Отец Игорь Прекуп - «Сретение» со Христом - это «встреча» с ближним! - Психозащитный механизм, гениально простой: «Сам виноват!»

 

Неизвестное Сретение

 
Протоиерей Игорь (Прекуп)

«Сретение» – по-русски «встреча». Каждая встреча со Христом в облике Его «младшего» брата или сестры – это «проверка на вшивость»

«Сретение» – по-русски «встреча». Сегодня это достаточно известно. Что так называется один из двунадесятых православных праздников – это тоже знают в наше время многие. Что это богородичный праздник – знают немногие из тех, кто знает о существовании самого праздника, но и это не беда. Беда в другом: многие из «многих» не задумываются о себе в свете этого праздника.

Конечно, любой церковный праздник – повод в его свете рассмотреть свою душу на предмет, не торчит ли что не там, не запачкано ли, все ли на месте, но Сретение по-своему выделяется среди других в силу своего содержания: встреча человеком – Бога.

Каждый верующий знает, что нам надлежит явиться на Его Суд,
а из притчи об этом Суде, который в обиходе принято называть «страшным»,
нам известно, что встреча на Суде и ее исход определяется
встречей (вернее, встречами) со Христом в лице Его «братьев меньших» (Мф. 25; 31 – 46).

 
Собственно говоря, это своего рода такие предварительные «суды».
Не в смысле осуждения, нет. Бог не стремится нас подловить, чтобы вывернуть изнанку нашей души и найти повод сказать, что никогда не знал нас. Отнюдь. Бог «хочет, чтобы все люди спаслись и достигли познания истины» (1 Тим. 2; 4).

 
Да, каждая встреча со Христом в облике Его «младшего» брата или сестры – это «проверка на вшивость», но не в том провокационном смысле, как это выражение обычно понимают. Не для того Господь нас помещает в ситуации морального выбора, чтобы мы пали, и уж всяко не для того, чтобы унизить в наших же собственных глазах, а потом «ни за что» кого-то из общей «погибшей массы» помиловать (как понимают некоторые инославные братья предопределение ко спасению). Апостол Павел, говоря о том, чего хочет Бог, упоминает:

  1. о спасении в первую очередь, как о главной цели,
  2. а о познании истины – во вторую, как о цели промежуточной, задаче, необходимой для спасения и в то же время, осуществляемой в процессе и по мере осуществления спасения.

 
Но «достичь познания истины» (а все-таки на церковно-славянском как-то глубже: «Иже всем человеком хощет спастися и в разум истины приити») невозможно, не познав свою ложность.

 
«Я сказал в опрометчивости моей: всякий человек ложь», – воскликает Псалмопевец Давид (Пс. 115; 2). В церковно-славянском тексте: «Аз же рех во исступлении Моем: всяк человек ложь».

  • «Исступление» – перевод греческого слова εκστασις (экстаз) – восхищение, изумление, которым переведено еврейское слово tardema, происходящее от radam – спать, находиться в состоянии расслабления, в бессознательном состоянии.
  • «Опрометчивость» как-то неуместно здесь (в русском переводе псалма), потому что указывает на ошибочность суждения, вызванного легкомысленной поспешностью «под настроение».
  • Нет, царь Давид не делится заблуждением и не сожалеет, что, дескать, «опрометчиво» похулил [Человека с большой буквы -] «меру всех вещей», «во имя» и «для» которого «всё».
  • Он делится опытом, который приобрел в гонениях:
    один только Бог верен и истинен,
    а люди неустойчивы в ней (правде);
    они или живут коварством,
    или по слабости предают,
    ради самоуспокоения подводя «теоретическую базу» под свою подлость.

Не берусь толковать Священное Писание, но такое впечатление, что и себя Давид не исключает из общего числа [неверных, слабых людей]: он, преодолевавший искушения и падавший, но встававший, знает себя, свой внутренний мир, свое сердце – «море великое и пространное: тамо гади, ихже несть числа» (Пс. 103; 25).

 
Вот и каждому из нас Господь во всевозможных житейских коллизиях дает увидеть свою немощь, чтобы познав таящуюся в глубине души гнусность, обнаружив подлость, лукаво подталкивающую к греху, осознать и свое врожденное благородство – богоподобное достоинство, гнушающееся привившимся грехом и побуждающее с отвращением отвергнуть нашептывания «здравого смысла».

