«Ночная служба» - Отац Паисие Светогорац (Танасиевич) - Рассказ иерея Ярослава Шипова (из сборника "Долгота дней", 2002-2006)

Отац Паисий Светогорац (Танасиевич)Он был афонским архимандритом*, но когда в Сербии началась война, попросился домой, чтобы собирать народ на молитву. За семь лет постриг сорок монахов и монахинь, восстановил четыре горных монастыря [в частности: Свято-Стефановский монастырь в Горне Жабском].

Я бывал у него в гостях, жил по строгому афонскому уставу с долгими ночными богослужениями, мы вместе молились. Днем ездили по монастырям, ему вверенным, где отец архимандрит молниеносно решал хозяйственные вопросы, казавшиеся мне обременительными.

Последний день последнего моего визита начался с путешествия в женский монастырь, находившийся под попечением батюшки. Монахини жаловались: луговина зарастает густым, колючим кустарником, который никак нельзя одолеть. Говорили, что даже трактор не может продраться сквозь них. Правда, трактор был маленький, несерьезный, одно название. Батюшка попросил спички, их тут же принесли, и он поджег с наветренной стороны сухую траву. Пал расстелился по луговине, захватил кусты, но горели они никудышно.
– Несгораемая купина, – изумился отец архимандрит и потребовал автомобильную покрышку.

Монахиня сбегала к сараю, прикатила новехонькую. Мы рассмеялись, попросили что-нибудь постарее. Явилась покрышка, истертая чуть не до дыр – самая подходящая. Бросили ее в кусты, она вспыхнула и задымила так, что нас видели со всех самолетов, пролетавших по международной трассе над южной Сербией.
Я тревожился, не перекинется ли огонь на деревья, – кругом леса.
– Нет, – весело отмахнулся батюшка.

Почему он был так уверен – не знаю, но огонь и впрямь замер у самого леса. А кусты выгорели. Оставалось вспахать гарь игрушечным трактором, засеять травой, и жизнь монастырских коров станет еще привольнее.
После обеда отслужили вечернюю службу и отправились в городишко, подобие нашего районного центра, чтобы продать одну машину и купить другую. За те же деньги, такую же старую, но поменьше и с дизельным двигателем, а то бензина в горы не натаскаешься.

Приехали в дом к батюшкиным знакомым. Переговоры проходили в гостиной, и я на них не присутствовал. Мне по протоколу выпала иное послушание: сидеть на веранде и поочередно принимать участников сделок, а также хозяина дома и полицейского. Каждому я наливал рюмку яблочной водки – ракии** и произносил тост: «за успех предприятия». Потом навестили нотариуса. Он принял нас у себя дома в халате и шлепанцах, поставил печать, выпил рюмку ракии: бутылка была у меня в кармане, рюмка – в рукаве, – и мы расстались. На все ушло полчаса.

После чего отправились куда-то по ночным дорогам, долго ехали, и остановились у подножия горы. Место это я знал – наверху был древний храм Рождества Пресвятой Богородицы, пятнадцатого, если не ошибаюсь, века. В горах Сербии сохранилось немало старинных храмов. Как правило, они не заперты. В них – аналои с простыми иконами, немного свечек. Люди, изредка попадающие сюда, могут поставить свечу и помолиться. Обычно на аналоях даже мелочь какая-нибудь лежит – оставляют за свечки***.

Поднялись по каменистой тропинке и встретились с монастырской братией – было их семь человек, причем двое пришли из скита через горы пешком, светили себе фонариком. Иеромонах отслужил при свече Божественную литургию, отец архимандрит достал из портфеля ветхое облачение и благословил меня причаститься. Когда я вошел в алтарь, в узком, словно бойница, окошке на горнем месте открылось солнце. Лучи его осветили каменный престол, священные сосуды, плат, антиминс. Теперь можно было задуть свечу.

