«Ты не пой, соловей, сладкой песни своей» - Странноприимица Мария привела к Богу многих людей и сама послужила во славу Божию

Мария Петровна (вторая справа) с Валентиной Полищук, паломницей из Сыктывкара, и гостями её домаГазета Эском - ВЕРА - ПРАВОСЛАВНАЯ ЖИЗНЬ

«Ты не пой, соловей, сладкой песни своей»
Любимый кант

 
Мария Петровна (вторая справа) с Валентиной Полищук, паломницей из Сыктывкара, и гостями её дома

Марию Ивановну Паршукову (в постриге мантийную монахиню Марию) знают по всему бывшему Союзу. Уроженка Коми земли, она в советское время много лет несла при Троице-Сергиевой лавре послушание странноприимства. «К ней ехали и с севера, и с юга, – рассказывает о своей тёте Галина Белякова, – и всех, бывало, тётя Маша приветит, накормит и обогреет. Братья и сёстры во Христе, приезжая к ней в Загорск, засиживались за разговорами до глубокой ночи: делились с ней своими проблемами, потом все вместе молились, пели духовные канты. А то и блаженных, бесноватых, юродивых в своём домике принимала. А это ведь очень тяжёлый крест. Помню, какие-то большие начальники к ней приезжали, прокуроры, известные артисты. Но в основном ехали простые люди. Всем хотелось попасть к преподобному Сергию и пожить при Лавре хотя бы несколько дней...»

В 2005 году Марию Ивановну разбил паралич – последствие инсульта. Родственники перевезли её на родину, в Республику Коми, как казалось тогда – умирать. Врачи предупреждали, что она долго не протянет. Но по молитвам своих многочисленных «странников» – братьев и сестёр во Христе, родственников, а также старцев Троице-Сергиевой лавры, благодаря любящему уходу своей племянницы Мария Ивановна жива по сей день.

Как прежде в Сергиевом Посаде, так и сейчас в домике Марии Ивановны на тихой улочке Охотничьей в посёлке В. Максаковка шумно от многочисленных посетителей, не смолкают голоса детишек.

– Марья Ивановна очень любит детишек, – рассказывает мне Галина Валерьяновна. – Она всю свою жизнь проработала с детьми. Сразу же после окончания школы устроилась в садик. А переехав в Загорск, работала именно в детских учреждениях. В нашей семье было девять детей, и она помогала маме воспитывать нас. Всех привела к Богу, у шестерых моих братьев и сестёр стала крёстной. С малых лет постоянно водила нас в Свято-Казанский храм на службы. А до него десять километров пешком (тогда автобусы не ходили), да и обратно. Если мы уставали, она по очереди несла нас на плечах. А зимой вся дорога заметена, огромные сугробы...

– После службы отец Владимир Жохов приглашал певчих к себе в дом на спевку, – вспоминает ещё племянница матушки. – Тётя Маша тоже пела в церковном хоре. Пока они занимались, мы находились с детьми у батюшки на веранде. Играли там, пока певчие репетировали.

Моста через Сысолу тогда ещё не было, и во время ледохода мы не могли попасть в храм. Поэтому все старушки с Максаковки собирались молиться в нашем доме. У нас как домовая церковь была. Помню, как бабушка рано утром поднимала нас на молитву. А нам хотелось ещё поспать – дети есть дети. Мы умывались, читали утреннее правило, потом крёстная тётя Маша напоминала: «Сегодня воскресный день, акафист-то почитайте!» И мы читали ещё какой-нибудь акафист, обычно Божьей Матери. Потом садились возле печки – у нас посреди комнаты тогда топилась печь – и начинали петь духовные канты. К этому, конечно, крёстная нас всех приучила.

Вначале пели её любимое песнопение, потом бабушкино, потом мамино. У крёстной любимая песнь: «Величит душа моя Господа, и возрадовася дух мой о Бозе Спасе моем...». У нас у всех были свои любимые канты, и мы по очереди их пропевали.

– Крёстная, ты помнишь, как канты учила нас петь? – обращается Галина к своей тёте, лежащей на кровати.

– Не по-омню, – тянет та больным голосом.

– Как же не помнишь? Вчера ещё «Соловья» пела. «Ты не пой, соловей, сладкой песни своей...» – подсказывает Галина. И матушка Мария тут же ей подпевает: «...И молитве моей не мешай, соловей».

– А помнишь, какой любимый кант был у моей мамы? «Не ропщи на суровую долю», – опять запевает Галина, и Мария Ивановна подхватывает:


Крест суровый покорно неси,
Уповай же на Господа Бога
И с терпением силы проси.
Бог послал тебе все испытанья,
Чтоб окрепнуть в тяжёлой борьбе.
Все те скорби и муки, страданья, –
В этой жизни на пользу тебе.
Так не вздумай же в тяжкое время
Передать своё горе кому,
Только Господу Богу молися,
Доверяйся Ему одному...

 

Удивительно было видеть, как старушка, прикованная к постели, поёт о своём кресте... Со слов её племянницы я уже знал, что с детства матушка Мария была большая певунья, даже играла на гармошке, а в Лавре пела в любительском хоре.