 

Всматривание в свое благородство приводит к Встрече

 

«Если человек внимательно рассмотрит духовное благородство, – говорит старец Паисий Святогорец, – то найдет сокрытое в нем величие Божие!». Сокрытое в Его образе, составляющем сущность нашей природы, оно обличает (т.е. высвечивает, делает явной, показывает в истинном свете) нашу греховность и богопротивность многих наших мыслей, намерений, поступков. Но обличение это не ввергает в отчаяние, так как «в благородстве есть мужество, потому что, когда в человеке есть благородство, его сердце работает». Благородство – это не горделивое, а благодарное и преисполненное чувством долга осознание своего богоподобного достоинства, поэтому оно «обладает и величайшей радостью и духовным взыгранием, ликованием».

 
Но ликование наступает не сразу...

Встречая Христа в своем ближнем, мы нередко окунаемся в собственную грязь, потому что естественно пробуждающееся в нас благородство, тревожит, скопившуюся на дне души, муть. Так бывает, когда мы слышим о какой-то невероятной подлости, жестокости, насилии, торжествующей несправедливости, но… мы понимаем, что, сказав «а», надо говорить «б»: возмутившись против зла, надо ему противостать, так по крайней мере потребует совесть, и если дальше идти этим путем, то, как бы не попасть в те же жернова…

А может, и не жернова, но потеря покоя обеспечена надолго. Если отозваться на импульс совести, возмущающейся против несправедливости, дальше придется или, повинуясь ее велению, встать на защиту правды в лице жертвы, или, подчиняясь инстинкту самосохранения, подавить в себе этот импульс, но тогда обеспечен страшный дискомфорт, постоянный тревожный фон: кому приятно сознавать себя трусом, эгоистом, слабаком?

 

Всплывает психозащитный механизм под названием: «сам виноват»

 

И вот, со дна, сквозь поднявшуюся муть, всплывает психозащитный механизм под названием «сам виноват» («сама виновата»). Он гениально прост. Если вовремя признать, что виноват пострадавший:

  • а нечего было нарываться:
  • не подчиняться грубой силе – что это за гордыня, что за спесь, кем ты, дохляк, себя возомнил?;
  • правду в лицо говорить – это кто ж потерпит?;
  • не подчиняться «безбожному велению» начальства – а ты кто такой, чтобы решать, что по Богу, а что безбожно?;
  • поздно вечером по городу идти – не понятно, что ли, кто хозяева ночью?;
  • одеваться, подчеркивая свои прелести – специально, чтобы провоцировать похоть?

- то можно увернуться от импульса совести. Да и если чуть с опозданием, тоже может сработать эта анестезия. В самом деле: если человек сам виноват, кто ж еще виноват?

Причем, заметьте, под «сам», вроде как понимается «тоже», «и он», а осознается как «сам» в смысле «один», «никто, кроме него (нее)» (он же ведь потерпевший, жертва, - а есть же и спровоцировавшие ситуацию, главные "виноватые").

 
И совесть успокоилась: побуждать-то ни к чему, не ради чего и не ради кого. Все [сами] виноваты, а значит негодовать повода нет.

Впрочем, почему же?.. – есть ["основной виноватый"]: пострадавший-то до чего же безответственно себя повел и сколько беспокойства нам доставил?! Чуть было в конфликт нас не втянул и в крупные неприятности, а знал бы свое место, так никакого беспокойства и не было бы. С сильного, что взять? – на то он и сильный, чтобы насиловать, а слабый должен знать свое место! Сам виноват! (Сама виновата)!

 

Наши несостоявшиеся встречи со Христом встанут пред нами за гробом

 

Стоп! А при чем тут встреча со Христом? А ни при чем. В том-то и ужас, что ни при чем

Потому что мы не дали в себе отозваться благородству, о котором говорит старец Паисий Святогорец. Отгородились мы от Христа, явившемся нам в меньшем Своем брате или сестре, о чьем горе мы узнали, и мгновенно сориентировались в ситуации, инстинктивно позаботившись о том, чтобы своевременно занять партийную… простите, «духовную» позицию:

  • ведь можно потерять мир,
  • а то и в осуждение впасть, согрешить, погибнуть, а что толку, если хоть весь мир приобретем, а душе своей повредим?
  • Мы ничего не знаем, Господь Сам всё управит, на всё Его святая воля,
  • не можем же мы «своей немощной рукою»…

И совесть «укололась и забылась», а мы «летящей походкой» прошли мимо Христа, «календарь закроет этот лист» и всё пойдет своим чередом.

