Как никониане гостевали на Рогожской слободе - У нас не осталось времени на вражду - Рассказ «Что делать?» о.Александра Дьяченко

 

«Что делать?»

 

Отцы, я старый человек, а Рогожская слобода мой дом, в котором я вырос.
Со всей ответственностью заявляю, что вы первые православные священники нового обряда,
которые как друзья были приняты в слободе...
Я хочу донести до вас, а через вас до всех остальных, что мы не враги друг другу.
Вот за столом прозвучал вопрос: "Что делать дальше"?
Нужно становиться мудрее, у нас не осталось времени на вражду…

Старообрядческий крестный ход на реку Великую в 2007 году (Кировская область) Фото: Евгений Туманов
Старообрядческий крестный ход на реку Великую в 2007 году (Кировская область)

 

Я не помню ни одного из знакомых мне батюшек, который в начале своего служения избежал бы соблазна отпустить длинные волосы. Я тоже было попытался, но ко времени моего рукоположения, растительность на голове уже настолько поредела, что ужаснувшись полученным результатом, решил немедленно постричься.

Стригусь я обычно у одного и того же мастера. Он меня уже знает, и знает как стричь. Но в тот день работал сменщик, а другой оказии у меня не было. Я объяснил ему, чтобы бы мне хотелось видеть у себя на голове. В ответ он кивнул, но стоило мне только расслабиться и отвлечься, как через несколько минут в зеркале напротив я с ужасом увидел вовсе не своё отражение, а скорее нашего замечательного боксёра Кости Дзю.
Такой поворот событий мог польстить кому угодно, но только не мне, обязанному по своему положению иметь удлинённые волосы. И напрасно потом я обильно поливал моющими средствами то немногое, что ещё оставалось у меня на голове. Оказалось, что от увеличения количества израсходованного шампуня, ускоренного роста волос не наблюдается.

Мой друг отец Нафанаил, словно специально выжидал, когда я опростоволосюсь, чтобы позвонить мне и сообщить, что настоятель одного из старообрядческих приходов отец Лаврентий приглашает нас вместе с ним посетить центр их митрополии в Москве на Рогожской заставе. Скажу честно, мне давно хотелось там побывать, но ехать специально – времени не было. Понимая, что такую возможность упускать никак нельзя, поскольку второй раз могут и не пригласить, я немедленно согласился.

– Настраивайся, через два дня мы за тобою заедем. Мы, это понятно, сам отец игумен и Владимир Алексеевич, наш местный краевед и историк любитель.

Через два дня я ждал их на условленном месте. Отец Нафанаил, болезненно грузный человек, в машине сидел один:
– Владимира Алексеевича захватим по дороге, – сообщил он, и внимательно посмотрел на меня:
– Кто это тебя, отец, так оболванил?
– Да... – вздохнул я в ответ и рассказал о том, как ходил в парикмахерскую, и как не застал своего мастера и как...

Батюшка Нафанаил, если кто его ещё не знает, прекрасный знаток отечественной истории и истории старообрядчества соответственно. Почему именно старообрядчества – наверно он и сам не сможет вам этого объяснить, но интерес, тем не менее, есть. И это не просто интерес на уровне дат и отдельных событий, это феноменальная память, вмещающая в себя с факсимильной точностью содержимое множества страниц печатных изданий на русском и церковно-славянском языках. Это и этнографические зарисовки быта старообрядцев, их обычаев и традиций, это их литература, как мемуарная, так и апологетическая, и ещё многое-многое другое.

И всё это было бы замечательно, и мы с полным правом могли бы гордиться отцом игуменом, если бы не его навязчивые попытки поделиться с нами, его друзьями и сослуживцами, всей этой массой информации. Батюшка не может удовлетвориться кратким ответом на тот или иной вопрос. Он начинает думать, что собеседник чего-то не понимает, и его обязанность – растолковать последнему всю суть вопроса, разъясняя который он начинает «плясать от печки». И эти долгие танцы отца игумена, кого угодно могут свести с ума. Кого угодно, но только не добрейшего Владимира Алексеевича, расположенного слушать батюшку часами.