– У Марии Ивановны был прекрасный голос – альт, – рассказала мне про матушку Александра Васильевна Исакова, прожившая в Посаде 45 лет. – Её голос украшал весь хор. А Мария Ивановна у нас была как игуменья, везде первая.

«Просите, что хотите»


Архимандрит Лаврентий (Постников) со своими духовными чадами

Сама Галина всю жизнь прослужила певчей при Лавре, потом – в лаврском скиту в Сабурово. А сейчас она руководит хором при храме Сергия Радонежского в Максаковке. И всё это – благодаря своей любимой тёте.

– Когда я переехала жить в Загорск к крёстной, – рассказывает Галина, – то она первым делом повела меня в музыкальную школу. Сама она очень страдала оттого, что у неё не было музыкального образования, и очень хотела, чтобы я его получила. И только я устроилась на работу в медсанчасть, как тут же пошла на занятия в вечернюю музыкальную школу. А также стала петь вместе с крёстной в любительском хоре. Им тогда управлял мой духовник отец Лаврентий. И мы с пяти утра обычно пели раннюю службу в Успенском храме.

– А почему вы решили переехать из Коми поближе к Лавре? – спрашиваю Галину Валерьяновну.

– У нас была большая семья, жить было тяжело. А крёстная там одна жила и в письмах постоянно приглашала нас к себе. Вначале с братом Михаилом мы поехали к ней на каникулах. Крёстная нас подвела к мощам Преподобного Сергия: «Прикладывайтесь и просите у Преподобного всё, что хотите. Если Богу будет угодно, он все ваши желания исполнит». Мне в Лавре очень понравилось, и, прикладываясь к мощам, я попросила святого Сергия о том, чтобы там пожить. И где-то через пару лет всё сложилось так, что я переехала в Загорск насовсем.

Сама же Мария Ивановна переехала в Сергиев Посад по благословению отца Владимира Жохова. Когда батюшке власти запретили служить в Коми, своим духовным чадам он посоветовал искать окормления у духовников Троице-Сергиевой лавры. И несколько его прихожанок переехали жить в Загорск, попав в духовные чада к известному старцу отцу Тихону (Агрикову). (Об этом угоднике мы рассказывали в публикации "На берегу земляничных озёр" - rusvera.mrezha.ru/616/3.htm - в № 616 «Веры»).

Когда отца Тихона из Лавры власти выгнали, он всем своим духовным чадам наказывал исповедоваться и подходить за советами к отцу Лаврентию (Постникову). Меня крёстная сразу же подвела к нему на исповедь. Батюшка поговорил со мной и взял в свои духовные чада. Он тогда был старше меня на двадцать лет, за плечами был уже богатый жизненный и монашеской опыт. И вот я стала во всех своих делах слушаться батюшку, и всё у меня в жизни складывалось хорошо. Но если что-то делала без его совета, то тут же попадала в большие искушения.

Однажды духовные чада батюшки пригласили меня на день рождения в Липецк. Я обещала, что приеду, если будет воля Божия. С батюшкой по этому поводу не посоветовалась. А уже перед самой поездкой подошла к нему за благословением, так, мол, и так, обещала приехать к своей духовной сестре. А отец Лаврентий сказал: «Ты же меня не спрашивала, как могла решить сама такой вопрос?» – «Ну, батюшка, люди же меня будут ждать!» – «Хорошо, езжай», – неохотно согласился он и через силу благословил меня на эту поездку. Пришла домой – и к вечеру сильно заболела, поднялась температура. А рано утром надо ехать в аэропорт. Приехала в Быково. Вдруг передают, что наш рейс откладывается – Липецк не принимает из-за нелётной погоды. Так весь день рейс и откладывали. Я извелась вся, перенервничала. Часа в три объявили посадку. До Липецка лететь всего сорок минут, а мы летим час, полтора – все уже волнуются, не случилось ли чего с самолётом. Наконец внизу показались огни большого города. Все обрадовались, а стюардесса объявляет: «Самолёт делает посадку в городе Москва в связи с плохими метеоусловиями Липецка». Так мы возвратились в Москву. Я приехала в Сергиев Посад, пошла на всенощную. Как раз помазание идёт, отец Лаврентий держит стручец. Я подхожу к нему, а он: «Ну, с приездом!»

А вот противоположный случай. Батюшка собрался в Липецкую область, на могилки к своим многочисленным духовным чадам, и меня благословил поехать. С ним ещё несколько человек собрались. А я как раз разболелась – сильная ангина, с утра температура поднялась. Ни разговаривать, ни делать что-то не могу. Подошла: «Батюшка, я, наверное, не смогу с вами поехать, болею сильно!» А он словно и не слышит: «Садись в машину!» Села, поехали. Мы всегда в дороге молились. Батюшка сам прочитал утреннее правило и акафист Спасителю. А каноны благословил читать мне. У меня ангина, я даже говорить не могу, но, раз батюшка благословил, стала читать. Сперва хрипела, кашляла, а минут через сорок ощутила, что горло больше не болит и температуры нет. Приехала в Липецк, полностью выздоровев.

