семья нужна, надежный мужчина, и чтобы детей любил. Вы думаете, феминизм- это от того, что женщины нам мужикам что – то доказать хотят? Трактор им, видишь ли, хочется водить? Да нет, им детей хочется, семью хочется, а все от неустроенности, да еще и от душевной пустоты которую и начинают по нашей привычке заливать спиртным. А спиваются они куда быстрее нас, в этом мы действительно сильный пол.

 
Прихожу к ней в дом, а на отпевании одни мужики, ни одной женщины, обычно всё бывает наоборот, а тут с десяток мужичков и все пьяненькие. Стоят покачиваются, но одеты хорошо, кое-кто даже в костюмах ещё из той, прошлой советской жизни.

Обычно мужчины стараются улизнуть от присутствия на отпевании, всё у них дела какие то срочные находятся. А как выйдешь из дому, так вот их дела: под дверью у подъезда стоят курят. Боится наш брат смерти и не хочет о ней даже думать, а потому, что тот страус, всё в землю от неё головой закопаться пытается.

 
А эти никуда не бегут, даже странно, как-то. Повел молитву и вижу: через какое-то время подходит один из них ко гробу и начинает вытворять что-то непонятное. Даже и описать это трудно:

Гляжу, сперва он, широко раскинув руки, становится на одно колено, потом резко прыжком меняет коленку. Затем, всё так же оставаясь с расставленными руками, ложится на живот, потом переворачивается на спину и пытается ногами в ботинках похлопать так же, как хлопают в ладоши. Все это выглядело так неуместно и смешно, что мне пришлось приложить немыслимые усилия, что бы не расхохотаться над гробом: "Ну, думаю, совсем свихнулся народец, чудит даже в таких обстоятельствах".

Но на удивление, остальные зрители оставались спокойны, и ни тени улыбки не возникало на их лицах, даже напротив – улавливалось сочувствие. Короче говоря, этот акробат все время, пока шло отпевание, продолжал свои странные телодвижения, то они мне напоминали какой-то неуклюжий танец, то статические фигуры "на счет", какие любили представлять в тридцатые годы. Я не стал ему мешать, думаю – пьяный, не буду связываться. Уже уходя, и одеваясь в прохожей, я, все-таки, не утерпел, и спросил у одного из присутствовавших, что означали все эти кульбиты, если они. конечно, имели смысл?

– Да у него, батюшка, видишь ли, чувства к ней были, – ответил мужчина, – а так он, ничего, мирный.

Вот тебе раз, подумал я, получалось, что на моих глазах, этот пьянчужка исполнял танец, словно тот лебедь, который, потеряв подругу, поднимается, говорят, в небо и танцует, прежде, чем упав вниз, разбиться о землю.

Танцевать он точно не умел, двигался как мог, повторяя то, что где-то раньше видел. Да и понимал ли он вообще что делает? Он не умел молиться, а что умел уже забыл, и остался только этот смешной танец...

Танец неустроенной, несчастной и никому ненужной одинокой души,
в которой в этот трагический для нее миг,
под влиянием зазвучавшей молитвы – внезапно пробудился Образ.

Иерей Александр Дьяченко

 

Рассказ «Новый год» из новой книги священника Александра Дьяченко «Плачущий ангел»,
опубликованной в издательстве «Никея», Москва, 2011, 256с.
Прототипы рассказа: жж священника Александра Дьяченко
09.01.2009 - alex-the-priest.livejournal.com/919.html
09.01.2009 - alex-the-priest.livejournal.com/1332.html
11.01.2009 - alex-the-priest.livejournal.com/1719.html

 

Комментарии


Задайте ВОПРОС или выскажите своё скромное мнение:


Заголовок:
Можете оставить здесь свои координаты, чтобы при необходимости мы могли бы с Вами связаться (они НЕ ПУБЛИКУЮТСЯ и это НЕ ОБЯЗАТЕЛЬНО):

E-mail:
  Ваш адрес в соцсети или сайт:

Прошу ОПОВЕЩАТЬ меня на указанный выше e-mail - ТОЛЬКО при ответах в ветке ЭТОГО коммента!

Храни Вас Господь!