А, вот, кстати, и он, стоит ждёт нас на автобусной остановке. Владимир Алексеевич, юркнув в машину, стал просить благословения. Увидев меня, он, как человек тактичный, сперва было промолчал, но потом, всё-таки, не выдержал и съязвил:
– Вас что, батюшка, в армию призывают?

В ответ я только махнул рукой. Потом мы ещё заезжали за отцом Лаврентием, и вот, наконец, мы в столице.

Для отца Лаврентия, человека уже пожилого, Рогожская слобода – дом родной. В своё время мальчика сироту, сына репрессированного священника взял на собственное попечение и воспитание тогдашний старообрядческий митрополит. Потом мальчик вырастет и станет одним из их самых уважаемых старообрядческих пастырей и духовников. Вот такой человек привёз нас в Москву на экскурсию по их святыням.

Мы подошли ко входу в центральный храм. Внешне он, пожалуй, ничем особенно и не выделяется из числа церковных сооружений той эпохи. Если бы мне не сказали, что этот храм строили специально для старообрядцев, то я бы об этом ни за что не догадался. Классический образчик архитектуры конца 18 столетия, но оказывается, что это только наружная обманка. Когда входишь внутрь строения, оказываешься чуть ли не в 12 веке. И внешне он изначально планировался быть таким же величественным и огромным, подобно древним кремлёвским соборам, но власти этому тогда помешали.

Перед входом в Покровский собор наши хозяева, отцы Лаврентий и настоятель собора, провели кратенький инструктаж.

– Отцы, сейчас вы войдёте в храм, но мы не знаем, как к вашему посещению отнесутся простые верующие старообрядцы. Поэтому, просьба, по храму передвигаться рядом с нами, если захотите перекреститься, то, пожалуйста, во избежание недоразумений, креститесь или двумя перстами, – и он показал как, – или вообще не креститесь.

У старообрядцев, в отличие от вас, не принято прикладываться ко всем иконам подряд. Если хотите приложиться, то целуете только икону праздника, что находится на аналое, и чудотворный образ Тихвинской иконы Божией Матери, а лучше, вообще, ничего не целуйте.

Я никогда ещё не заходил в старообрядческий храм, а после такого инструктажа и вовсе пропало всякое желание, но отступать уже было поздно. И мы двинулись в проход. В тот день, помню, в притворе, на самом входе, отпевали усопшего. Как раз в это время родственники прощались с покойным. Я благоразумно решил держаться поближе к отцу Лаврентию. На всякий случай – мало ли что.

Мы прошли вглубь храма, там уже никого не было, и я смог спокойно без опаски рассмотреть его внутреннее убранство. Меня поражали большущие старинные паникадила со сменными свечами. У них долгие службы, а электричества в своих храмах старообрядцы не признают, вот и приходится по нескольку раз за службу менять свечи.

Увидел я и купели для крещения младенцев. Их было несколько, и все они были достойны того, чтобы выставляться где-нибудь в историческом музее. Но особенно меня порадовали иконы. В местном ряду, по обе стороны от царских врат находились два образа поразительной красоты и гармонии. Указав на них, отец Лаврентий предположил, что если эти иконы и не принадлежат кисти преподобного Андрея Рублёва, то вполне возможно, что они написаны его непосредственными учениками. И ещё удивляло обилие сюжетных икон на темы из Ветхого Завета, подобных «Шестодневу». Сейчас вспоминаю, как я их рассматривал, как хотелось задержаться возле них подольше, но нужно было спешить за группой.

По стенам вдоль храма в специальных ящиках находилось множество мощевиков, но чьи это мощи, разобрать было невозможно. Такое обилие святынь, интересных икон, захватило меня, и я, забыв все предостережения отца настоятеля, стал креститься троеперстно и прикладываться к ним. Мне казалось, что я на Небесах, особенно, когда увидел огромное древнее изображение Христа Спасителя, наверно ещё византийского письма. Образ меня пленил, я стоял рядом с ним и не мог отойти. И, конечно же, снова и снова нарушал технику нашей безопасности.

Но потом пришёл в себя, вспомнил, где нахожусь, и стал осматриваться вокруг. Моя группа уже ушла далеко вперёд. Я остался один, и древлеправославные вполне могли, воспользовавшись моментом, подкрасться ко мне и наподдать. Вижу, действительно, в разных уголках храма стоят или чем-то занимаются несколько женщин. Они периодически и с интересом поглядывали в мою сторону, но, как ни странно, никто из них не проявлял ко мне агрессивных намерений.