Пришлецы на земле


Мария Ивановна со своими племянниками. Справа – Галина Белякова

– Отец Лаврентий несколько раз приезжал к нам сюда, в Сыктывкар, – продолжает Галина. – Первый раз это было лет 30 назад, мы ездили с батюшкой на мою родину в Мыёлдино. Зашли в полуразрушенный, без крыши храм Иоанна Предтечи. И под открытым небом там помолились, пропели тропарь Иоанну Крестителю. Батюшка тогда сказал, что храм обязательно возродится. В это трудно было тогда поверить, но его восстановили одним из первых в Коми.

В это время мой брат Аркадий ещё учился в школе, ему было лет 12. Отец Лаврентий гостил у нас дома, побеседовал со всеми и, выходя из комнаты, погладил Аркадия по голове: «Вот, будущий семинарист». Никто тогда даже не мог себе представить, что он будет учиться в семинарии и станет священником. Да и сам он об этом, конечно, не думал. А после армии приехал в Лавру. И когда крёстная подвела его к отцу Лаврентию под благословение, батюшка говорит: «Ну, Родине ты отдал свой долг, теперь должен послужить Богу». Дома брат ещё некоторое время был чтецом и ктитором в нашем Свято-Казанском храме, а потом поехал поступать в московскую семинарию. После её окончания и рукоположения он возвратился в Сыктывкар и владыка назначил его на приход в Максаковку. Приход там только открывался, и отец Аркадий предложил назвать его в честь прп. Сергия Радонежского, ставшего у всей нашей семьи небесным покровителем. И вот счастье: когда я через 22 года возвратилась на родину, то стала ходить в этот храм и как бы снова попала под покровительство нашего любимого святого. Это, конечно, чудо, что Преподобный Сергий и святитель Стефан Пермский соединили всю нашу большую семью в Боге. На сегодня из девяти братьев и сестёр остались только четверо. Но мы живём дружно, постоянно встречаемся.

Прописка в Загорске

Галина вспомнила, как она устраивалась на работу Сергиевом Посаде (тогда город назывался Загорском). Работая в медсанчасти, она никак не могла оформить прописку в городе, и получалось, что жила она там не совсем легально. Просто так в Загорске не прописывали – так что те, кто туда приезжал, прописывались вначале во Владимирской области. И хотя у крёстной был свой дом, власти никак не откликались на её просьбы прописать меня. Через несколько лет мне всё-таки удалось прописаться у пожилых матушек-монахинь, лаврских иконописиц. За одной из них, монахиней Антонией, я ухаживала. Она была прозорливой и умела находить нужные слова, чтобы помочь человеку в той или иной ситуации.

Тут меня пригласили перейти работать в санаторий, от Загорска отстоящий в 15 километрах. И когда я поехала устраиваться туда, меня возмутило, что прямо в отделе кадров меня стали загружать комсомольской работой. Я из Сыктывкара уехала от этого, а тут – то же самое! Мне хотелось другой жизни – во Христе. И я не согласилась там остаться, хотя мне сразу предлагали квартиру.

Прошло 10 лет, и меня опять пригласили в тот самый санаторий. Я обратилась к духовнику. Тогда отец Лаврентий болел, его заменял отец Косьма, который был духовником Лавры. Он внимательно выслушал меня и попросил подойти через три дня. Начал молиться, чтобы узнать волю Божию. Через три дня я подхожу к нему и слышу: «Да, есть Божья воля, перебирайся. Ничего не смущайся, тебе там будет хорошо». И меня потом уже ничто не могло остановить в решении переехать, хотя главврач с прежней работы никак не хотел отпускать: трижды приходил в нашу лабораторию, просил остаться, обещал дать общежитие, прописать. «А где же вы раньше были? – говорю ему. – Я сколько раз к вам подходила с этим вопросом. Хотя бы прописку дали постоянную». У меня-то временная была, но её через определённое время нужно было ходить продлевать. Главврач, устыдившись, отпустил меня.

В санатории я проработала 15 лет. Мне действительно там было очень хорошо, жила как в сказке. И работу любила, и жильё сразу получила. Молиться ходила в скит в Сабурово, что был недалеко от нашего санатория, – там пела на клиросе. И так получилось, что в этом скиту встретила своего будущего мужа. Уже здесь, на Севере, по благословению старцев Троице-Сергиевой лавры мы соединили свои судьбы. Сейчас живём вместе. Он служит при нашем храме чтецом и помогает мне ухаживать за тётей и за моей мамой, которой уже 83 года. Одной бы мне не справиться.

Большая жизнь

Когда я собирался уходить, к нашему разговору неожиданно подключилась Валентина, двоюродная сестра матушки Марии. Вспомнила, как они открывали молитвенный дом в Айкино.

– Это было в 1959 году, – рассказала Валентина. – Приехали мы вместе с отцом Сергием Паршуковым, будущим схимонахом Кириком, в Айкино. Поселились все в одном доме. Он служил, а мы с Марьей Ивановной вдвоём пели на клиросе. У отца Сергия тогда даже рясы не было. И вот я взяла шёлковую штору и сшила ему рясу. Вот так у нас всё начиналось...

