Рассказ «Монашеский обычай» Станислава Сенькина - Афониты даже грехи превращают в ступеньки, из которых сделана лестница в небо!

На Святой Горе жил, а, может быть, живет, и по сей день, юродивый старец, который для большинства его видящих казался больным на голову человеком, никто и не подозревал, что сам этот старец видит то, чего не видят другие. Впрочем, он, как мог, скрывал это от людских глаз. В общем, что вам, православным, объяснять?

Старец Анфим был обычным святогорским юродивым. Он бродил по горе из монастыря в монастырь, из кельи в келью, никогда не носил обуви, пел византийские гимны и непрестанно молился Богу.

Внутри храма Преображения Господня на вершине Святой Горы Афон. Фото из ЖЖ отца  Игоря Пчелинцева

И вот, в этот раз (когда и началась, достойная упоминания история) Анфим ночевал на вершине Святой горы в храме Преображения Господня...

Он вышел из храма наружу помолиться Творцу, - небо было чистое и мириады звезд ласково глядели сверху на юродивого, луна как ласковая мать дарила земле мягкий убаюкивающий свет.

Вдруг Анфим услышал какой-то гул в районе малого Афона, он напрягся, почувствовав сердцем присутствие противной демонической силы и духовным зрением увидел, как, сидя на Антиафоне*, на огромном троне из костей, украшенным черными черепами, дьявол созвал своих бесенят на сходку и расспрашивал их, хорошо ли они, нечистые духи, искушают подвижников благочестия. Как раз наступало три часа по византийскому времени (т.е. 3 часа после захода солнца), когда монахи молятся меньше всего (часто спят именно в это время) и демонические силы приходят в наибольшую активность.

Те, бесы, наперебой, чтобы угодить своему властелину, принялись описывать свои подвиги: один чертенок похвалился, что заставил смиренного уравновешенного старца выругаться на паломника. Вокруг послышался гул одобрения. Другой – весело поведал, как поссорил двух старых друзей-пустынников.
Анфим знал этих пустынников и восскорбел об их ссоре, в противовес безудержной радости бесов.

Наконец, дьявол ударил большой костью по медному котлу, показывая, что он сам хочет спросить или даже дать демонам указание. (Конечно, это все было видно только духовным зрением таким монахам, как юродивый Анфим, - и в том случае, если Господь хотел это им открыть).

 
– Эй, отрепье! Хоть кто-нибудь из вас знает послушника Василия из Ватопеда? Этот человек вызывает у меня серьезные опасения. У него большой подвижнический потенциал, боюсь, что когда-нибудь он станет великим старцем. Кто-нибудь из этого сброда льстецов и лгунов подобрал к нему ключ? Отвечайте, демоны! – Голос лукавого духа был хриплым и неприятным.

Бесы заквакали наперебой, ругая этого Василия. Говорили, что он на редкость послушливый и добродетельный и никогда не перечит старшим его братьям, с младшими же Василий напротив – милосерден и ласков. Молится он много и ест мало, но не настолько, чтобы сильно отличаться от других. Сколько, мол, они не пытались его искушать, он всегда отражал их и самые хитрые козни – постом и молитвой.

Наконец, среди гула пораженческих настроений, один бесенок выкрикнул, что знает слабое место Василия. Более сильные демоны попытались заткнуть ему глотку, но вот вмешался сам дьявол: – Сами заткнитесь! Пусть он говорит!

Бесенок взобрался на камень, который был приспособлен под трибуну и гордо сказал, что-то вроде этого:
– Василий был и есть во всем безупречен, но у него есть одна сердечная страсть – девушка по имени Эвридики. Я нащупал эту брешь, проверив его прошлое. Он дружен с ней с самого детства. Он ее очень сильно любил, и она ему отвечала взаимностью. После того, как Василий поступил в число послушников Ватопеда, она, скорбя о своей любви, не стала выбирать других женихов, и сама пошла в женский монастырь, в тот, что на острове близ Афона.
– И? – Дьявол грозно нахмурил брови.
– И, владыка мой, я возбудил в них обоих тоску к друг другу, и они начали между собой переписываться, вспоминая свое детство, с большой теплотой и любовью.

Дьявол довольно захохотал и приблизил к себе бесенка, поставив его в пример другим недовольным демонам: – Вот как надо искать изъяны в обороне воинов Христовых, не уставать, проверяя их на вшивость…

 
Часам к шести, демоническая планерка закончилась, и Анфим увидел, как над храмом Преображения пролетает тот самый бесенок, который хвалился, что возбудил тоску в послушнике Василии и у Эвридики.