 

На Правмире напечатан мой рассказик "Образ", один из первых. Конечно, я немного его обработал. Название придумал ещё тогда, сегодня, возможно, назвал бы его "Танец". Посмотрите, он коротенький, это даже больше зарисовка :)

Плачу... Почему же при жизни он не сказал ей, одинокой, о своей любви...

 

Вечная музыка

Священник Александр Дьяченко

“Подойди ко мне поближе, чтобы лучше слышать…»
«Музыкант», Константин Никольский

В то утро, отслужив молебен, я тут же принялся готовиться к отпеванию. Умер совсем ещё молодой учёный, недавно блистательно защитивший кандидатскую диссертацию. Болезнь проявилась год назад, как раз незадолго перед защитой. Городок у нас маленький, и о его беде люди сразу узнали и заговорили. Кто-то и меня просил молиться об этом молодом человеке, правда, прежде я не был с ним знаком, и в церкви никогда его не видел.

Наши прихожане - народ всё больше простой, неискушённый, а людей учёных в храме редко встретишь. Зови - не зови, всё равно не приходят, но здесь случай особый. Смертельно опасная болезнь делает человека куда как сговорчивее, а по-настоящему неверующих на самом деле почти не бывает. Вот и передал я ему приглашение зайти в храм пообщаться со священником. И он пришёл.

Вспоминаю его осунувшиеся плечи, блуждающий взгляд. Сам только-только узнав, что опасно болен, он никак не мог придти в себя и думать о чём-то ещё, кроме как о своей болезни. Чтобы спрятаться от этих мыслей, он каждый вечер напивался. И в тот день пришел выпивши...

- Ты веришь в Бога? А о вечности когда-нибудь задумывался?
- Я не могу думать ни о чём, кроме как о моей девушке, моей маме, моих друзьях. Не могу представить, что вот ещё пройдёт совсем немного времени, и от меня ничего не останется. Этот мир будет существовать, всё так же будет начинаться утро, идти дождь, а я исчезну, растворюсь в земле. Мне страшно, святой отец. Ты спрашиваешь о Боге, но Бог – это что-то такое, о чём начинают думать в старости, а я никогда не буду старым.

Мы проговорили с ним около часа, и мне всё же удалось убедить его придти на воскресную службу и даже причаститься. Пришёл он спустя месяц после нашего разговора, немного успокоившись и смирившись с обстоятельствами. Исповедовался очень кратко, больше для проформы, раз по-другому никак нельзя подойти под причастие. Причастился один раз, а потом пропал, и больше у нас в храме не появлялся, но я продолжал о нём молиться. Вынимая частичку на Проскомидии, вспоминал ту нашу с ним единственную встречу, снова видел его затравленный взгляд и печаль в глазах, которая не покидала их до самой его кончины.

Я знал, что молодой человек лечился и продолжал работать над диссертацией, отдаваясь работе всем своим существом. Наверно, уходя с головой в исследования, учёный забывал о своих собственных проблемах. Иногда мы случайно пересекались с ним на улице. Здороваясь, я всякий раз справлялся о его самочувствии и приглашал на службу. В ответ он улыбался и уверял меня, что у него всё замечательно. Почти никогда он не оставался один, кто-то обязательно был рядом, или его девушка, или кто-нибудь из родственников. Они тоже весело кивали мне головами, подтверждая, что у Юры всё хорошо, и что они обязательно придут за него помолиться, но никто так и не пришёл.

После проведённого курса лечения на самом деле ход болезни только усугубился, а все в один голос заверяли, что ещё немного, и он обязательно поправится. Но больной понимал, что близкие лгут, потому что боятся, что в отчаянии он снова начнёт напиваться. И от этого всем станет только невыносимее. Он делал вид, что верит им, и тоже улыбался, глядя на меня своими серыми печальными глазами. Всякий раз, встречаясь с Юрой, я замечал, как молодой человек теряет в весе, его лицо становится всё меньше, но глаза остаются теми же, и казалось, что теперь они занимают уже пол-лица, и от этого печали в них только прибавлялось.

Но однажды я встретил его рано-рано утром, когда спешил на Литургию. Он был один и шёл мне навстречу откуда-то со стороны леса. Мы остановились, и я почему-то сказал:
– Если ты не придёшь, я больше не стану о тебе молиться.
– Нет-нет, пожалуйста, не переставай, я обязательно приду.