Мы с Марьей Ивановной одногодки, обеим по 74 года. Вместе из Мыёлдино в Максаковку переехали, вместе ходили молиться в Кочпонский Свято-Казанский храм к отцу Владимиру Жохову – такой добрый батюшка был, такого я больше в своей жизни не видела. Марья Ивановна хоть и сердечница была (частенько сердце у неё болело), но никакие лекарства не принимала, уповала только на помощь Божию. Я её ругала за это, но она меня не слушалась. Бывало, полный дом у неё людей – со всех уголков страны приехали, она всех на кровати, на диваны уложит, а сама бросит свою фуфайку где-нибудь в угол, там и спит. С вечера замочит большую кастрюлю макарон, луку туда покрошит и на плиту поставит вариться. Все едят, нахвалиться не могут, так вкусно. А домой вернутся, приготовят точно так же – нет, что-то не то, невкусно. Это мне многие рассказывали...

За свою жизнь матушка Мария (Паршукова) привела к Богу многих людей и сама послужила во славу Божию. Сейчас те, кто бывал у неё в Сергиевом Посаде, приезжают навещать матушку в Максаковку. Несмотря на своё тяжёлое состояние, она и сейчас постоянно молится за всех родных и близких.

Помолитесь о здравии болящей монахини Марии и вы, дорогие читатели газеты «Вера».

Евгений СУВОРОВ
Фото из семейного архива Галины Беляковой

 
Газета Эском - ВЕРА - ПРАВОСЛАВНАЯ ЖИЗНЬ
«Ты не пой, соловей, сладкой песни своей»
Любимый кант

ПРАВОСЛАВАЯ ЖИЗНЬ: Ты не пой, соловей, сладкой песни своей

«Марию Ивановну Паршукову (в постриге мантийную монахиню Марию) знают по всему бывшему Союзу. Она в советское время несла при Троице-Сергиевой лавре послушание странноприимства. «К ней ехали и с севера, и с юга, и всех, бывало, тётя Маша приветит, накормит и обогреет. Помню, какие-то большие начальники к ней приезжали, прокуроры, известные артисты. Но в основном ехали простые люди...» В 2005 году Марию Ивановну родственники перевезли её на родину, в Республику Коми, как казалось тогда – умирать...»
Наш корреспондент побывал в гостях у матушки.

 
«Вера»-«Эском», Христианская газета Севера России
октябрь 2010, 2-й вып.месяца, № 622 - rusvera.mrezha.ru/622/12.htm

Комментарии


Задайте ВОПРОС или выскажите своё скромное мнение:


Заголовок:
Можете оставить здесь свои координаты, чтобы при необходимости мы могли бы с Вами связаться (они НЕ ПУБЛИКУЮТСЯ и это НЕ ОБЯЗАТЕЛЬНО):

E-mail:
  Ваш адрес в соцсети или сайт:

Прошу ОПОВЕЩАТЬ меня на указанный выше e-mail - ТОЛЬКО при ответах в ветке ЭТОГО коммента!

Такая стезя - странник Божий… То были настоящие странники. Идёшь с ними – по колено в воде, по болоту, под дождём… И молишься…

 

СТРАННИК БОЖИЙ

 

На святом источнике монастыря безлюдно. Конец ноября, тихо падает снег, деревья в инее. Часовенка стоит белоснежная. И от морозного воздуха вода купели кажется ещё холоднее. Топчусь нерешительно у купальни и собираюсь с духом.


– Смелее, сестричка! Это ж только на пользу – для здоровья...

Оборачиваюсь и вижу: рядом с часовенкой сидит путник. Одежда простая, но тёплая, для дороги в самый раз, за плечами рюкзак – видно, что паломник опытный. Очень добрые и умные глаза – они привлекли моё внимание.

...Так я познакомилась со странником Володей.
Несколько дней мы вместе ходили на святой источник, расположенный километрах в трёх от обители. А потом Володя ушёл (многие странники по обету не остаются в одном месте больше двух-трёх ночей). Но я узнала его историю, которую он разрешил мне рассказать.

Володе пятьдесят лет, а выглядит он лет на десять моложе. Вообще заметила я, что многие верующие люди, внимательные к своей духовной жизни, выглядят моложе своих лет. Может, из-за постов и благочестия? А может, потому, что к старости все наши страсти на лице проступают: и гнев, и похоть, и гордыня. А они со страстями всю жизнь борются, и чистота души внешне проявляется, светится в добрых глазах, во всём облике...

Отчего люди становятся странниками? У каждого свой путь... Сначала Володя был и не странником вовсе, а маленьким бродяжкой. Ему было восемь лет, когда умерла мама. В дом вошла мачеха.

Спрашиваю у него: – Почему ты убежал из дома? Мачеха плохая была?
– Почему плохая... Хорошая...
– Ладно. Осуждать ты не хочешь, понятно... Поставим вопрос иначе: она тебя любила?
– Она любила водочку...

В первый раз Володя убежал из дома, когда ему было двенадцать лет. А потом ушёл из дома совсем. Объездил всю страну на электричках. К спиртному его не тянуло никогда, Господь уберёг. Нравилось путешествовать, места новые видеть. Кто знает, может, и пропал бы, выброшенный из поезда на безвестном полустанке или превратившись в бомжа. Но виддно был о сироте особый Промысл. В Бога Володя верил с детства, мама была верующей. Но после её смерти в храме он не бывал. И вот как-то в электричке один убогий калека, сидя на скамейке и болтая обрубками ног, сказал юноше:

«Вижу я, что ты пока парнишка чистый. Что ты в миру-то трёшься? Чему ты здесь научишься? А ты вот поезжай в Почаев! Спрашиваешь, что это такое? А это, братец, монастырь такой... Сама Божия Матерь там прошла... И стопочка Её есть... Там так хорошо! Эх! Как начнут молиться, как будто и не на земле стоишь, а уже на небесах!»

