Павле Рак. Приближения к Афону. Размышления по поводу. Благая смерть

В первой встретившейся на нашем пути Капсальской келии*, расположившейся над ручьем, напротив Андреевского скита, сейчас мирно и тихо, так же тихо, как было более тысячи лет назад, когда здесь явился архангел Гавриил, чтобы научить монахов самому распространенному православному песнопению. И тогда тоже в келии был только один монах (и его звали так же, Гавриил), и тогда посетителей было мало, меньше, чем ангелов, которые иногда сходили с небес, чтобы помочь подвижникам. Молодой инок Гавриил только что встал на бдение, когда вдруг увидел незнакомого монаха-странника, который попросил разрешения прочитать вместе с ним правило. Они спустились в церковь (ту самую, темную и прохладную, где и сейчас показывают место, на котором они молились). Долго иноки пели и читали, и уже перед рассветом, вместо обычного акафиста Богородице, пришелец запел тропарь, которого дотоле никто не слышал. Когда молитва была окончена, монах попросил его записать слова этого песнопения, но не нашлось ни пера, ни бумаги. Тогда незнакомец взял простую доску и пальцем написал на ней: «Достойно есть яко воистину блажити Тя, Богородице...». И рек: «Так надлежит вам петь, ибо так и мы славим Богородицу на небесах», — и, сказав это, исчез**.

Древнее предание запечатлено здесь повсюду: на внешней стене келии, в помещении для гостей, в притворе. Написано оно по церковнославянски — веками насельниками здесь были болгары. И нынеш ний житель келии поведал нам эту историю на мягкой, неторопливой смеси греческого с болгар ским.

Мы сидим на просторной террасе над садом и слушаем, как он с ужасом вспоминает свою былую жизнь во Франкфурте, лет двадцать тому назад, когда он был там «гастарбайтером»***. А потом спасся от тамошней давки, неврозов, погони за деньгами, нырнув прямо в здешнюю тишину.

Посреди сада белый домик. Вместо передней стены его — двустворчатые ворота, а над ними, под крышей, три вымытых дождями черепа. Здесь усыпальница. Зная уже, что в святогорских усыпальницах черепа лежат отдельно, а прочие кости хранятся все вместе, спрашиваю, почему черепов только три? «Много их там, много, — улыбается он, — полная усыпальница. Но эти три снаружи выставлены для меня, чтобы я помнил, зачем я здесь. Ведь я еще должен заслужить место между ними. Они счастливые, их борьба закончена и кости их навек здесь, а со мной все еще может случиться».

* * *

В тот же день, пополудни, во дворе одной из наиболее многолюдных и молитвенно самых высоких келий, в тени под лозой дикого винограда, в полной тишине собралась группа монахов. Одни сидели прямо на земле, другие тесным кольцом стояли над ними. На коленях старца келии возлежит голова человека средних лет, судя по одежде — гостя. Лицо его истонченно-бледное, тело расслабленно покоится на камне. Старец нежно трет ему виски, потом всей ладонью щеки, ласково говорит что-то, только им двоим понятное. Сидящие рядом монахи массируют руки немощного, медленно — от локтя до кончиков пальцев. Человек спокойно глядит в вышину над собой. Иногда, как ребенок на мать, скашивает глаза на старца, который держит его голову на коленях. А потом тихо угасает, в одно мгновение, взор его гаснет. Почившего еще гладят некоторое время, потом закрывают ему глаза и осеняют крестным знамением. Те, что сидели, медленно встают. Стоят в сосредоточенном молчании, только старец еще сидит, придерживая по-прежнему голову почившего.

Слышу, как они говорят, что «раб Божий» был, видно, хороший человек, раз так легко отошел. Один из них поворачивается ко мне — давно уже заметили, что я стою неподалеку. С широкой спокойной улыбкой он говорит мне, что умерший — неизвестный странник, что если я хочу, то могу пойти с ними в церковь, поставить свечу за упокой.

Такую же светлую улыбку я уже однажды видел, когда спросил об одном старом монахе, который еле-еле ходил с помощью двух палок, но не пропускал ни одной службы и всегда уступал место в церкви даже случайным гостям. «Он умер в марте, — сказали мне, — вон и могилка». А из глаз того, кто мне отвечал, струилась радость, оттого что я спрашиваю, и он может сообщить мне радостное известие. Потому что смерть такого человека — благая, в ней нет ничего печального.

* * *

Оба этих случая послужили, по возвращении на ночлег, поводом для долгого разговора. В памяти от него остались бессвязные отрывки, попытаюсь их восстановить и осмыслить.

Смерть на Святой Горе присутствует повсюду, но каким-то странным образом. Здесь уже больше тысячи лет никто не рождается, сюда приходят готовиться к смерти и умирать. Святая Гора — огромное кладбище, необычное кладбище. Повсюду: в домах, в кельях и пещерах, в церквях хранятся мощи святых, и повсюду же — кости их прежних обитателей. Прозрачно-желтые, как бы пропитанные воском кости свидетельствуют о доброй жизни усопшего, известного или неизвестного. Поэтому монахи иногда носят такие кости с собой, в маленьких мешочках, медальонах и коробочках, в знак духовной связи и любви. В келии с провалившейся крышей, стены которой еще сопротивляются стихии, или в далекой пещере путник часто набредает на кости, тщательно сложенные, а может быть, затянутые паутиной, собранные в мешок, в пласти ковый пакет, или подвешенные к косяку. Это последняя память о прежних жителях. Каким-то чудесным образом эти кости не наводят на грустные мысли, даже наоборот — значит, место не заброшено.

