Павле Рак. Приближения к Афону. Праздник. Через пустыню к раю -

Павле Рак. Приближения к Афону. Праздник. Через пустыню к раю

Agion-Oros-Paisios-Agioritis.jpg

Вместе с другими паломниками я смотрю, как отдаляется кораблик, оставивший нас на бетонном причале, торчащем из мирной гальки берега. От ее белизны, режущей глаза, взгляд торопится перепрыгнуть к зелени леса за пляжем. Мы усаживаемся на траве, ожидая перевоза к отдаленному монастырю. Наслаждаемся размеренным плеском еле заметных волн в туманно-голубой дымке моря. Вскоре ничего уже не слышно, кроме перекатывания камешков. Вместе с шумом судовой машины исчезла цивилизация. Мы одни. Здешние звуки принадлежат уже другому миру.

Длинное каменное здание бросает на нас свою тень. Величественно изогнутая арка смотрит в сторону моря. Это место зимней стоянки катеров и лодок сейчас пусто. Деревянный ворот, при помощи которого суда вытягивают на сушу, валяется на боку. Длинные балки истлели и лежат, не нужные никому, без надежды послужить когда-нибудь. Маленькая лестница в глубине, вся в паутине, приводит сначала на мрачный и пустой склад, а потом, сквозь паутину, наверх, в широкий и светлый коридор. По его сторонам комнаты, в которых нет ничего, кроме маленьких латунных печек и нескольких ломаных кроватей. Коридор заканчивается окном, выходящим на море, за окном повис над водой балкон. За домом небольшая церковь с запыленным барочным иконостасом. Вдоль стен несколько высоких святогорских стасидий. Лики икон напоминают святых из старых церквей деревенской Воеводины. Вытянутые, с глазами, обведенными темными кругами, грустят они оттого, что осуждены на эту одинокую жизнь, что уже десятилетиями даже в храмовые праздники не оживляют их церковь монашеские голоса.

Около дома все заросло высокой травой. Масличная роща, несколько миндальных деревьев. Еще видны следы прежнего огорода, окруженного каменной оградой. Невдалеке кучи сложенных бревен, кто знает, когда приедут за ними. Видно, что уже несколько месяцев лежат они под солнцем и дождем. Масличная роща тянется в глубину долины, окруженной со всех сторон мирными горами. В долине течет ручей, холодный и чистый в эти дни ранней весны. Метрах в пятидесяти от берега жужжание насекомых уже заглушает шум моря. Лежать бы навзничь в траве, зачарованно слушая это монотонное гудение и часами следя за хаотическим полетом птиц.

В этот сонный мир вдруг всверливается откуда-то из-за ближайшего холма тарахтение и пыхтение маленького грузовичка. Выхожу на дорогу навстречу ему, но он еще долго ползет, невидимый среди кустов и деревьев. Звук мотора слышится то с одной, то с другой стороны долины, то тише, то громче, и, наконец, маленький серо-зеленый «муравей» появляется из масличной рощи, и я вижу знакомое улыбающееся лицо.

Через четверть часа грузовичок снова тащится назад по той же размытой дороге, почти уничтоженной зимними дождями. Несколько раз он преодолевает промоины, зависая на трех колесах, накреняясь и подпрыгивая, сталкивая вниз с дороги крупные камни. Проезжаем мимо молчаливой серой келии, окруженной кипарисами, по видимости, безлюдной. Каменная круглая шапка церквушки съежилась, прячется от солнца. Рядом молодой лесок.

И прежде местность казалась пустынной, но на самом верху, при въезде на плоскогорье, мы оказываемся уже в настоящей пустыне. Лес выгорел, обуглившиеся пни жалко торчат кое-где из желтого песка. И самое страшное — всюду видны огромные борозды: эту пустыню еще и перепахали, чтобы заново посадить сосны.

Пахота эта выглядит так безжизненно, что даже сорняки, разросшиеся на месте виноградника, и разрушенные дома радуют глаз. На спуске к другой стороне полуострова опять начинаются заросли. Широкое лицо шофера-монаха, с черными как уголь глазами, высовывается из кабины. Он кричит, чтобы после поворота мы посмотрели направо: внезапно возникает во всей своей красе монастырский комплекс, похожий на корабль с капитанским мостиком и тяжелой кормой. Корабль, бросивший якорь среди буйной растительности. Вид сверху на монастырь поражает силой и гармоничностью форм, ритмов, красок. Мой сосед вдруг покраснел, задышал с трудом. Мы испугались, решив, что причиной тому тяжелая дорога.

«Нет-нет, — говорит он, — мне хорошо». Все лицо его в слезах, он успокаивает всех жестами, просто на мгновение он был как бы вне себя, предчувствуя приближение к святая святых, к раю, если только он есть на земле.

Монастырь Ватопед

Комментарии


Задайте ВОПРОС или выскажите своё скромное мнение:


Заголовок:
Можете оставить здесь свои координаты, чтобы при необходимости мы могли бы с Вами связаться (они НЕ ПУБЛИКУЮТСЯ и это НЕ ОБЯЗАТЕЛЬНО):

E-mail:
  Ваш адрес в соцсети или сайт:

Прошу ОПОВЕЩАТЬ меня на указанный выше e-mail - ТОЛЬКО при ответах в ветке ЭТОГО коммента!

Вопросы-ответы за месяц