А Володя к тому времени уже сильно обморозил ноги во время своих путешествий на электричках. И очень захотелось ему в этот самый Почаев. Может, маму вспомнил, может, службы церковные, когда ребёнком был. Зима, сугробы, ветер завывает, а в храме тепло с мороза, лампадки так уютно горят, пахнет чудесно. Всё это ожило в памяти парнишки. И решил Володя: «Еду в Почаев!»

И ведь доехал! Это был конец 70-х годов, и атеистической пропаганде не было видно конца. В монастыре не разрешали оставлять молодых насельников, регулярно устраивали облавы. Преследовали и паломников. Пойманных судили за тунеядство. А то и в психиатрическую больницу отправляли, где пичкали нейролептиками и выпускали, только превратив в инвалида. Так мучили в 60-е годы и прославленного ныне в лике святых Амфилохия Почаевского. Вывело его живым оттуда заступничество дочери Сталина Светланы Аллилуевой, которую старец когда-то излечил.

Будущая духовная мать Володи, схимонахиня, тоже этой лечебницы не избежала. Выпустили умирать. Ходить она уже не могла. Ноги отекли и стали как тумбы от сильнодействующих лекарств, которыми пытались «вылечить» её от веры в Бога. Священник соборовал умирающую. После соборования на ногах открылись язвы и из них потоком хлынула дурно пахнущая жидкость. А потом ноги приняли обычный вид и она отправилась в храм благодарить Бога за исцеление.

Когда Володя добрался до Почаева и вошёл в церковь, им овладело сильное искушение. Как будто кто-то нашёптывал ему в ухо, да злобно так: «И зачем только ты сюда приехал? Плохо здесь, плохо! Уезжай быстрей отсюда!» Смотрит Володя – действительно плохо. Не нравится ему здесь. Один клирос мужской, поют слишком громко. И чего орут?! А второй – женский, что ли? Или смешанный? Пищат, а ничего не разберёшь. А вокруг бабульки с котомками толкаются. То одна его своей котомкой пихнёт, то другая. Нет, ничего хорошего нет здесь, надо скорее уезжать... Решил Володя уехать, да побыстрей. Только поднял глаза на икону Божией Матери, да так и застыл. Пережил он в тот момент настоящее чудо. Видимо, Богородица это чудо сотворила, бесовские прилоги от неопытного паломника отогнав. Почувствовал Володя теплоту, которая как бы сверху на него спустилась, на голову. Прошла через всё тело, и стало враз всему ему так тепло, так хорошо! И сами собой слёзы потоком полились.

А вокруг всё открылось ему в каком-то розовом сиянии: один клирос поёт – мощная и сильная молитва, другой клирос – нежно, словно ангельский хор. А толкают его со всех сторон – так это как будто волны в море покачивают. Понял он, что это его Божия Матерь вразумляет: показывает, как всё вокруг него выглядит в духе.

Так и остался Володя в Почаеве. В самом монастыре прожил лишь год – остаться там ему, молодому человеку, власти запретили. И Володя присоединился к Божьим странникам. В круге этих странников знали ещё преподобного Кукшу и Амфилохия Почаевского. Они ходили по одному и тому же маршруту: Почаев – Божья гора – источник святой праведной Анны. На Божьей горе тоже был святой источник. Вот за ними и ухаживали эти вечные путники.

Источник святой праведной Анны, по преданию, был устроен на месте явления чудотворной иконы Божией Матери. В те времена, когда вера в народе здесь была ещё крепка, на месте обретения икон возводили часовни и обустраивали купальни. И вот когда икона Пресвятой Богородицы явилась людям, они рассказали об этом местному помещику. Тому жалко стало денег на возведение часовни, и он заявил: «Какая там икона?! Я ничего не вижу!» После чего помещик на самом деле перестал видеть – ослеп. Прозрел он только после слёзного покаяния и строительства часовни. В этом месте находится сейчас скит.

К святым источникам притекали тысячи людей. Исцелялись, искупавшись, и приходили к вере или укреплялись в ней. Когда исцеление происходит на глазах у всех, то вера становится крепкой, живой.

Володя рассказал, как на его глазах в источнике искупалась хромая женщина, которую с трудом привёл на Божью гору её сын, молодой неверующий мужчина. Как с иронией и насмешкой наблюдал он за молитвой матери перед иконами. И как сменилась эта насмешка слезами раскаяния и радости, когда после купания мать оставила костыли и потихоньку пошла, а потом и побежала по горе, ликуя от счастья.

Сам Володя, окунувшись в источник, увидел, что обмороженные когда-то ноги стали синими. Сначала испугался. А после купания обнаружил, что больные ноги принимают совершенно здоровый вид, какой был у них до обморожения. Так исцелился и начинающий странник.

