Павле Рак. Приближения к Афону. Вертоград Пресвятой Богородицы. Литургия. Глава 1.9

Тени уже полностью покрыли пространство двора, лишь два гиганта-кипариса и сторожевая башня подставляют свои вершины лучам уходящего солнца. Из обложенного камнем источника с журчанием вытекает серебряная струйка воды. То низко, у самых стен, то вдруг взмывая ввысь, носятся в шелковистом воздухе стаи ласточек. Среди них многие только недавно в первый раз покинули гнезда и теперь учатся головокружительному пилотажу. Им нравится пролететь мимо человека на расстоянии вытянутой руки, задеть его плечо и тут же раствориться в пепельно-синих сумерках. Остро свистят крылышки, и раздается веселый щебет.

Откуда-то, как будто из самых недр земли, поднимается запах свежеиспеченного хлеба.

Завтра праздник. Било приглашает к бдению. Оно уже возвещает начало праздника: на Афоне нет астрономического счета часов, здесь живут по византийскому богослужебному времени. Как в книге Бытия: «И был вечер, и было утро: день один»*. День начинается вечером, вечерней службой. Хотя на западе еще догорает полоска света, монастырский двор уже погружен в тихую теплую тьму, сочащуюся из всех углов. В церкви горит несколько свечей и лампадок перед главными иконами. К иконам подходят неслышно, прикладываются и занимают свои места у стен. И Неманичи** на фресках склонились, подготовились к службе. «Благословен Бог наш...» Начинается церковная молитва. Следует псалом о сотворении мира, бодрый, радостный***. Мир запол няется жизнью, даже «вино веселит сердце человека», сердце кипит от благодатных сил. Высокий молодой монах, следуя какому-то ему одному известному распорядку, зажигает одну за другой свечи и лампадки. Паникадило горит и сверкает, подсвечники взметну лись к куполу, сияние качается в поющей церкви. Небесная радость молитвы усилена радостью света. Как тепло в еще невинном мире... Голос диакона свеж и звонок. Идет великая ектения, молитва соборности всех Божиих творений. Потом стихира на «Господи, воззвах...». Завеса на Царских Вратах еще не убрана, богослужение движется в пространстве земного мира, потерянного рая. Вечерня, часы, утреня, литургия. С небольшим перерывом великая праздничная служба медленно тянется сквозь ночь.

Все тот же высокий монах, следуя своему таинственному распорядку, гасит свечи и лампады. Оставляет только предписанный Типиконом минимум. Читаются покаянные псалмы, тьма объяла нас еще сильнее, богослужение постепенно подводит нас к Страшному Суду. Какой контраст со страстными, живописными картинами, вдохновленными Апокалипсисом: кромешная тьма так сгустилась, что даже звук с трудом пробивается сквозь нее. Поразительно скорбное молитвенное чтение доходит до сознания из какой-то страшной глубины. Один монах научил меня прежде, что в этом месте нужно молиться так: «Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй мя, грешного, и в день Страшного Суда». Как немощны человеческие мысли в абсолютной тьме и тишине. Это опыт, который свидетельствует и предупреждает больше, чем громогласные трубы и пламя, бьющее из распахнутых челюстей ада. Оставленность и неизвестность загробных мук и тьмы, времена, когда Истина искажена и скрыта под наслоениями греха и забытья. Откроется ли когда-нибудь эта Истина? Выберемся ли мы из этой страшной ямы? Это опыт встречи со своей собственной жизнью, радикальное испытание — истинна ли она?

Из этого провала нельзя выйти быстро и легко, даже через самую набожную монастырскую литургию. Долго и ритмично сменяются мольбы и пение, псалмы и вариации на их темы, тропари и кондаки к празднику. Медленно входит в церковь свет. По светлой гальке стихир утренняя служба течет к заре, к литургии. Вся радость от заново призванного творения мира и жизни, вся печаль о потерянном рае, все изумление перед святыми, прославляемыми в тропарях и кондаках, — все обретает свой окончательный облик, свой полный смысл в евхаристической службе жертвой и любовью дарованного бытия. «Всякое ныне житейское отложим попече ние…» Во время Херувимской песни в густом облаке ладана храм начинает кружиться, свет трепещет и блещет новым сиянием, трехнефная церковь оконча тельно отделяется от земли и движется по своим небесным стезям. Давешний оживленный разговор двух хоров получает новый импульс. Служба больше не тянется медленно к своему концу, а летит по спирали ко все более ясной цели. «Святая святым...» — и выходит ангелоподобный священник с чашей кипящей пурпурной крови в руках.

Горы в дымке, жемчужное утреннее море под нами. Благоухает освященная кутья.

Не торопясь и не оступаясь, вся гора Афонская, вместе со своими обитателями, мирно держит путь в Царство Небесное.

.* Быт. 1, 5
** Неманичи — средневековая сербская династия, к которой принадлежал и св.Савва Сербский.
*** Пс. 103

Комментарии


Задайте ВОПРОС или выскажите своё скромное мнение:


Заголовок:
Можете оставить здесь свои координаты, чтобы при необходимости мы могли бы с Вами связаться (они НЕ ПУБЛИКУЮТСЯ и это НЕ ОБЯЗАТЕЛЬНО):

E-mail:
  Ваш адрес в соцсети или сайт:

Прошу ОПОВЕЩАТЬ меня на указанный выше e-mail - ТОЛЬКО при ответах в ветке ЭТОГО коммента!

Вопросы-ответы за месяц