Более того, уже перед тем как покинуть храм, мы подошли к ним. Эти труженицы, совершая титанический труд, каждый раз перед службой специальной мастикой натирают деревянные полы, положенные поверху старых металлических плит. Женщины дружелюбно рассматривали нас с отцом Нафанаилом. Их взгляды, вопреки ожиданиям, такие открытые и добрые, поразили моего друга, и тот, расчувствовавшись, сказал им несколько слов в благодарность за то, с какой любовью они относятся к дому Божьему, и в какой чистоте его сохраняют. А они, поклонившись в ответ, хором загалдели и стали просить не забывать их и снова приезжать. Мы выходим из бокового входа с южной стороны, и я слышу как отец Лаврентий, обращаясь к настоятелю, удивляется:
– Оказывается, мы с тобой совершенно не знаем наших верующих. Я боялся, как бы чего не вышло, а они, напротив, целовать их готовы.

После экскурсии по храму отец Лаврентий повёл нас в здание издательского отдела. Мы поднялись по лестнице и вошли в большую захламлённую комнату с таким же большим круглым столом посередине. Такие столы были в обычае в пятидесятые годы прошлого ХХ столетия. На нём, как и везде по комнате, в самых разнообразных сочетаниях валялись старые журналы и календари. Тогда же наш гид представил нам, я уже не помню, – то ли сотрудника, то ли заведующего отделом. Двое мужей пошептались, и сотрудник немедленно исчез за дверью.

Интересное наблюдение, если женщины о чём-то шепчутся между собой, то шептаться они могут о чём угодно, но если шепчутся мужики, то тема шептания, как правило, всё одна и та же, независимо от вероисповедания. Кстати, и в тот раз моя наблюдательность меня не подвела. Вскоре сотрудник вернулся с сумкой, из которой выглядывало горлышко бутылки. Скинув с себя пальто, он широким жестом сбросил со стола в угол пожелтевшую макулатуру и стал сервировать стол. Ловкими движениями мужчина порезал хлеб, чесночную колбасу и открыл бутылку коньяку. Отец Лаврентий ему помогал, а потом пригласил нас к столу.

– Дорогие мои, – взял он слово, – я не стал вам заранее ничего сообщать, но сегодня у меня день рождения и я хочу отпраздновать его здесь вместе с вами. Конечно, мы были тронуты его вниманием, и первый же тост подняли за его здоровье и стоя спели нашему гиду «многая лета».

Весть о том, что в помещении издательского отдела, то есть в самом, что ни на есть идейном центре старообрядчества сидят за столом никониане и пьют крепкую, мгновенно разнеслась по всей слободе. И народ пошёл дивиться на доселе невиданное чудо. Дверь в комнату то и дело приоткрывалось, и в проходе возникал очередной бородач, а то и сразу несколько, с интересом выглядывающих из-за плеча друг у друга. Словно эксперты они по-деловому рассматривали нас с отцом Нафанаилом:
– Точно, никониане, – раздавалось в коридоре, – один хоть и бородатый, но больно уж толстый, а другой – вообще стриженый как латинянин. Это уже про меня. Я сидел, и не знал, куда от стыда деваться. Это, знаете, как во сне, бывает, иногда, почему то видишь себя в одной майке, днём во дворе, и обязательно вокруг тебя крутиться куча народу, а ты от стыда только и мечтаешь поскорее проснуться.

Неожиданно дверь широко отворилась, и в комнату вошёл человек в подряснике. Он взял стул и придвинул его ближе к столу, но так, что бы и за столом не сидеть, а в то же время, и не отдельно. Он смотрел на нас, слушал застольные разглагольствования отца Лаврентия и видимо гадал: во-первых, кто мы такие; а во-вторых, на каком основании мы здесь у них устроили застолье. Человек стал осторожно задавать нам вопросы, предполагая, что мы некая официальная делегация. Когда же он узнал, что мы просто отмечаем день рождения нашего радушного хозяина, то поднялся и в недоумении вышел. После него точно так же на стул поочерёдности садились ещё двое, или трое, но, не смотря, на наши предложения, никто из них к пище так и не притронулся. Может где-то в келейной обстановке они бы к нам и присоединились, но здесь, на виду у всей слободы, никто не рискнул. Как же я в тот момент восхищался отцом Лаврентием.