Работы странникам на источниках хватало. Безбожники не могли, конечно, терпеть укрепления в людях веры в Бога. Под руководством комсомольского актива и стойких большевиков-ленинцев, в сопровождении милиции к источникам подъезжали какие-то люди, закапывали источники, забрасывали их мусором, битым стеклом, песком, лили масло, ломали или сжигали иконы, каплицы (небольшие часовни. – Ред.). И уезжали. Источник святой праведной Анны вообще залили бетоном, но вода всё равно пробилась. Когда источник вновь засыпали землёй, вода ударила с новой силой, исцеляя и даруя жизнь.

А странники приходили и восстанавливали святые источники. Расчищали место, снова вешали иконы и чистые рушники, убирали песок и стёкла, весь мусор. И всегда находились люди, которые помогали им материально: давал краски и доски для икон, рушники, материал для восстановления. Интересно, что часто эти благодетели были из числа тех самых общественников и представителей властей, которые принимали участие в разрушении святых источников. Днём они делали то, что диктовала безбожная власть, а ночью – то, что шептал им голос совести.

Неделю, самое большее месяц всё оставалось в порядке, после чего следовал следующий визит безбожников и снова – разрушение. А страннички приходили и опять всё восстанавливали. Жили они милостью Божией. Спали где придётся: в лесу так в лесу, под кустом. Пустят в баньку или в хату – спаси Господи! Ели тоже что придётся. Большинство из них сожгли свои документы, отказавшись быть гражданами безбожного государства.

– А ты, Володя?
– Я? Тоже, конечно, всё попалил.
– А вас ловили?
– А то как же?! Охотники на нас шли с двух сторон строем, а мы, как зайчики, под кустами сидели. Милиция приезжала, облаву на нас устраивала. И общественники преследовали.
– Тебя хоть раз ловили?

– В милицию забирали не раз и допросы устраивали. Но Господь хранил как-то. Приедет милиция с облавой к хате, где мы ночуем, из машины выйдут. А мы в окно их увидим – и все на колени. Читаем девяностый псалом – «Живый в помощи Вышняго». Сердечко бьётся, трепещет. Молитва горячая... Они постоят, покрутятся вокруг хаты, в шеренгу выстроятся. А заходить не заходят. Как будто решиться не могут. А потом или кто-то сообщит им по рации приказ, или как будто они чего-то испугавшись – сядут все быстро в машину и уедут восвояси. А мы в изнеможении на пол опускаемся...

Володя научился писать иконы, резать по дереву. Двадцать лет провёл он в Почаеве, оберегая и восстанавливая с Божьими странниками святые источники.

А потом пришли времена, когда канула безбожная власть. Отпала нужда прятаться по лесам. Жизнь большинства странников Божьих, которые ходили с юным Володей, подошла к концу. Переселились они в другие края, иде же несть печаль, ни болезнь, ни воздыхание. Да и сам Владимир был уже не юношей, перевалил сорокалетний рубеж.

Стал Володя странствовать по святым местам России. Опять на электричках, а когда и пешком. Был у любимой Матронушки в Москве, в Троице-Сергиевой лавре, в Дивеево... Да где только не был! И на Дальнем Востоке, и в Крыму, и на Урале... А устав от многолюдства городов и сёл, подолгу жил в лесу. Прошёл пешком всю Чусовую по уральской тайге. На перевале Дятлова чуть не погиб в снегопаде, еле успел спуститься вниз.

– Знаешь, как в тайге хорошо! Город или село – люди, музыка, шум, крики... Где человеку отдохнуть?! А в тайге хорошо. Очень я люблю лес. Зверюшек люблю... А они меня не трогают: чуют, что я человек мирный, не охотник, не рыбак.

– А кого из зверей видел?

– Мишку несколько раз видел... Иду мимо речки, смотрю: игрушка, что ли, такая большая плюшевая? Страха, главное, никакого нет... А он на меня смотрит – глаза круглые такие, нижняя губа отвисла – от удивления, видать. Я отвернулся в сторону, чтоб его не сердить, да и пошёл тихонько. А он рыкнул – и в другую сторону. Я манси одному рассказал, что подумал про мишу: «мишка плюшевый». А манси смеётся: «Ну-ну... А медведь про себя, наверное, подумал: “завтрак туриста”».

– А ещё кого видел?

– Косулю. Она кричит – как собака лает. Лося встречал. Кабана. А знаешь, какие птицы любопытные?! Вот представь: две сойки на деревьях сидят и на меня по очереди поглядывают. Интересно им. А филин тоже ох любопытный какой! Как начал надо мной летать! А потом сел и головой так – в разные стороны, как будто думу думает.

– И как тебе там – в тайге, одному?

– Так хорошо! Чувствуешь потом такой мир в душе, такой покой. И любовь – к людям, к зверюшкам, птичкам – ко всему миру Божьему. Чего, думаешь, злиться, сердиться... Смотрите, как хорошо! Как чудесно всё Господь сотворил! Красота!

– А не страшно одному-то?

– Так я ж с молитвой иду! Всех святых вспомню: Матронушку, батюшку Серафима Саровского, Николая Чудотворца. Батюшка Серафим один в лесу жил, снытью питался, травой такой... И Трифона Вятского вспомню, и Симеона Верхотурского. Тоже ведь странники были... Как о них подумаю, так сердце и взыграет! А начнёшь Иисусову молитву читать, так и тепло станет, согреешься весь...