Действительно, он пришёл на Литургию этим же утром, только под самый её конец. Встал возле колонны у Царских врат и смотрит на меня. Я как раз причащал, а закончив, подозвал его и сказал:
– Юра, подойди, хочу тебя причастить.

Он с готовностью подошёл к чаше и сложил руки на груди. В тот момент мне показалось, что привычные печаль и страх, всё это время наполнявшие его глаза, отступили куда-то там далеко на второй план, а в них наконец появился покой. Хотя, возможно, мне это только показалось...

 
Готовлюсь к отпеванию, расставляю на столике всё, для этого необходимое, и жду, когда привезут усопшего.
Неожиданно за спиной слышу радостный женский голос:
- Отец Александр, как хорошо, что я тебя застала!

Поворачиваюсь, передо мной Ирина, старая моя знакомица. Когда-то, очень давно, мы с ней даже немного дружили, потом наши пути разошлись, она вышла замуж и уехала в Москву. Узнав, что я стал священником, Ирина возобновила прежнее знакомство, иногда наезжая к нам всем своим семейством. Года три назад она почему-то пропала и перестала бывать у нас в храме, только иногда звонила и, ничего не объясняя, очень просила молиться о дочери. И вдруг такая нежданная радость.

Честное слово, в других обстоятельствах мы бы с ней не задумываясь и обнялись бы, и расцеловались, но в храме и "при кресте" - я не мог себе этого позволить.

– Ну, наконец-то появилась, пропащая душа. Думал всё, обиделась за что-то на нас с матушкой и совсем не приезжает.

Ирина смотрела на меня безконечно счастливыми глазами и радовалась вместе со мной:
– Что ты батюшка, какие обиды. Просто всё последнее время я практически не отходила от дочери. Только сейчас, наконец, могу говорить об этом спокойно. А вообще, эти три года – самое чёрное время моей жизни. Ты же знаешь мою Полину.

Умная порядочная девочка, с отличием окончила университет, вышла замуж. И словно гром среди ясного неба, приходит ко мне и объявляет:
- Мама, я сделала анализ крови, мне ставят ВИЧ.

Представь, что я пережила. В одно мгновение рухнуло счастье моей дочери. Выяснилось, что заболела от мужа, понятно, что жить с ним после этого она не могла и ушла. Ну, это ещё ладно, вокруг рушится множество семей и это не смертельно, но такая болезнь… Однажды в минуты отчаяния Полина попыталась с собой покончить. С того времени я от неё не отходила. Нужно было что-то делать, заставить дочь хоть немного отвлечься от мыслей о болезни, чем-то заполнить свободное время, и я предложила ей получить второе высшее образование. И ещё мы стали вместе ходить в церковь. Раньше я, если и молилась, то очень редко, даже приезжая к вам приходила больше из любопытства, а грянула беда – и мы пошли к Богу. Со временем Полина начала ездить в один храм в Подмосковье, а я молилась у себя недалеко от дома.

Помню, в первый раз пришла, встала у Распятия и прошу Христа исцелить мою дочь. И понимаю, что мало только просить, нужно что-то ещё и от себя отдать, пожертвовать, пострадать что ли, вот, как Он страдал. И надумала...

- Помнишь, как я раньше курила?

Действительно, Ирина ещё тогда, в первые годы нашего знакомства, дымила как заправский мужик, выкуривая в день чуть ли не по пачке сигарет, и даже страшно было представить, сколько она выкуривает теперь.

- За эти годы курение стало частью моей сущности. Никто не мог представить меня без сигареты. И тогда я подошла к Нему и сказала, всё, бросаю курить, а Ты, пожалуйста, исцели мою девочку. Не так, чтобы сперва исцели, а потом брошу, но наоборот – я бросаю курить ради её спасения. И вдруг откуда-то прямо-таки уверенность появилась: да, через три года она исцелится.

Три года уже не курю, хотя далось мне это очень нелегко, но ради Полины я готова была и не есть, и не дышать. Она лечилась, и каждый год врачи отмечали положительную динамику. Этим летом дочь закончила второй институт, но самое главное – у неё прекрасные анализы. Батюшка, представляешь, ВИЧ больше нет! В своё время я просмотрела множество материалов об этой болезни и знаю: такого не бывает. Но его на самом деле нет! Вот, всё бросила и поехала к тебе, мне нужно с кем-нибудь поделиться моей радостью. А с кем поделиться, как не с тобой? Ты же молился о нас.