Повсюду витающая смерть кажется как бы отсутствующей именно в силу своей нарочитой неприкрытости и повсеместности.

Афонское безстрашие перед смертью — не что иное, как последовательно понятая и пережитая наука Христа о месте человека в мире. Христианин всегда в странствии, в промежутке, на пути к цели, находящейся по другую сторону жизни. Жизнь сама по себе, без этой потусторонней перспективы, ничтожна. Жизнь, ставшая самодостаточной, и есть та страшная «вторая смерть», смерть души, от которой нет спасения. Чтобы стяжать жизнь вечную, монах, да и всякий христианин, должен сначала умереть для этого мира. Умереть на всю жизнь!
«Истинно, истинно говорю вам: если пшеничное зерно, пав в землю, не умрет, то останется одно; а если умрет, то принесет много плода. Любящий душу свою (т.е. жизнь — авт.) погубит ее; а ненавидящий душу свою в мире сем, сохранит ее в жизнь вечную»****. И святогорец тем и занят: упорно и постоянно умирает для этого мира. Он умерщвляет страсти, хоронит пустые желания и праздные мечты. Только «смертью побеждается смерть». И еще: святогорец «держит свой ум во аде и не отчаивается»*****, поскольку у ада нет власти над воскресением.

В мире нехристианском, атеистическом, агностическом разум не способен объять эту перевернутую, парадоксальную логику жизни и смерти. Животворная смерть, держание ума во аде: все это для светского ума — скандал, соблазн и безумие. Жизнь и смерть для атеиста и агностика обычно антиподы, непримиримые противники в борьбе, в которой всегда побеждает смерть, страшная смерть. Жизнь — это существование человека, а смерть неизбежно прерывает его. Жизнь — это радость, наслаждение, энергия размножения, приобретения, творчество; смерть — горе, уныние, увядание и уничтожение. Жизнь есть непрестанная борьба за поддержание самой жизни, смерть — обессмысливание всех усилий. Смерть — высшая негативная ценность, расточение всего того, что представляло собой жизнь как самоцель. И еще многое и многое, что содержится в примитивной бинарной оппозиции. Смерть есть насмешка над всеми человеческими усилиями, и человек никогда не будет в состоянии этого вынести. Поэтому современный человек прогнал смерть из своих мыслей. Если он и говорит о ней, то как о чем-то далеком и не имеющем к нему отношения. Но все-таки не может совсем сделать вид, что ее нет, и стремится всячески приукрасить ее и подсластить.

Давно прошли те времена, когда наши предки покоились под домашним порогом. Они были в садах, они присутствовали рядом с нами всегда: в молитве, за столом, в труде, в радости. Позже европейское кладбище сместилось в центр поселения — к церкви, но и там задержалось недолго. Из-за страха перед смертью оно было отброшено на обезличенную окраину, где отчаянная попытка спасти хотя бы призрак жизни отразилась в строительстве гротескных «домов вечного покоя», где покойникам (и посещающим их родственникам) предоставляются кухни, спальни и цветные телевизоры. Ибо на кладбищах вы должны видеть всё, только не смерть.

Насколько же естественней, даже здоровее, эти кости в окошечках святогорских часовен. Они свидетельствуют о бесстрашии, о победе над смертью, о том, что сокровище, приобретенное в этой жизни — если оно действительно приобретено — не погибает, не подлежит страшному уничтожению, но, как бесценная жемчужина мудрого торговца, всегда при нем. Святогорец может думать: «Смерть, где твое жало, ад, где твоя победа?» — потому что он знает о воскресении. Раз Богочеловек спускался в ад и связал смерть, то и всякий христианин может пойти за Ним, чтобы умерев при жизни в отдалении от Бога, воскреснуть для жизни вечной с Богом.

Добрая смерть это одновременно и воскресение, а потому монашеское призвание и есть подготовка к ней. Об этом монахи не перестают говорить снова и снова.

Быть мастером смерти, быть сильнее, чем она в миг ее прихода, чувствовать при этом не только покой, но и тихую внутреннюю радость — вот самый верный знак, что христианская жизнь удалась.

Я почувствовал, как хорошо умирать на руках у монахов, этих несомненных знатоков смерти.

* Келья (келия) — так на Афоне называют небольшую обитель, расположенную на земле какого-нибудь большого монастыря. Капсала — обширная холмистая местность возле Кареи.
** Новой для святогорцев стала первая часть славословия Богородице: «Достойно есть яко воистину блажити Тя, Богородице, Присноблаженная и Пренепорочная, И Матерь Бога нашего». Вторая же часть молитвы: «Честнейшую Херувим, и славнейшую, без сравнения, Серафим, без истления Бога Слово рождшую, сущую Богородицу, Тя величаем» — уже была тогда известна.
*** Гастарбайтеры — так наз. в Германии (а теперь и у нас) иностранные рабочие, не имеющие гражданских прав.
****Ин. 12; 24-25
***** См.Софроний (Сахаров),иеромонах. "Старец Силуан" (первое издание: Париж,1952).

Комментарии


Задайте ВОПРОС или выскажите своё скромное мнение:


Заголовок:
Можете оставить здесь свои координаты, чтобы при необходимости мы могли бы с Вами связаться (они НЕ ПУБЛИКУЮТСЯ и это НЕ ОБЯЗАТЕЛЬНО):

E-mail:
  Ваш адрес в соцсети или сайт:

Прошу ОПОВЕЩАТЬ меня на указанный выше e-mail - ТОЛЬКО при ответах в ветке ЭТОГО коммента!

Вопросы-ответы за месяц