– А если дождь, снег, мороз?

– Как-то встретил я в тайге туристов. Один из них, при полном «параде», мне и говорит: «Что это на тебе одежда такая – прошлого века? И почему ты без палатки? Сейчас новые материалы есть – современные. Наденешь такую одежду – и холода не чувствуешь совсем! А палаточки! Лёгкие, комфортные! А ты – как первобытный человек! Так и замёрзнуть можно! Хочешь, я тебе подарю вот комбинезон из суперсовременного материала?»

Поблагодарил я, но отказался. А про себя подумал: «Да уж... Если надеть современную туристическую одежду, да взять ещё палаточку, да ещё удочку и ружьишко... Так, может, тогда и вовсе никуда не ходить? Остаться в доме, в квартире? Тепло, и сухо, и комфортно... Все удобства...»

Володя улыбается по-доброму, а я вспоминаю оптинского схиигумена Гавриила (Виноградова). Он так же себя вёл, когда чада пытались усовершенствовать быт любимого больного батюшки. Ему дарили заварочный чайник, а он его возвращал назад, приговаривая: «Так ведь к такому чайнику нужно же ситечко! А потом и пошло-поехало!» Сколько лишних вещей можно приобрести, когда приобретение чего-то одного тянет за собой покупку массы другого...

Володя продолжает:
– Понимаешь, ты идёшь и сливаешься с природой. И молишься. Чувствуешь природу так, как будто ты часть её. Не отгораживаясь синтетикой. Понимаешь?

– Володь, я понимаю, только мы вот с тобой с источника идём, и я замёрзла сильно после купания... Ветер ещё такой в лицо... Вот как раз магазинчик. Давай зайдём – чуть согреемся?
– Зайди, зайди...

Я захожу и вдыхаю тёплый воздух магазина, тру ставшие ледяными щёки и нос. Жду пару минут – а Володя всё не заходит вслед за мной. Я выхожу на улицу, где сильный ледяной ветер метёт позёмку. Володя спокойно стоит на ветру и ждёт меня.

– Ты чего не зашёл? Замёрз ведь!
– Да, замёрз. Так и хорошо... Когда мёрзнешь, ум просветляется...
– Ты и в тайге так же?

– Понимаешь, я не супермен. Я так себе – обычный, слабый человек. Вот те Божьи странники, которых я знал, – это были настоящие странники. Идёшь с ними – по колено в воде, по болоту, под дождём... Несколько суток напролёт мокрый. По естеству должен человек заболеть. А под защитой Божией – даже не чихнёшь. Есть бывает нечего несколько дней. Бывало, ели рябину, шиповник, грибы, даже листья смородины дикой. По естеству ты должен ослабеть от голода. Ведь проходишь много километров. А под защитой Божией голода не чувствуешь. Есть совсем не хочется. Звери тебя могут в тайге растерзать. А ты идёшь – и чувствуешь Божий покров. Звери тебя не боятся, и ты их не боишься... В дикой тайге и по естеству должен бы заблудиться. А с Божией помощью не заблуждаешься. Как преданная хозяину собака за много километров находит свой дом, даже если путь не знает – так и ты: молишься, и включается интуиция, как бы компас внутренний, и Господь ведёт тебя. А вот если начнёшь не на Бога, а на себя полагаться – на одежду суперсовременную, да ещё на ружьё или удочку – тогда не знаю... А ночью у костра откроешь Евангелие и читаешь, и как будто открывается тебе всё новое и новое. Читаешь главу, много раз перечитанную, смотришь – а вот то, чего ты раньше не понимал! Смысл открывается...

Володя вздыхает. Он устал – давно так много не разговаривал...

Через несколько дней мы попрощались. Я смотрела ему вслед: разными путями идём мы к Богу. Вот круг: к середине его, к центру, сходятся множество радиусов, идут они к одной точке, но с разных сторон – сверху, снизу, справа, слева. Центр – Христос, радиусы – люди, идущие к Нему разными путями. Один спасается путём смирения, другой – терпения, третий – рассуждения, четвёртый – милосердия. Кто-то – благочестивой семейной жизнью, кто-то – монашеским подвигом, кто-то – путём Божьего странника. Как различны эти пути!

Мы – в кругу семьи, друзей, коллег, в монашеской семье (ведь это тоже семья), а он – один. Душа и Бог. Мы покупаем и приобретаем, и, даже когда полон дом вещей, находим, что ещё прикупить – а он всё своё носит с собой. Мы опасаемся денежных реформ и кризиса – а у него нет не только денег, но и пристанища, а часто и хлеба. Наши глаза и чрево вечно несыты – а он привык обходиться малым.

Вот такие мы разные.

Но разве нам нечему поучиться друг у друга? Казалось бы: что общего между монахом-аскетом и мирскими замужними женщинами? А вот послан же был Макарий Великий поучиться именно к ним. Чему же мы можем поучиться у Божьего странника?

Может быть, умению видеть волю Божию в жизненных обстоятельствах, уповать ежеминутно на Его благой о нас промысл? Терпению? Привычке обходиться малым?