После всех стул дознавателя занял чередной священник. Он, как и остальные, к пище не притронулся. Потом, обращаясь ко мне, спросил:
– Скажите вот вы, как современный представитель новообрядной церкви, – как вы оцениваете событии, приведшие к церковному расколу в 17 веке? Ваше мнение – кто в этом виноват, и что вы предлагаете делать дальше?

Отец Нафанаил, до того мирно беседовавший с Владимиром Алексеевичем и отцом Лаврентием встрепенулся. Он услышал вопрос, о котором мечтал во все годы своего увлечения старообрядчеством. Ведь в нашей среде эта тема, как правило, интересует немногих. И вдруг, собеседник сам, без всякого принуждения, задаёт столь вожделенный вопрос.

– А, позвольте мне, уважаемый, кратенько изложить свою точку зрения, – дрожащим от радости и нетерпения голосом, проговорил батюшка. И он её изложил. Это был потрясающий монолог. Водопад из подробнейших сведений, сопровождаемый нескончаемым числом цитат и ссылок на труды церковных историков с обеих сторон, сплошной стеной низвергался на наши головы.

Вечерело, батюшка закончил, мы с Владимиром Алексеевичем, не сговариваясь, дружно зааплодировали. Единственным недостатком доклада было то, что никто из слушателей так и не понял, кто же на самом деле был виноват в расколе 17 века. Поэтому после всеобщего минутного замешательства я предложил толерантный тост за дружбу, и мир во всём мире, с чем все и согласились.

Я так увлёкся воспоминаниями о том блестящем выступлении отца игумена, что совершенно упустил из виду, как отец Лаврентий несколько раз выходил из-за стола, а потом, уже когда мы уезжали, сообщил, что всё это время искал возможность представить нас митрополиту Андриану. К сожалению, а это особенно понимаешь сегодня, по прошествии нескольких лет, владыка Андриан не смог нас принять. Он был болен, и в тот день его самочувствие резко ухудшилось, он вынужден был лечь, а принимать нас, лёжа в постели, ему было неудобно. Так что, он просил передать нам поклон, и прислал по экземпляру церковного календаря.

Через полгода, митрополит Андриан, до этого уже перенесший два инфаркта и операцию на сердце, возглавит Великорецкий крестный ход. День будет по-настоящему летним, и владыка, изнемогая от жары, решит зайти охладиться в реку. Он войдёт в воду, и уже больше из неё не выйдет. Из-за резкого перепада температур его сердце остановится. Это случится день в день, и чуть ли не минута в минуту, только с разницей в два года, после смерти дорогого мне человека. Замечательная христианская кончина, первого, и самого молодого за всю историю их иерархии, старообрядческого митрополита, заявившего о необходимости налаживать отношения с внешним миром, в том числе и с нашей церковью. Первому труднее всех, отсюда, видимо, и три инфаркта за полтора года.

Возвращаясь домой, мы по дороге подвезли одного священноинока, который в благодарность, не смотря на позднее время, любезно открыл для нас свой храм, позволив приложиться к старинным иконам. Вспоминаю тогдашнюю с ним встречу, и тот разговор (так, совершенно обыкновенный, ничего особенного). Если бы знать, что через несколько лет этот, как оказалось, известный в своей среде монах, женится на женщине с пятью детьми и уедет жить к ней во Францию, то я обязательно бы рассмотрел его получше.

Прощаясь с нами, отец Лаврентий неожиданно сказал:
– Я хочу от всего сердца поблагодарить вас за эту поездку.
Мы удивились:
– Что вы, батюшка, это нам должно благодарить вас за такую замечательную экскурсию.
Он сделал останавливающий жест рукой:
– Отцы, я старый человек, а Рогожская слобода мой дом, в котором я вырос. Со всей ответственностью заявляю, что вы первые православные священники нового обряда, которые, как друзья, были приняты в слободе. Я хотел провести вас по Покровскому собору и накрыть стол там же, среди моих единоверцев и друзей. Я хочу донести до вас, а через вас до всех остальных, что мы не враги друг другу. Вот там за столом прозвучал вопрос: "что делать дальше"? Нужно становиться мудрее, у нас не осталось времени на вражду. И ещё…

Было видно, что человек расчувствовался, хотел что-то добавить, но не стал. Махнул рукой, и уже было пошёл, как вдруг, словно что-то вспомнил остановился и посмотрел в мою сторону:

– Отец Александр, я тебя умоляю, не стригись ты так больше. Потом развернулся и с присущей ему уверенностью, не оборачиваясь, зашагал к себе в дом!