Я не скажу, что рассказ Ирины меня потряс. Когда становишься священником, перестаёшь удивляться чудесам и начинаешь воспринимать их точно норму. Что удивительного в том, что Господь исцеляет человека от неизлечимой болезни, на то Он и всемогущ. Удивительно, когда после оказанного тебе благодеяния, когда ты, умирая от страха и безнадёги, неожиданно, будто преступник, стоящий на эшафоте, получаешь помилование и тут же забываешь того, кто тебя пожалел. Удивляет наша неблагодарность, с Богом так нельзя.

 
Помню, уже закончил причащать, выхожу давать крест прихожанам, а моя алтарница шепчет:
- Батюшка, люди на причастие опоздали, больного ребёночка привезли. Причастите?

Никогда не отказываю причащать опоздавших младенцев. Очень уж взрослые расстраиваются оттого, что дитя не причастилось. Однажды бабушка вот так принесла причастить младенчика, а уже поздно. Ссыпал частички в чашу, вся Кровь, её оставалось очень мало, впиталась, и потому причастить младенца не было никакой возможности. А бабушка не уходит, стоит рядом с амвоном и как заклинание повторяет:
- Батюшка, миленький, причасти внучка, – и через пять секунд снова, – причасти внучка.

Объясняю ей, как могу, мол, нет у меня возможности малыша причастить, прошу в другой раз подойти, а она будто не слышит, всё твердит и твердит:
- Батюшка, причасти…

До сих пор у меня этот голос в ушах стоит… и её умоляющие глаза вижу.

 

Крепкий ещё мужчина подносит ребёнка, мальчика лет шести и держит его на руках.
– Поставьте мальчика на пол, – подсказывает алтарница.
Дедушка, извиняющимся тоном:
- К сожалению, он не может ни стоять, ни ходить.
Спрашиваю:
- Это с ним от рождения?
- Нет, это случилось всего с полгода назад, и никто не может объяснить, что с внуком.

В трапезной после службы ко мне подсел один из наших клирошан:
- Батюшка, ты знаешь этого дедушку, что приносил на причастие неходячего малыша?
- Нет, первый раз его вижу.
- А я знаком с ним и уже давно. Когда-то мы вместе учились в музыкальном училище. Он неплохой музыкант, хорошо держит басовую партию. Они живут, – и он назвал место недалеко от нас. Несколько лет назад его положили в областной онкодиспансер, а когда вскрыли, пришли к выводу, что пациент неоперабелен. Зашили и отправили домой. Тогда же кто-то из врачей ему сказал:
- Увы, в вашем случае мы безсильны, теперь вы принадлежите только Богу.

Самое главное, – продолжал собеседник, – что однокашник мой не был даже крещёным. А тут такие дела. Но одумался, поспешил в церковь, окрестился, стал ходить на службы, молился, причащался. Вместе с ним в церковь пришла дочь.

Время наступает, ему по всем срокам уже помирать пора, а он всё живёт, и неплохо живёт. Прошёл новое обследование. Посмотрели, метастазы исчезли, а больной орган восстановился, правда, не в полной мере, так что ему теперь приходится принимать гормоны.

Все его поздравляют, вот, мол, чудесное выздоровление произошло. Теперь тебе, ох, как нужно Бога благодарить. А он понял, что вылечился, и сделал вывод: значит, в церковь ходить больше не нужно. Вернулся на работу, одно воскресенье пропустил – в храм не пошёл, второе. А там уже и вовсе крест с себя снял. Только человек-то он неглупый, понимает, что Бог его для чего-то оставил. Для чего? Для покаяния, наверно. Стала моего приятеля совесть одолевать, так он, чтобы она его не мучила, убрал от себя всё, что напоминало бы ему о Христе. Иконы попрятал, церковный календарь со стенки снял.

Помню, по делам заезжал в их места, и мы с ним случайно пересеклись. А он в своё время, как и я, пел там у них на клиросе. Мы и раньше, как встретимся, так и давай друг друга расспрашивать, какие песнопения поёте, нотами менялись. Встречаемся, значит, я его по привычке о клиросе расспрашиваю, а он отворачивается от меня и кривится так, будто у него зубы болят. Оказывается, бросил петь и о прошлом ничего слышать не желает.