Только те наши несостоявшиеся встречи со Христом,
о которых мы так до конца своей земной жизни и не захотим вспомнить,
встанут пред нами после нее,
и как бы не оказались они для нас основанием услышать страшные слова:
«…так как вы не сделали этого одному из сих меньших…» (Мф. 25; 45).

 

Что значит: "Сила Божия в немощи совершается" ?

 

Состоявшимися можно считать те встречи со Христом, когда мы откликаемся на Его призывающую благодать, пробуждающую нашу душу и направляющую ее добрые устремления к Богу. И вот в этих-то случаях мы получаем возможность познать силу Божию, в нашей немощи совершающуюся.

Причем немощь видим в широкоформатном изображении:

  1. Всё то, что чуть выше описывалось: все низменные, подленькие, трусливые, малодушные, лукавые, самолюбивые, блудные, корыстные, злобные, мстительные, гордые, тщеславные и прочие помыслы одолевают человека и власть их он чувствует, порой уже будучи готов уступить им.
  2. Но, с помощью Божией (непосредственно подаваемой или через людей), человек удерживается на краю своего внутреннего «террариума», вполне осознавая и мощь копошащихся «гадов», и свою немощь, но он чувствует и всемогущество Божие, помогающее попирать страсти, и Его любовь милующую, отмывающую искушаемого от нечистот, и Премудрость, не только поддерживающую его в добрых намерениях, но и помогающую очищать их от ложных примесей.

 
Православие и мир > Церковь > Беседы о главном > Главная тема > Церковь > Дорога к храму > Праздники > Сретение
Протоиерей Игорь Прекуп "Неизвестное Сретение"
15 февраля, 2011 • pravmir.ru/chto-neizvestno-o-prazdnike-sreteniya

Психозащитный механизм, гениально простой: «Сам виноват!» - Отец Игорь Прекуп - «Сретение» со Христом - это «встреча» с ближним!

 

Комментарии


Задайте ВОПРОС или выскажите своё скромное мнение:


Можете оставить здесь свои координаты, чтобы при необходимости мы могли бы с Вами связаться (они НЕ ПУБЛИКУЮТСЯ и это НЕ ОБЯЗАТЕЛЬНО):

E-mail:
  Ваш адрес в сети:
Прошу ОПОВЕЩАТЬ меня на указанный выше e-mail - ТОЛЬКО при ответах в ветке ЭТОГО коммента

 

Формы благочестия, каноны, дисциплинарные правила – это всё лишь приложения к Евангелию

Протоиерей Игорь Прекуп

 
Христоцентричность – характеризуется всецелой устремленностью ко Христу человека, осмысливающего через Его Воплощение, Крест и Воскресение всю историю, через Его учение и личность – все Священное Писание и Предание (в том числе богослужебное); соотносящего с Его образом, сотканном в Евангелии, все свои помыслы и действия. Поэтому было бы поверхностно рассматривать христоцентричность лишь как область практической этики.

Трехсоставность теоретической, богослужебной и практической составляющих в жизни христианина имеет стержнем Христа. Или не имеет… и тогда теория вырождается в знание, которое «надмевает» (1 Кор. 8; 1), и «букву мертвящую» (2 Кор. 3; 6), участие в богослужении – в начетничество или духовное сладострастие (в зависимости от индивидуальных предпочтений), практическая жизнь (нравственность, церковная дисциплина) – в фарисейство.

«Моя жизнь, – говорит нам святой праведный Иоанн Кронштадтский через страницы своего дневника, – во Христе».

К сожалению, мы зачастую забываем, что формы благочестия, каноны, дисциплинарные правила – это всё лишь приложения к Евангелию; приложения, которые предназначены служить укоренению и раскрытию слова Божия в нашей жизни. А мы, в подсознательном стремлении отгородиться от Христа, используем этот вспомогательный материал противоестественным образом.