Священник Александр Дьяченко

 

 
PS   Рогожская Застава - чудесное место. будто в прошлое попадаешь. суетности бытия там не чувствуется... Странно, что батюшка о пастве своей так думал... Случилось мне быть на богослужении в храме Николы-Чудотворца у Тверской Заставы. Так получилось... в смятении бывши, не увидел табличку, уведомлявшую о принадлежности Храма иной ветви Православия... Люди как люди. Обратил внимание лишь на то, что женщины были одеты иначе.
Священник Александр Дьяченко:
Мне после того случая более не приходилось бывать в старообрядческих храмах.
Но ведь это их отцы нас инструктировали, а не я это придумал!

 
PPS

"Он начинает думать, что собеседник чего-то не понимает, и его обязанность растолковать последнему всю суть вопроса, разъясняя который, он начинает «плясать от печки». И эти долгие танцы отца игумена, кого угодно могут свести с ума"

– А я уж думала, что мой муж единственный такой – сводящий с ума любого своими объяснениями математики. Это такое испытание... Никто из детей не может выстоять до конца, и я много лет тренирую смирение.

А вот с темой "стричь или не стричь" – у меня какой-то сбой в памяти. Монахи не стригутся, я так всегда думала, но вот я прочла:
«Головы своей они не должны брить, и не должны отпускать волос, а пусть непременно стригут головы свои» (Иезек. 44, 20).
Или: «Не сама ли природа учит вас, - говорит апостол Павел, - что, если муж растит волосы, то это бесчестье для него?» (1 Кор. 11,14)
Но изображение Христа с волосами ниже плеч, и такие же волосы у монашествующих... и какое-то постановление Собора (не помню какого) о неканоничности длинных волос меня вводят в недоумение.
Священник Александр Дьяченко:
Видимо монахи подражают ветхозаветным назореям, а те волос не стригли по обету. И ещё, изображение Христа – всегда с длинными волосами. Видимо и Сам Господь носил длинные волосы "ибо назореем наречется". Правда, здесь есть созвучность городу Назарету. Уже в 19 веке разрешили стричься и носить цивильную одежду. Священство на западе Белоруссии в частности – стригутся словно спортсмены (и это нормально для тех мест).

 
PPPS   Батюшка, спасибо Вам за рассказ - теплый, мудрый и с Вашим чудесным юмором!
У меня возник один вопрос: о. Нафаниил и о.Нифонт – это ведь один и тот же человек?
Священник Александр Дьяченко:
Спаси вас Бог! Отцы Нафанаил и Нифонт, – это два совершенно разных человека, хотя оба монахи и игумены. Еще сходство в том, что оба необыкновенно добрые люди. Прототип о.Нифонта – живой, подвижный как ртуть, служит на приходе. А о.Нафанаил – живая энциклопедия, но к сожалению, человек больной, тучный, хотя и лёгок на подъём, – наместник монастыря.

 
PPPPS   Отче, вы озаглавили рассказ "Что делать", но для ответа на этот вопрос надо понять, в чем заключается проблема на сегодняшний день? Я искренне не понимаю, какое отношение события 17 века имеют к настоящему?
Священник Александр Дьяченко:
В последние годы, впервые с тех далёких времён, перед лицом всеобщей апостасии, начиная с митрополита Андриана, в среде старообрядцев поповцев наметились настроения – не на сближение с нами, а я бы сказал, – на некоторое потепление отношений. Правда сегодня, благодаря активному противостоянию усилиям последних двух митрополитов из среды самих же старообрядцев, – эти настроения, похоже, получили мощный отпор. Следовательно непримиримость в отношениях останется. Как долго? Наверно уже навсегда...