И тут на тебе, другая беда: внучек утром просыпается, а встать не может. Ножки свело и всё тут. Звонил он мне недавно, мучается очень. Всё понимает, и что дети по нашим грехам страдают, тоже понимает. Вот, на причастие мальчика принёс, а у самого нутро продолжает упорствовать и никак не покается.

 
Рассказал я Ирине эту историю и предупреждаю:
- Если Бог тебя оставляет жить, то это не значит, что Он тебя особо отличает, просто ты ещё не сделала того, что должна. И тебе по какой-то причине даётся вторая попытка. Чудо не означает, что ты уже спасена. Нет, это значит, что тебе ещё предстоит спасаться – всю оставшуюся жизнь.

Она внимательно слушает:
- Получается, что дедушке этому Бог даже не вторую, а уже третью попытку предлагает, словно в лёгкой атлетике в соревнованиях по прыжкам в длину.
- Если уж сравнивать с лёгкой атлетикой, то скорее по прыжкам в высоту.

 
Пока мы так разговаривали, внесли тело усопшего, это был Юра, и мгновенно храм наполнился множеством людей.

Всегда так, когда хоронят человека молодого, многие приходят проводить его в последний путь. С одной стороны, очень жалко, когда умирают молодые, а с другой, наверно, таким образом мы подсознательно выражаем смерти свой протест.
 
Человек вечен и, даже будучи не особо верующим, он об этом догадывается, и тогда земная кончина ему представляется какой-то нелепицей. Против торжества этой нелепицы мы и восстаём.
 
Странно устроен человек. Рождаясь в мир, все знают, что настанет день, и каждый из нас пойдёт дорогой отцов. Жить на земле нелегко. Мы вынуждены постоянно трудиться, в поте лица добывая хлеб свой насущный. А ещё нам нужно так много всего, и одежда, и жилище. Стремимся найти верного спутника жизни, родить и воспитать детей. Разве это просто? Сколько проблем и у супругов между собой, а ещё и с детьми. Мы постоянно болеем и боимся заболеть ещё сильнее. И, несмотря на множество трудностей, постоянно цепляемся за эту жизнь, а когда человек уходит в столь раннем возрасте, минуя все эти житейские тревоги и проблемы, жалеем усопшего. Наверно, это ещё и оттого, что мы не знаем, что там нас ждёт в вечности, не знаем её законов и правил. Потому всеми силами стремимся задержаться здесь, во времени.

 
Мне тоже жалко Юру, ведь ему не достались и те маленькие радости, что мы испытываем здесь же, на земле. Он не познал любовь женщины, не успел стать отцом, не порадовался внукам. А главное, его душа не созрела для Царства Небесного, ведь по-настоящему самой главной встречи на земле, встречи человека с Богом у него так и не случилось. Хотя и об этом мы можем рассуждать только предположительно.

Во время каждения я смотрел на Юриных родственников, что стояли вокруг гроба, на его друзей и коллег.

Повторюсь, их было очень много, и мало кто из них не плакал. Видно, что они скорбят по-настоящему. Мой взгляд скользит поверх голов, и я вижу Ирину. Почему-то она не ушла и осталась помолиться о незнакомом ей человеке. Ещё совсем недавно и она точно так же могла бы хоронить свою собственную дочь, но не позволила ей погибнуть. Встала между смертью, между множеством непреодолимых, казалось бы, препятствий и своей единственной дочерью. Встала и победила.

Продолжаю отпевать и ловлю себя на мысли, что среди такого множества замечательных, умных, грамотных, красивых людей, в жизни, окружавших молодого учёного, не нашлось никого, кто взял бы на себя подвиг ради сына, любимого, друга. Хоть бы кто-нибудь начал ради него поститься, молиться, отказался бы, ну, хоть от того же телевизора (в наше время это уже поступок). Никто не взял его за руку и не пришёл вместе с ним в храм. Найдись бы такой человек, как знать, может, и не было бы сегодня этого отпевания.
 
Ещё отчетливее стало понятно его одиночество. Оно не покидало юношу и будто навсегда поселилось у него в глазах.
 