Юродивый схватил его за хвост и притянул к себе.
– Ой-ой, Анфим, отпусти меня! Неужели ты будешь меня бить? Анфимушка, дай я полечу по своим делам. – Демон заверещал от страха, зная какой благодатью обладает святой.
– Да никто не собирается тебя бить, лукавый, просто я слышал, что похваляешься сбить с пути этого ватопедского послушника Василия.
– Да вовсе я не хвалился…
– Да успокойся же ты, наконец! Послушай, не верещи ты, бес проклятый, я хочу помочь тебе, ввергнуть этого послушника в блуд.
– Ты? – Бес недоверчиво поморщился. – С чего тебе-то помогать мне, Анфим, ведь ты для нас, на Святой горе, враг номер один?
– Ха! Пока-то я для вас враг номер один, но вот когда Василий подрастет, стану, глядишь, врагом номер два.
– А! – Бесенок довольно улыбнулся. – Не хочешь быть вторым, верно? Вот-вот, я всегда подозревал, что у вас все то же самое, как и у нас, только гордости еще больше, поэтому и пытаетесь стать святыми.
– Кхм! – Анфим раздраженно кашлянул. - Считай, что ты меня раскусил, но не вздумай никому об этом рассказывать, а то шкуру с тебя быстро спущу.
– Заметано, заметано… Ну и как ты мне поможешь в этом деле?

– Слушай меня и, если ты не будешь уклоняться от выбранного плана, мы соблюдем обоюдную выгоду. Значит так, - тебе нужно организовать недельную паломническую поездку по святым местам Греции.
Бес скривился. – Что, это так необходимо?
– Не перебивай! В этой поездке обязательно должна участвовать Эвридики и должно быть еще одно свободное место. Внуши ей, ласковыми дружескими письмами, пригласить Василия на эту поездку, а ему внуши обмануть игумена, выдумав другую причину, официальную, по которой он, якобы, должен на время оставить монастырь. После того послушническая благодать отступит от этого Василия и ты сможешь возжечь в них огонь настоящей страсти.

Бес уважительно посмотрел на юродивого. – Толково придумано!
– Не нуждаюсь я в твоей похвальбе, нечистый дух! За какое время сможешь провернуть это дело?
– Недели мне хватит.
– Анфим раскрутил бесенка за хвост и ударил о большой валун. Бес заверещал от боли и, проклиная подвижника, скрылся в ночной темноте.

 
Через неделю юродивый оправился в Ватопед и отыскал там Василия. Послушник низко поклонился подвижнику и попросил его святых молитв.
– Послушай, Василий, – Анфим взял послушника за руку, – Мне один монах сказал, что ты собираешься на недельку в Грецию, в одну паломническую поездку, не делай этого, брат, останься на Горе. Ты еще молод и можешь подвергнуться дьявольскому искушению. Прислушайся к мнению старика, не езди никуда.

Василий вспыхнул ярко-пунцовой краской:
– Я уважаю вас, отец Анфим, но вы не мой духовник, поэтому не имеете права вмешиваться в мою жизнь. У меня есть благословение игумена, и я поеду.
– А про Эвридики ты тоже сказал игумену?

Василий вспыхнул еще больше:
– Я уверен, что Матерь Божья благоволит моему решению и чтобы разрешить этот вопрос, раз и навсегда, я брошу жребий.

Василий снял свою капу и написал тут же, при старце, две бумажки: "Πανάγια θέλη" (Богородица благоволит) и"Πανάγια δεν θέλη" (Богородица не благоволит).
– Сейчас вы и сами, отец Анфим, убедитесь, что эта поездка по Божьей воле, - я вам дам самому вытащить жребий. Лично я в этом нисколько не сомневаюсь. Он опустил обе бумажки в капу и немного потряс ее: – Вытаскивайте, отец Анфим!
Юродивый осторожно, не напрягаясь ни одним мускулом лица, вытащил одну из бумажек и, даже не смотря на нее, протянул вытянутый жребий молодому послушнику. Тот посмотрел на бумажку и тяжело вздохнул. Там было написано черным по белому: "Πανάγια δεν θέλη" (Богородица не благоволит).

Василий надел капу и, как бы смирившись, сказал юродивому: – Да, отче, вы были правы, Пресвятая действительно не желает этой поездки. Он опять вздохнул, еще тяжелей, чем в первый раз: – Но уже поздно идти назад, я всем пообещал в ней поучаствовать и даже взял благословение отца игумена, думаю, что Матерь Божья все поймет.