 
 
Рассказ «Что делать?» сельского батюшки отца Александра Дьяченко
Читайте также рассказы из книги священника Александра Дьяченко «Плачущий ангел» и другие рассказы батюшки
Прототип рассказа: жж священника Александра Дьяченко
14.03.2010 - alex-the-priest.livejournal.com/30393.html

 

Комментарии

 
Алексей Ильич Осипов: Для меня самое трудное - благожелательно относиться к православному

Профессор МДА Алексей Ильич Осипов - лаконично о том, как он относится к старообрядчеству и старообрядцам…

Алексей Ильич Осипов:
«Что там к старообрядчеству, я ко всем отношусь, точнее, стараюсь относиться, с полной благожелательностью. Атеист, буддист, мусульманин, лютеранин, католик, старообрядец и, что самое трудное, правда, – к православному. Вот это уже дело посложнее. Потому что православные больше всего меня толкают в бок: придёшь в храм – тут толкнут тебя, подойдешь причащаться, впереди тебя встанут… Те хоть не мешают, а эти – не знаешь, что и делать! Ну в ярость приходишь», – с улыбкой сказал в ходе своей лекции 2 апреля в подмосковном городе Куровское профессор Московской духовной академии Алексей Ильич Осипов, отвечая на вопрос: «как Вы относитесь к старообрядцам?»

«Так что с православными, конечно, труднее всего, но и к ним я стараюсь относиться хорошо, а что же ещё делать? – продолжил Алексей Ильич Осипов. – Древние язычники, глядя на христиан, говорили: «посмотрите, как они любят друг». Вот это да! И – сами становились христианами. Вот наше главное оружие, слышите? Мы должны с любовью и благожелательностью относиться ко всем, в том числе, конечно, и к старообрядцам. Они наиболее близкие нам люди из всех мною перечисленных. Если можно, пожалуйста, и поговорить можем – по-дружески и с любовью. В чём-то не согласны, ну что же, Апостол Павел пишет: «надлежит быть и разномыслиям между вами, дабы открылись между вами искусные» (1 Коринфянам 11,19). «Дай Бог, чтобы это было и в нашем общении с ними», – заключил Алексей Ильич Осипов.

Русская линия - rusk.ru/newsdata.php?idar=47933
 

 

В гостях у архимандрита Петра (Кучера) в Боголюбово

Игумен Кирилл (Сахаров)

 
Как не посетить Боголюбово – это особое место на Русской Земле, освященное явлением Пресвятой Богородицы, в год 900-летия благоверного князя Андрея Боголюбского – фактически первого русского царя? Тем более, что в этом же году исполняется 85 лет духовнику обители знаменитому старцу отцу Петру (Кучеру) !

Решили выехать рано утром, чтобы успеть к началу службы. В дороге подумал: «ну кого мог бы я назвать своим отцом после смерти своего родителя, раба Божия Сергия?» Долгое время таковым воспринимал старосту нашего храма «Никанорыча» – Кузнецова Владимира Никоноровича – потрясающе яркого, талантливого человека. Год, однако, уже как его нет в живых... Сиротство, а потребность в отцовстве есть.
 
Прощаясь на днях в конце поездки в Тбилиси с почетным попечителем нашего храма, самым знаменитым грузином, выдающимся режиссером Ревазом Давыдовичем Чхеидзе – сказал ему: «Вы не только "отец солдата" (он режиссер знаменитого фильма "Отец солдата"), но и "отец игумена". Реваз Давыдович улыбнулся, обнял меня и сказал: "так и есть".
 
И вот еду в Боголюбово и думаю: "а из духовных лиц кого бы я назвал своим отцом?" Спросил себя, и сердце мгновенно отозвалось: "Отец Петр Боголюбский". Каково же было мое удивление, когда за трапезой отец Петр, обращаясь ко мне, назвал меня своим сыном...

...Стою в алтаре огромного монастырского собора. В окно видны княжеские палаты – здесь принял мученическую кончину благоверный князь Андрей Боголюбский. Там на ступенях до сих пор проступает его кровь.

Учась в школе, я, рассматривая фото храмов Владимиро-Суздальской Руси (учебник истории для 7-го класса), ощутил небесную гармонию, почувствовал неземную музыку, а ведь их строителем был святой князь Андрей Боголюбский. Да, только сейчас я осознал все его величие и значение для нашего Отечества. Он построил более 30 храмов и монастырей, вкладывая в это до половины расходов княжества.