Уклоняясь из-под благого ига (слав. – ярма) Христова, мы охотно преклоняем свою шею под жесткое иго закона: так оно надежнее, да и всегда можно подсчитать-измерить свою добродетельность – удобно, стабильно, потому как вникать в суть происходящего, в его подоплеку, всматриваться в свое сердце – не надо, а значит, ура! – свобода… от совести, побуждающей искать Христа и только в Нем, под Его «благим игом» находить покой душе (Мф. 11; 30).

Если перевести эту тему в плоскость культурной деятельности, то христоцентричность может быть явная, а может быть и подспудная (как, например, в творчестве К.С. Льюиса). Точно так же христоцентричность может быть декларативно-демонстративной, как отвлекающий опознавательный знак, а сущность иная, цели весьма далекие от Христа. Такое явление можно наблюдать сплошь и рядом в изобразительном искусстве, начиная с эпохи Возрождения, когда Церковь все еще остается основным заказчиком, но интересы художников все дальше и дальше отстоят от Христа. Печально, что нынче в едва успевшую возникнуть на волне спроса культурную нишу православного искусства сползаются паразиты, чья питательная почва – парадная идеология романтического или воинствующего розлива – на выбор.

Например (заранее прошу прощения у снобов), на мой взгляд, фильм «12» – христоцентричен, хотя там ни слова о Христе, и лишь последние кадры в импровизированном зале заседания на это намекают, когда ясно становится, что герой Маковецкого перед началом заседания поставил на полку: иконку Божией Матери…

Он – единственный из всех присяжных заседателей христоцентричный человек, хотя все остальные, вероятно, за исключением героя Гафта и, может быть, «демократа» – тоже крещеные, православные. А по-христиански к человеку отнесся только он один. Потому что смотрит на подсудимого во Христе, сквозь Христа.

И тут мы неизбежно подходим к определению понятия христианской этики. Что это? Набор правил, за исполнение которых обещано райское блаженство? – Нет, поверхностно, плоско. Не то. Система ориентиров на пути к Царству Божиему? – Ближе, но не вполне. Если не задаваться целью составить научное определение, христианская этика – крестообразная связка теоретического осмысления во Христе феномена морали (вертикаль) и воплощение (горизонталь) теории в практической жизни (в отношении к Богу, себе и ближнему), что, в свою очередь, дает импульс дальнейшему теоретическому развитию и т.д.

То есть христоцентричность является системообразующим фактором христианской этики. Казалось бы, это само собой разумеется, зачем рассуждать об очевидном? Однако практика показывает, что не так уж оно и очевидно. Зачастую определяющими мотивами поведения христианина (причем не индифферентного, а заботящегося о своей душе) становятся пусть высокие ценности, но не Сам Христос, обращающийся к нам через Евангелие.

  1. Например, ставится во главу угла такая, несомненно, важная добродетель, как послушание. И все. Оказавшись вместо Христа в роли критерия истины, послушание незаметно вырождается в повиновение (и чем тупее и бессовестнее, тем будто бы и добродетельней). Вроде бы как во имя Христово, а на самом деле без Него, потому что Господь призвал нас к свободе, без которой нет добродетели.
  2. Или, например, кротость: если уткнуться в нее носом, то можно столько бед натворить… Вернее, не натворить, а спровоцировать и попустить зло, тогда как следовало проявить подобающую христианину твердость, отвращение к греху и сострадание ближнему, побуждающую вступиться за него. Кстати, как раз такое, на первый взгляд, некроткое поведение и признается свт. Иоанном Златоустом как проявление богоугодной кротости.
Аналогично любая добродетель:
или во Христе,
или пусть с Его именем на устах, но без Него в сердце.

 
А Господь стучится в наши сердца, но мы то пускаем Его, то изгоняем. И Он, кроткий и смиренный сердцем, вот, снова стоит у дверей и стучит, надеясь, что мы, крестившиеся в Него, в Него же и облечемся: станем мыслить, чувствовать и действовать, руководствуясь Его побуждениями.