Все мы странники по жизни, и время неумолимо отсчитывает часы нашей короткой земной биографии. Господи, Ты проведи нас Сам по нелёгкой нашей дороге! Нас, заплутавших, запутавшихся, обременённых грехами многими и жестокими скорбями. Не оставь нас, милосердный Господи, не дай заблудиться Твоим странникам. Помоги рабу Божьему Владимиру не сбиться с пути! Дай, милосердный Господи, нам, блудным сыновьям Твоим, упование – в конце пути увидеть Тебя, Отца и Бога нашего. И устало вздохнуть, и тихо заплакать от счастья в Твоих Отеческих объятиях.

Ольга РОЖНЁВА

 
Записала (автор) Ольга Рожнева
«Вера»-«Эском», Христианская газета Севера России
декабрь 2010, 1-й вып.месяца, № 625 - rusvera.mrezha.ru/625/5.htm

СТЕЗЯ - СТРАННИК БОЖИЙ
Такая стезя - странник Божий - То были настоящие странники. Идёшь с ними – по колено в воде, по болоту, под дождём… И молишься…

 


О редакции «Вера»-«Эском»
Христианская газета Севера России - rusvera.mrezha.ru

С чего начиналась наша редакция в 1990 году? С «вечери» в библиотечной комнате иеромонаха Трифона Плотникова (ныне архимандрита, настоятеля Антониево-Сийского монастыря), с благословения старца Кирилла в Троице-Сергиевой Лавре и с... путешествия. С тех пор так и повелось. Наша газета, наверное, самая «путешествующая» среди православных изданий в России – раз в месяц, а то и чаще, обязательно кто-нибудь из наших сотрудников отправляется в дальнюю командировку. Соловки, Ганина Яма под Екатеринбургом, Лальск на Вятчине, Нарьян-Мар, какой-нибудь отдаленный приход в северной глубинке, куда епископ добирается раз в десять лет, а то и реже.
Тогда, в 90-м году, мы наметили себе путешествие в таежные старообрядческие края - в Устьцилемский и Удорский районы. Получилось оно драматическим, и если бы не молитвы о.Трифона и близких нам людей... (см. очерк «К старообрядцам»). Из того паломничества принесли мы, так сказать, чувство «народности» и любви к родной земле, которому, надеемся, до сих пор не изменяем в газете. Потом были другие путешествия, и чем-то новым обогащалсь редакция – становилось яснее, что и как писать в газету.
У каждого издания неповторимый путь, и мы следуем своим, тем, что открывает Господь. А что будет впереди – совершенно нам неведомо...
Очерки о путешествиях можно найти в Архиве, некоторые предлагаем здесь:

Два обретения
Сияющий отрок
Богомолье на Соловках – I
Богомолье на Соловках – II
Возвращение домой (в 2 частях)
Старая тетрадь – I
Старая тетрадь – II
Благословение на Крест
Год спустя (Крестный ход на гору Народна)

«...Командир экипажа выбрал единственный ровный пятачок на высоте 1800 метров, между двумя обрывами. Можно с уверенностью сказать, что на Урале выше них никто никогда не садился.
Наползали облака, и едва только был открыт люк вертолета, мы стремительно повыбрасывали из него рюкзаки, вынесли разобранный Крест, который нам предстояло собрать уже тут, на вершине, и попрощались с вертолетчиками...»
(Из очерка «Благословение на Крест»)

 
Сейчас на газету можно подписаться в любом почтовом отделении России. Пока что большинство подписчиков – в Архангельской, Вологодской, Кировской областях, в Санкт-Петербурге, в Коми и Карелии. Газета выходит на 32 страницах два раза в месяц. В редакции пять пишущих профессиональных журналистов:

  1. Игорь Иванов (редактор),
  2. Михаил Сизов (зам. редактора),
  3. Владимир Григорян (корреспондент),
  4. Евгений Суворов (корреспондент) и
  5. Игорь Вязовский (собкорр. в С.-Петербурге).
  6. Еще в штате художник Елена Григорян.

Четверо из нас в 1988-1991 г.г. закончили факультет журналистики Ленинградского (Петербургского) университета. Есть навыки, опыт, но... своих силенок, конечно, не хватает. Поэтому рассчитываем на заметки, очерки и др. материалы наших добровольных авторов из России и Зарубежья (гонорары гарантируем). Просим также ваших молитв.

«Вера» - Христианская газета Севера России

Газета «Вера»-«Эском» выходит с 1991 года и имеет более 6 тысяч подписчиков в России. В газете Вы можете прочитать о жизни православных людей в глубинке, о подвижниках Церкви – прошлого и современности, познакомиться с событиями в приходах и монастырях, узнать новости православной России, зарубежья и Русского Севера.

На газету можно подписаться в любом отделении связи России. Почтовый индекс - 52049. Индекс указан в каталоге МАП в списке на букву «П» - «Православная газета Севера России ВЕРА»

Братья и сестры, вспомните о тех, у кого нет доступа к интернету: в любом почтовом отделении вы можете подписать на «ВЕРУ» своих родителей, бабушку с дедушкой, других родственников и друзей, живущих в разных городах.

Вопросы-ответы за месяц