Немаловажный факт: князь Андрей Боголюбский, по повелению Богоматери, из Вышгорода направился во Владимир – на северо-восток и основал здесь новую столицу Руси. Стало быть, все промыслительно. Получается, что украинские националисты «прут против рожна», настаивая на своем первородстве. В главном соборе обители, освященном в 60-е годы XIX века святителем Феофаном Затворником, обратило на себя внимание то, что роспись в академическом стиле, а иконостас в древнерусском. Ну и, слава Богу, хорошо, что не пошли на поводу контролирующих инстанций, как это случилось с Троицким собором Данилова монастыря («роспись диктует и стиль иконостасов»), и иконостасы изготовили в каноническом стиле.

Не собирался ночевать, но архимандрит Петр настоял, с тем, чтобы утром вместе с ним служить Литургию… Евангелие, после прочтения его иеродиаконом, старец передал мне, я зашатался под его тяжестью. На сугубой ектенье прошения благодарственные и о болящих читал сам архимандрит Петр (Кучер). На ектенье поминают всечестную игумению Антонию с сестрами яже во Христе и братию святаго храма сего и еще: православное наше Отечество. Чтение Евангелия старец Пётр слушал, оперевшись о край Престола. Огромная чаша была с Кровию до края, у меня даже были опасения. Херувимская исполнялась по частям дважды. Старцы друг друга исповедовали. На заключительных словах разрешительной молитвы отец Петр осенял отца Гавриила, прижимая крест к его голове. Отец же Гавриил делал на голове отца Петра, накрытой епитрахилью, крестообразное движение крестом в вертикальном положении.

Обратил внимание на то, что благодарственные молитвы читаются не по окончании Литургии, а включены в нее – читаются после «Буди Имя Господне». Вряд ли это оправдано. По окончании причащения иеродиакон громко троекратно возгласил «алиллуия».

«Батюшка можно с Вами сфотографироваться?» - спрашиваю отца Петра. «Нет!», – решительно отказывает архимандрит Петр, - «Я не фотогеничен». Я возражаю, но он удаляется. Жаль! Сколько прекрасных ракурсов было на Литургии!

Вот старец сидит согбенный, вынимает частицы из просфор,
а вот стройный, поджарый, высоко подняв Евангелие, возглашает «Благословенно Царство».
Сосредоточенный, погруженный в молитву. Ощущение духовной силы.

«Купайся в источнике, помазывай руки соборным маслом», - это мне в связи с болезнью витилиго. На вечернюю службу отец Петр задержался. Я, наблюдая, как он шепотом, серьезно устав, произносил отпуст Литургии, вздремывал за трапезой, выходил, пошатываясь из-за стола, подумал: «Наверное, плохо себя чувствует. Не случайно он еще сказал о трудностях жизни после 80-ти».

Какое же было мое удивление, когда старец на вечерней службе опять был бодр. «Я был на полях. Страшная жара – надо было утешить и поддержать тружеников».

Сострадание – вот одно из главных качеств отца Петра. "Батюшка строгий, но жалостливый" - сказал иеродиакон Варлаам. Кстати, он 10 лет ежедневно служит Литургию. И старец Петр ежедневно причащается много лет.

Архимандрит Петр очень извинялся за то, что, когда я был в обители осенью, он уделил мне мало внимания. Очень приятно было ему, что мы земляки – оба с Донбасса, с Артемовсков – я с Луганской, а он с Донецкой области. «Большая беда будет» - это по поводу тенденции к автокефалии Украинской Церкви. Оценил наше стояние, непринятие ИНН на храм – «я к Вам приеду» - сказал в связи с этим архимандрит Петр (Кучер).

Рассказал батюшке, как совершается чин прощения в конце полунощницы и павечерницы по-старому обряду: священник, произнеся отпуст, глаголет:

«Благословите отцы святии и братия и простите мне грешному, вся, елика согреших в нощь сию (день сей) душею и телом, словом и делом и помышлением и всеми моими чувствы».

Чтец (в положении ниц):

«Бог тя простит и помилует честный отче. Прости мя отче и благослови, вся, елика согреших во вся дни живота моего и в сей день (сию нощь) душею и телом, сном и леностию, помрачением бесовским и т.д.».