А может, встреча с Богом у него всё-таки состоялась? В момент, когда он причастился и печаль в глазах сменилась на покой? Как хочется в это верить.

После отпевания, глядя в это множество замечательных, умных глаз, я стал говорить им о Христе, рассказывал о добре и о зле, "о лютой ненависти и святой любви". Наверно, я увлёкся и не следил за временем, но мне так хотелось, чтобы эти замечательные глаза меня услышали.

Проводив процессию до катафалка, возвращаюсь в опустевший храм. Одна из Юриных родственниц дожидается у входа:
– Батюшка, прости, но должна тебе высказать, нельзя так. Родные устали, почитай, всю ночь никто не спал. А ты всё говоришь и говоришь. Потом, и в ресторане у нас к определённому часу заказано.
- Прости, матушка, действительно, про ресторан я и не подумал.

Молча приняв моё извинение, женщина поспешила присоединиться к печальной процессии из родных и близких. С того дня в храме я их больше не видел.

Священник Александр Дьяченко

Из обсуждения (на: alex-the-priest.livejournal.com/71763.html):

 

1
alexandra_vg:   Мне Ваши рассказы и заметки очень нравятся. Я - кандидат наук, верующий человек. Но, пожалуй, меня чаще гонят из церкви, чем зовут. Например моя последняя исповедь. Рассказываю, что не получается исповедоваться и причащаться каждый месяц, но несколько раз в году причащаюсь. По дороге на работу в церковь захожу часто, помолиться, записочку написать о родных, благодарственный молебен заказать.

И вот как-то батюшка мне говорит: "Если Вы просто так в церковь ходите и не причащаетесь, то это просто безполезно". И как-то так это на меня подействовало, что уже и записочки написать ноги не идут. Хотя дома перед иконами я молюсь каждый день. И в своих делах уповаю только на Бога, потому что я тоже из тех, кому он дал и вторую и третью жизнь. Стараюсь молитвой и, прежде всего, делами, за это его благодарить.

 
Отец Александр Дьяченко:   Вы не сможете причащаться всякий раз. Подходите к Чаше, если сможете, не реже раза в три недели, а во время больших постов, если вы их соблюдаете, подходите каждое воскресение. Это наиболее приемлемый "график" для работающего человека. Если у вас есть возможность заходить в церковь между делом, заходите всякий раз, написать записочку и поставить свечку.

 

2
a_voropaev:   Уважаемый о. Александр! Ваши рассказы трогают меня за живое, как говорится, поэтому не хочется ограничивать себя словами "Спасибо!" - Вы простите, я по натуре спорщик, и, по-моему, лучшая награда для писателя, чтобы над его словами задумались, а, задумавшись, может быть и не согласились бы с чем-то.

Поэтому позволю себе "поток сознания", в связи и с Вашим рассказиком, и в связи со строками, прочитанными сегодня у святителя Феофана Затворника:

"Сколько милостей явил Господь Иерусалиму (т. е. иудеям)! И, наконец-таки вынужден был сказать: "се оставляется дом ваш пуст". Известно всем, какие были от этого последствия: иудеи до сих пор бездомны. Не бывает ли подобного и с душою? Печется о ней Господь и всячески ее вразумляет; покорная идет указанным путем, а непокорная остается в своем противлении Божию званию. Но Господь не бросает и ее, а употребляет все средства, чтоб ее образумить. Возрастает упорство; возрастает и Божие воздействие. Но всему мера. Душа доходит до ожесточения и Господь, видя, что уже ничего более сделать с нею нельзя, оставляет ее в руках падения своего - и гибнет она, подобно фараону. Вот и возьми всякий, кого борют страсти, себе отсюда урок, что нельзя безнаказанно продолжать поблажку до конца. Не пора ли бросить, и не по временам только себе отказывать, а сделать уже решительный поворот? Ведь никто не может сказать, когда преступит границу. Может быть, вот-вот и конец Божию долготерпению".

Очень близко тому, что Вы пишете здесь вот: "Удивляет наша неблагодарность, с Богом так нельзя".

Но ведь, задумайтесь, у иудеев сейчас есть дом, государство Израиль, правда, для этого еврейскому народу пришлось пройти через концлагеря и страшную трагедию ХХ века, когда в печах сжигались еврейские дети, женщины, старики. По-моему, Бог безконечно милосерден, и даже когда люди предают его семьдесят семь раз, он все равно готов их простить, правда, это не отменяет страданий, как расплаты за все грехи, которые люди берут на свои души.