Вспомним яркую сцену из фильма В. Хотиненко «Мусульманин» (сцену неудачного миссионерства, окончившуюся избиением). Был ли Христос в сердце старшего брата, пытавшегося заставить младшего облобызать икону? Да, младший – отступник, но в своей искренности и последовательности он намного благородней смотрится, чем его, якобы «ревнующий о Бозе», брат. Потому что младший – отступник искренне заблуждающийся, явный и непритворный, а старший-то отступает от Христа по духу. И тем омерзительней его отступничество, что совершается оно с именем Христовым на устах. Поведение старшего брата, изначально побуждаемое благими намерениями, становится безнравственным, когда страсть, желание настоять на своем начинает в нем главенствовать и вытесняет Христа.

И вот особенность христианской этики: в ее свете все становится контрастней; ссора сама по себе, не обусловленная религиозным мотивом, не оправдываемая святой целью, смотрится плохо, но, как только, при тех же внешних проявлениях, или повод к ссоре оказывается связан с христианством, или кто-нибудь из ссорящихся – христианин, отвратительность ее вырастает в разы. Потому что автоматически критерии оценивания применяются другие.

Отсюда у нас повод задуматься о христианской эстетике в современном искусстве. Изначально под эстетикой понималось постижение человеческих способностей чувственного познания мира. Эстетическое проникает собою все сферы деятельности человека. Пренебрежение эстетическим началом оправдано лишь в качестве аскетического предохранения от прельщения земной красотой (вспомним пример прп. Пахомия Великого с воротами). Как отрезвляющий компонент аскетичность непременно должна присутствовать в христианской эстетике, однако, крайне рискованно бездумно копировать примеры монашествующих подвижников, когда речь идет о жизни в миру.

Эстетическое пересекается с этическим в очень многих областях. Недостаток эстетики огрубляет чувства. Конечно, чувства духоносного подвижника утончаются непосредственно благодатью Духа Святого, но для большинства людей эстетика необходима, как естественное средство облагораживания чувств и отношений.

Неслучайно безнравственный поступок мы называем «некрасивым»: у нас внутри заложена эта взаимосвязь и, я бы сказал, взаимозависимость этического и эстетического начал (поэтому педагогику многие специалисты склонны считать сочетанием науки и искусства).

  1. Заботясь об эстетике в отношениях (чувство меры во всем, ясная, внятная речь, взвешенный тон и уместные интонации, сдержанная и красноречивая жестикуляция, мимика, пластика и т.д.), мы выражаем уважение к ближнему, помогаем нас правильно понять.
  2. Эстетически обставляя быт, мы тоже заботимся о людях, которые оказываются в досягаемости (особенно это касается архитекторов и дизайнеров, разрабатывающих как среду обитания, так и предметы быта от рекламных листков до упаковок).

И в особенности эстетическое начало становится этически значимым в сфере искусств, непосредственно отвечающих за воспитание: изобразительное и декоративно-прикладное искусство, музыка, литература (сюда же можно отнести и публицистику), театр и кино.

Эстетическое воспитание в христианской среде – это не просто способ адаптации к миру. Это, как ни странно может прозвучать, способ (один из) реализации апостольского служения Церкви. Не будем забывать, что Древняя Церковь не прогибалась под изменчивый мир, но и не пренебрегала им, стремясь показать духовную красоту христианства. А красота, она, как говорится, и в Африке – красота: мир древний был покорен красотой отношений христиан между собой, красотой, не противоречившей общепринятым этико-эстетическим канонам, а превосходящей их. Мы же зачастую словно стесняемся всего, что не укладывается в шаблон девятнадцативечного сознания крестьянской общины, да и то изрядно огрубленного большевиками.

На деятеле культуры, который себя позиционирует как православный христианин – огромная ответственность. Помимо той, что лежит на всяком художнике за культуру, в развитие или деградацию которой он вносит свою лепту, на нем еще и ответственность перед Богом за воспитание чувств (в том числе и нравственных) и вкуса (в том числе и духовного) у тех людей, которые соприкоснутся с его творчеством.

Если безвкусица произведения нейтрального в религиозном отношении воспринимается отрицательно, вызывая соответствующие эмоции в адрес автора (творческого коллектива, студии и т.п.), то бездарность автора, заявляющего о своем христианстве, или безвкусица произведения, претендующего на христианское содержание – это соблазн и повод для хулы на Церковь.

Протоиерей Игорь Прекуп

Терминология православного кино - 18 февраля, 2011 • Православие и мир • pravmir.ru/chto-takoe-pravoslavnoe-kino (в оригинале есть высказывания и других лиц на эту тему)