После службы вышли из храма, монахи достали термосы, развернули узелки с едой, мы пили чай, ели лепешки, яблоки... Солнце поднималось все выше, освещая склоны украшенных осенью гор с разбросанными кое-где черепичными крышами крестьянских домиков. Потом высветилась долина реки с жухлыми луговинами и, наконец, сама речка, вьющаяся далеко-далеко под нами.

В тот же день я улетел в Москву, не зная еще, что никогда больше не увижу своего друга.

 
* отец Паисий (Танасиевич, Танасијевић, Tanasijević), (Otac Pajsije Svetogorac, ОТАЦ ПАЈСИЈЕ СВЕТОГОРАЦ, Otac Arhimandrit Pajsije Tanasijević) - известный сербский духовник и возродитель духовного делания преставился в Сербии в 2003 году (Iguman manastira Svetog Prohora Pcinjskog, arhimandrit Pajsije (Tanasijevic), posle teske bolesti, upokojio se 20. jula 2003. godine u Beogradu).

Святогорец отец Паисий родился 07.07.1957. Принял постриг в монастыре Острог в 1979. Потом пришел на Святую Гору Афон, где в 1989 принял великую схиму. Был игуменом афонского монастыря Хиландар и даже Протом Святой Горы. В 1992 году вернулся в Сербию, где стал игуменом монастыря Святого Прохора Пчинского. Возрождал духовную жизнь на юге Сербии. Взрастил там (в епархии Вранье) монашеские братства и сестричества: Святого Пантелеимона в Лепчинцах, Святого Стефана в Горнем Жабском, Святого Георгия в Пуносевчи, Пресвятой Богородицы в Миртвице... Сейчас его духовные чада продолжают подвизаться в Враньской епархии, но основное братство переселилось из обители Прохора Пчинского (расположенного прямо на границе с Македонией), в монастырь "Суково" Пиротской епархии. Совсем рядом там еще 2 монастыря: древняя обитель "Паганово" и уединенный монастырь святителя Николая с почитаемым сербским духовником отцом Иаковом (о.Яковом), живущим там весьма аскетично с одним послушником дьяконом Нафанаилом).

(Otac Pajsije rodjen je 7. jula 1957. godine u Srebrenici. Jos kao vrlo mlad odlucio je da svoj zivot posveti sluzenju Bogu. Zavrsio je monasku skolu u manastiru Ostrogu i po odsluzenju vojnog roka primio monaski postrig, priveden duhovnim ocem Jovanom (Radosavljevicem). Monasenje je obavio episkop rasko-prizrenski, danas Patrijarh srpski Pavle u manastiru Visoki Decani, na Preobrazenje 1979. godine. Potom odlazi na Svetu Goru, gde nastavlja monaski zivot. Po primanju velike shime 1989. godine postaje prvi i najmladji iguman manastira Hilandara i biva izabran za protosa Svete Gore Atonske.
U Srbiju se vraca 1992. godine, i kao iguman manastira Svetog Prohora Pcinjskog obnavlja duhovni zivot na jugu Srbije. Sa brojnim bratstvom i sestrinstvom ozivljava gotovo sve manastire u eparhiji vranjskoj, kao sto su Sveti Pantelejmon u Lepcincu, Sveti Stefan u Gornjem Zapskom, Sveti Djordje u Punosevcu, Presveta Bogorodica u Mrtvici…
)

** в Сербии водку ("ракию", ракичку) делают почти исключительно из слив ("шлив") и также называют еще "шливовицей" (и она крепкая, 60-ти градусов). Употребляют ее повсеместно, но очень по-малу, скажем 1-2 "наперстка" за долгий вечер. Гостеприимные сербы, зная, что русские, хоть и "братушки", но не во всем с ними "сличные", легко могут и хорошо напоить дорогих гостей-братьев из России.

*** деньги в сербских святых местах лежат не только на аналоях, но и в самых разных местах: подле икон, в щелях пещеры святого подвижника, и т.д.. Обычно это бумажки небольшого достоинства (типа наших 10 рублей).