А словами "С Богом так нельзя" эта возможность как будто отрицается.
Вы правы - потому что Страх Господень - начало премудрости, и люди, лишенные этого страха, далеко могут зайти.
Но все же Вы и не правы - потому что Любовь Божия все превозмогает. Только на это и надежда. И не слишком ли рано мы, люди, отказываем в прощении другим людям, заблудившимся и непрозревшим?

В наше время так трудно вернуться к Вере. Очень трудно. Но, может быть, именно таким людям, неверующим и маловерующим, более всего не хватает Любви. Ведь молодой человек из Вашего рассказика так же одинок, как все вокруг него, те, кто спешили (из церкви) в ресторан.

Мне кажется, в строчках Вашего рассказа прячется боль, что Вы не нашли слов для всех этих людей "с замечательными глазами". Вот задача - как до них достучаться? Но задачу, наверное, не решить словами "С Богом так нельзя" (хотя Вы 1000 раз правы!).

И ощущение "чего-то не хватает" остается после прочтения рассказа. Или может быть, наоборот, что-то лишнее, как, например, "о лютой ненависти и святой любви" - строчки песни (Константина Никольского) кажутся чужеродно вплетенными в ткань рассказа.

Простите меня, о. Александр, если я лишнего наговорил, у меня нет совершенно никакой уверенности, что надо было все это писать, но, поверьте, что пишу из лучших побуждений, да еще и профессиональное филологическое образование рукам и глазам покоя не дает :) Но раз уж написал, отсылаю...

Мне кажется, Вы достаточно сильный человек, и сможете верно понять мою "рецензию".
Ну а в заключение - спасибо, что Вы есть! Кстати, дал моей матери (блокаднице - правда, она ребенком все пережила) прочитать Ваши рассказы - ей очень понравилось.

 
Отец Александр Дьяченко:   Спасибо за критику, мне тоже кажется, что точно процитированные слова из известной песни (Константина Никольского) нарушают общую гармонию повествования. Скорее всего эти определения "лютой" и "святой" нужно будет убрать. Но сама песня, всё-таки, с глубоким христианским смыслом.

Слова "с Богом так нельзя", это моя любимая фраза :)
Она не означает, что Бог на нас обижается и не прощает. Нет, Он не человек и способен прощать безконечно. Это нам так нельзя поступать в отношениях с Ним, это нас, в конце концов, убивает, а Он в таком случае никак не может нам помочь.

Вашей маме персональный поклон, склоняю голову перед нашими страдальцами-ветеранами.

 

3
lidia46:   Отец Александр, спасибо вам за рассказ. Очень близкая и больная для меня тема. Скажите, а в конце про ресторан, вам так действительно сказали, или это литературная обработка? Что то в голове не укладывается эта сцена...

 
Отец Александр Дьяченко:   Обычная сцена, всегда есть кто-то, кто отвечает за организацию похорон и поминального стола. Этому человеку - главное всё сделать правильно и везде успеть по времени. Думаю, это особо насущно для тех, кто живёт в больших городах. Ведь там вообще конвейер.
А ситуации я часто стараюсь полностью переделать, чтобы не было узнаваемости, городок у нас маленький, хотя суть происходящего оставляю без изменений.

 
lidia46:   Уф, вы меня немного успокоили, значит все таки литературная обработка. А то я думаю: неужели до такого докатились, что можно батюшке после похорон за длинную проповедь попенять...

 
Отец Александр Дьяченко:   Пеняют, не в глаза, правда (опасаются, как бы чего не вышло). Высказывают недовольство старосте, как в данном конкретном случае.

 

24 августа, 2011 • Священник Александр Дьяченко • "Вечная музыка"pravmir.ru/vechnaya-muzyka • Культура > Литература > Проза > Человек > Скорби и болезни > Смерть. Жизнь после смерти

Спаси Господи, Отец Александр, за ваши рассказы-проповеди!!! Читала ваши статьи в газете "Моя семья", я не ошибаюсь? Начала искать в инете и нашла ваш блог, скопировала на наш сайт. Низкий поклон Вам за вашу душевную прозу