Отец Петр на это отреагировал: «И мы так делаем на службах в подворье монастыря».

Обратил внимание на манеру старца Петра общаться, будоражить присутствующих на трапезе, подключая их к общему разговору.

Интересный штрих к портрету батюшки Петра Кучера: к его 85-летию ему преподнесли 85 роз. Его реакция: «вместо сорока роз из этих 85-ти надо 40 раз палкой ударить меня, т.к. до 40 лет Бога я не знал»...

 
Были ли искушения в поездке? Они всегда бывают. Мои спутники, пока я трапезничал со старцем, устроили себе собственную программу, исчезли вместе со всеми вещами, книгами и облачением. Жаль, я ведь хотел послужить молебен в обители благоверного князя Андрея Боголюбского по старому обряду.

Но игумен Кирилл не был бы игуменом Кириллом (это автор про себя в 3-ем лице), если бы не нашел возможность и здесь оставить старообрядный след. И вот в алтаре, на павечернице у иконы святого князя Андрея Боголюбского я прочитал ему канон по-старому. Пропел еще старинным распевом и там, где он принял мученическую смерть и в часовне, которую построили уже в наше время – на месте, где было обнаружено его тело.

Раньше Свято-Боголюбский монастырь в Боголюбово - был мужским. В 1996 году 63 монахини и послушницы с духовником отцом Петром (Кучером) поселились в обители. Батюшка тогда вникал во все детали ремонта и реставрации. Сейчас в обители 170 насельниц.

Храм Покрова на Нерли был скитом монастыря. Современный вид его еще более прекрасен, чем он был до революции.

В Свято-Боголюбской обители некоторое время находилось тело святого благоверного Александра Невского, умершего на обратном пути из Орды. Бывали в обители и святители московские Петр и Алексий, преподобный Андрей Рублев, Иоанн Грозный и Петр I.

По преданию и преподобный Серафим Саровский получил диаконскую хиротонию именно в Свято-Боголюбской обители. Были в обители Дмитрий Пожарский и Александр Суворов.

Последним настоятелем обители был ныне прославленный во святых - епископ Афанасий (Сахаров) – до 1923 года. Затем наступила разруха...

 
В полночь звонили в колокол, призывая к молитве о восстановлении православного самодержавного царства.

Собор вмещает до 5 000 человек. Столько же бывает на праздник Боголюбской иконы. Около тысячи человек причащается. Из многих десятков оскверненных сельских храмов первым восстанавливался храм в селе Янево, ставшем подворьем монастыря. Здесь в 1920-е годы отказались принять крестный ход. В начале работ нашли ту газету, где говорилось об отказе принять крестный ход.

Утром во время 3-го часа был слышен заливистый радостный трезвон.

В конце нашего пребывания почувствовалось небольшое брожение у насельниц обители в связи с тем, что я и мои спутники, не скрываясь, открыто крестились двуперстно и носили лестовки. Одна монахиня сделала замечание отроку Даниилу – участнику поездки. Другая сокрушенно вздохнула: «Неужели они не почитают Святую Троицу?» (!).

И это притом, что в самой Свято-Боголюбской обители икона Спаса справа от Царских врат и ряд святых - изображены с двуперстием!

Иеродиакон Варлаам, сразу все адекватно воспринявший, извиняясь, говорил нам на прощание: «Вы уж не обижайтесь – матушки просто непросвещенны в этом вопросе» (ныне и уже давно - двуперстие и древле-православные (старообрядческие) распевы и обряды - равно благочестны, благочестивы в РПЦ МП (Русской Православной Церкви)).

А мы за 20 лет уже ничему не удивляемся, а только сожалеем, что наше древнее духовное богатство, так нужное для возрождения нашего Отечества, пока еще очень слабо востребовано. Но капля точит камень – и, если наше посещение Свято-Боголюбской обители в Боголюбово послужило такой каплей, - то мы очень рады!

Игумен Кирилл (Сахаров), настоятель храма Святителя Николы на Берсеневке г. Москвы

01.08.2011 - Игумен Кирилл (Сахаров) о своей поездке в Боголюбово - ruskline.ru/news_rl/2011/08/01/v_gostyah_u_arhimandrita_petra