Анфим улыбнулся Василию и осторожно взял его за руку: – А ты лучше не думай. Матерь Божья, конечно все поймет, но зачем набивать на больную голову шишек. А? Просто выполняй ее волю и, тем самым, обрящешь благодать Святого Духа. Разбитую чашку, конечно, можно склеить, но сможет ли она снова выдержать кипяток? Ведь, нарушив волю Матери Божьей, ты можешь подвергнуться большому искушению, и даже пасть в смертный грех.

Василий поклонился юродивому: – Простите, отче, я не могу больше с вами говорить, мне пора на послушание.
– Что ж, Василий, как хочешь. Да укрепит тебя Господь Бог.

 
Через неделю юродивый вновь ночевал в храме Преображения Господня. На этот раз погода была куда хуже, пронизывающий до костей ветер свистел вокруг, было довольно-таки холодно и вершину закрывал туман. Но Анфиму не было холодно, потому как его грела изнутри любовь Христова.

Вновь он почувствовал, как на Антиафоне собрались вражеские ополчения и дьявол, как и две недели назад, спрашивал с демонов, кто и что сделал за это время. Бесы вновь хвалились своими «подвигами», - кого-то лукавый, за успешные происки, ласково приближал к себе, а кого-то, нерадивых и ленивых бранил и даже бил своей большой костью. Наконец, пришел черед и того бесенка, который намеревался усилить сердечную страсть Василия и Эвридики.
Старший демон грозно посмотрел на него: – Ну и что ты, демон, сделал с Василием? Он обвел злым взглядом нечистое собрание: – Расскажи-ка нам это, герой!

Демон вновь вскарабкался на валун: – Лукавейшие демоны и князь воздушных сил. На этот раз я достиг успеха! Я вверг этого хлюпика, надежду афонского монашества в самый настоящий блуд! – Гордо провозгласил бес, - И теперь он, как побитый пес, будет долго зализывать раны.

– Зализывать раны, говоришь? – Дьявол неожиданно рассвирепел: - Отправить этого недоумка в ад, лет на сто!
Он грозно посмотрел на собравшихся демонов, на личинах которых помимо страха, проскальзывало и недоумение: – Вы что, олухи, не знаете, что у монахов есть особый обычай, которым они даже свои грехи превращают в ступеньки, из которых сделана лестница в небо?!

Эх! Если бы Василий просто бы годами вел переписку с Эвридики, обменивался бы подарками и считал, что «питает» к ней братские чувства, их отношения вменились бы в блуд перед Богом.

А теперь, посмотрите на этого Василия: он и был смиренным, а стал в два раза смиренней, теперь он и шагу не ступит без благословения, зная, что из этого всего может произойти. Теперь он взял обет еще и читать каждый день акафист Иисусу Сладчайшему, что еще более усилит и так не слабый молитвенный щит Афона. А как он плачет перед Матерью Божьей?! Его слезы как расплавленное олово опаляют меня! Как же теперь с ним бороться?! Эх!
Вы же лукавые духи, – так оправдывайте свое гордое название делами. А глупый бесенок пусть теперь посидит в аду, лет сто, зализывает раны, чтобы вы, наконец, поняли, что нам нужно быть дальновидными…

Анфим улыбнулся, подивившись дьявольской проповеди, и в тысячный раз запел акафист Пресвятой Богородице…

 
Эту историю рассказал мне сам юродивый схимонах Анфим. Хоть большинство святогорцев и крутили пальцами у виска, при виде этого необычного схимника, я часто разговаривал с ним и получал на свои вопросы на редкость вразумительные ответы. В этот раз мы говорили о коварстве дьявола. Анфим учил, что дьявол необычайно изобретателен на всякую ложь, но он же, ко всему прочему, и глуп. Когда я посмел не согласиться, Анфим и рассказал мне эту историю, предупредив, чтобы я никому ее не пересказывал, покуда действующие лица будут живы.

Я не знаю, жив ли он сейчас, по крайней мере, он уж как два года не попадает в поле зрения святогорцев. И на свой страх и риск, я передаю эту историю, изменив имя и монастырь обитания послушника.

 
Когда я спросил отца Анфима, как я могу его отблагодарить за столь поучительный рассказ, он просто попросил бросить в него комком грязи. Когда я, конечно, отказался выполнить его чудну́ю просьбу, он сам пульнул в меня большим глиняным комком, угодив мне в бедро, и быстрыми шагами ушел в неизвестном направлении.

После этого, я долго оттирал грязь с полы своего подрясника.

 
* ... в районе малого Афона, он напрягся, почувствовав сердцем присутствие противной демонической силы и духовным зрением увидел, как, сидя на Антиафоне...

Высота вершины Афона 2033 метра, чуть ниже и рядом есть вершина-пасынок, высотой 1800 м, и вдалеке есть третья вершина, высотой почти точно 1000 м. Вот она, третья, и называется Антиафоном. На Антиафоне сохранилась старая, видимо со времен ВОВ (Великой Отечественной Войны), бетонная наблюдательная будка. Между Афоном и Антиафоном проходит афонская "трасса", связывающая монастырь Святого Павла (Агиу Павлу) со столицей Святой Горы Афон - Кариесом (Кареей). Это все я для того сообщил, чтобы вы знали, где Антиафон, и не путали бы его с пасынком самой вершины Афон. (Прим.Паломника)

 

Станислав Леонидович Сенькин, рассказ «Монашеский обычай» из второго сборника афонских рассказов "Покаяние Агасфера", Москва, 2008
Афониты даже грехи превращают в ступеньки, из которых сделана лестница в небо!

Комментарии


Задайте ВОПРОС или выскажите своё скромное мнение:


Заголовок:
Можете оставить здесь свои координаты, чтобы при необходимости мы могли бы с Вами связаться (они НЕ ПУБЛИКУЮТСЯ и это НЕ ОБЯЗАТЕЛЬНО):

E-mail:
  Ваш адрес в соцсети или сайт:

Прошу ОПОВЕЩАТЬ меня на указанный выше e-mail - ТОЛЬКО при ответах в ветке ЭТОГО коммента!

С огромным интересом читала!!!
Вроде, как сказка, но веруя, вполне и как быль...
Так и не поняла. Это вымышленная история или правда?
Не смотря даже на послесловие...
Я впервые встречаю такое повествование.
Спасибо. Немножко в шоке...

Это рассказ о духовной реальности. Юродивые, святые, подвижники и даже иногда дети (как еще не замутившие свой духовный взор) - видят порой бесов и воюют с ними. Их даже, по попущению Божию, бесы и изредка побивают, выдирают волосы - с оставлением синяков и других видимых следов этого.

Также, с другой стороны (не от святости, а от истонченности плотской жизни или стремления к "контактам"), - начинают их видеть алкоголики, наркоманы и занимающиеся магией ("экстрасенсы").

 
Это рассказ о духовной реальности, но духовные вещи трудно описывать. И Станислав Сенькин прибегает к литературным приемам. Подобные сюжеты часто встречаются в русских сказках.

А я как-то и наяву присутствовал на подобной сходке, правда тогда это были люди, а не бесы:
Прилег я тогда в спальнике метрах в 5-7 от догорающего большого костра, и еще не успел заснуть, как к костру стали собираться местные. Было из человек 5, и на меня они не обратили никакого внимания, я же замер...
Начался неспешный их разговор на воровской фене, но я, почему-то, - все понимал. Рассказывали они о своих злых делах, делились "свершениями" за день. Один из них, днем бывший - полным добродушным добряком с лучезарной постоянной улыбкой, - говорил очень зло и был совсем другим, чем днем...
Потом они разошлись, я же рано утром быстро смотался с этого места.

 
История этого рассказа Станислава Сенькина, конечно, жизненна.
Это русский метод, "взять быка за рога", а не рассусоливать подолгу, - подогреть ситуацию и быстро вскрыть гнойник.

 
Метод ясен. Реально же, на Святой Горе Афон, - такого не могло быть.

Никогда настоящие монахи и имеющие Страх Божий не будут толкать других подвизающихся на блуд. Это совершенно невозможно и исключено. Дело в том, что блуд стоит особняком от других грехов, и епитимьи за него по православным канонам много сильнее, чем даже за ересь!
- "Почему так?" - спрашивает, кажется, преподобный Иоанн Лествичник, и не отвечает на свой вопрос...

Ведь для желающего спастись даже ночное осквернение (поллюция), как-бы нечаянная, - называется Падением, и признаком сильного оскудения духовной жизни или "разовых" греховных отклонений от правильного распорядка своей жизни. Один из Великих Святых пишет и о таких аскетических вещах. Он, анализируя бытующие разные способы избавления от излишне накопившегося семени, признает безгрешным лишь естественное и малозаметное вытекание семени с мочой.

В 2010 году Александр , помог мне создать объявление о поиске одного иеромонаха для отшельника раба божиего Михаила .. потом дал ссылку на этот сайт с удивительными рассказами...я хочу поблагодарить его и узнать как он поживает? Где сейчас?Путешествует ли,как раньше? АЛЕКСАНДР! ОТКЛИКНИТЕСЬ ПОЖАЛУЙСТА! А михаил нашёл того иеромонаха.он живёт в скиту на Афоне.они говорили по телефону даже и порадовались встрече их душ и сердец,если уж не воотчию ... (вера)