Рассказ «Начало» отца Александра Дьяченко - Боль. И я стал молить Бога о том, чтобы Он отнял у меня дар умно-сердечной молитвы…

 

Начало

 

Рассказ из новой книги священника Александра Дьяченко «Плачущий ангел», опубликованной в издательстве «Никея»

Отец Александр Дьяченко - Рассказ «Начало» отца Александра Дьяченко - Боли. И я стал молить Бога о том, что бы Он отнялъ у меня дар умно-сердечной молитвы

Помню годы своего неофитства. Хорошее было время. Я только-только пришёлъ въ Церковь. Удивительное дѣло, какъ тогда всё легко давалось. Какія-то трудности на работѣ, помолись, и всё наладится. Что? Автобусъ не ходитъ? Помолись, и онъ никуда не дѣнется, придётъ. Вообще проблемъ нѣтъ, всё разрѣшается, словно по мановенію волшебной палочки. Неофитъ купается во вниманіи къ нему небесныхъ силъ, его жизнь полна радостныхъ міроощущеній. Это потомъ наступаютъ отрезвляющія будни, которыя поэтъ сравнивалъ съ тоннами руды, изъ которыхъ добываются граммы полезныхъ результатовъ.

У неофитовъ всё просто. Порой складывается впечатлѣніе, что твой ангелъ, словно на цѣпь деревенскаго колодца вмѣсто ведра посадилъ бѣсёнка, что мѣшалъ тебѣ жить, и примоталъ его къ самой рукояткѣ. Жизнь твоя наполняется энергіей. Тебѣ хочется молиться безъ остановокъ, перечитать всю аскетическую литературу, вызубрить наизусть слова Священнаго Писанія. Это такую духовную конфетку тебѣ въ ротикъ положили. Охъ, какъ вкусно!

Но на однѣхъ вкусняшкахъ далеко не уѣдешь, и ручка колодца постепенно раскручивается, и врагъ на цѣпи, словно злой пёсъ, приближается къ тебѣ. И начинается борьба, ибо цѣну имѣетъ только результатъ побѣды, результатъ преодолѣнія. Конфетки, даваемыя намъ авансомъ, въ счётъ не идутъ, а вотъ тѣ, хоть и малые честно заработанные граммы, становится твоимъ сокровищемъ, которое не отнимается и слѣдуетъ за тобой въ вѣчность. Только они имѣютъ цѣнность въ глазахъ Неба.

Замѣчу о цѣпи, она никогда не будетъ раскручена полностью. На высокомъ уровнѣ борьбы ты можешь почувствовать, даже запахъ изъ пасти врага, но никогда Богъ не позволитъ ему вцѣпиться тебѣ въ горло.

 
Помню, какъ попала тогда мнѣ въ руки книжка «Откровенные разсказы странника своему духовному отцу». Прочиталъ ея и восхитился, оказывается, такъ просто стать святымъ: повторяй себѣ Іисусову молитву съ утра до вечера и «небо у тебя въ карманѣ». Слѣдуя логикѣ, для того, чтобы стать настоящимъ православнымъ, необходимы чётки, разъ, и монастырь, два. Съ чётками въ тѣ годы было сложно, и я по началу приспособилъ для этихъ цѣлей цѣпочку отъ крышки для ванной, она состояла изъ множества маленькихъ шариковъ, но правда не соединялась въ кольцо. А вотъ съ монастырёмъ дѣло обстояло сложнѣе, у меня вѣдь жена съ ребёнкомъ.

Но духовные подвиги манили, какъ запахъ жареной картошки. Почиталъ про Серафимушку, какъ всё ему легко давалось, кушалъ себѣ травку «сныть» и капустку, и вотъ, онъ уже чудотворецъ. Да и преподобный Сергій чуть ли не черезъ три года какъ въ лѣсъ ушёлъ, уже братію собиралъ. Всего-то три года, и ты на конѣ.

Но жена и ребёнокъ встали стѣной на пути моего спасенія.

 
Помню, какъ нѣсколько мѣсяцевъ подрядъ, ложась спать, вздыхалъ глубокимъ трагическимъ вздохомъ: «Эхъ, плакала моя святость». Наконецъ, женѣ всё это надоѣло, и однажды она мнѣ предложила: «ну ужъ, если тебѣ такъ приспичило, поѣзжай, поживи въ монастырѣ, и если твои мечты совпадутъ съ реальностью, то я не буду тебя удерживать, иди, спасайся».

Понятное дѣло, что я сразу же сталъ её успокаивать, вовсе, молъ, и не собираюсь я ни въ какой монастырь, но гдѣ-то тамъ, въ глубинѣ, у меня возликовало, что если я скажу «да», то меня держать не будутъ.

 
Сотнями, а потомъ и тысячами, повторялъ про себя краткую молитву, очень скоро она стала постоянно крутиться у меня въ головѣ. Я ѣлъ, пилъ, разговаривалъ съ людьми, даже могъ смотрѣть фильмъ по телевизору, а въ головѣ независимо отъ всего постоянно шёлъ процессъ. Однажды ѣду въ электричкѣ, передъ моими глазами бирка съ номеромъ вагона, въ которомъ ѣду. Всё молюсь, молюсь, а потомъ думаю: «дай-ка прислушаюсь, что я тамъ повторяю». И оказалось, что гоняю въ своей головѣ этотъ самый номеръ вагона, въ которомъ ѣду. Причёмъ съ такимъ же успѣхомъ это могъ быть и обрывокъ случайно услышанной фразы или объявленіе по радіо. Ничего себѣ, я то думалъ, что уже Іисусову освоилъ, а оказывается моя «молитва» превратилась въ нѣкую форму навязчивости, и я вовсе и не молитвенникъ, а попугай. Какъ важно, оказывается вниманіе.

 
Однажды со мной произошло событіе, на которое у меня и сегодня нѣтъ однозначнаго отвѣта. Какъ-то, передъ ночной смѣной, просматривалъ слово объ Іисусовой молитвѣ преподобнаго Паисiя Величковского. Онъ писалъ о степени постиженія молитвы, которая входитъ человѣку въ сердцѣ и становится фономъ его сердечнаго біенія и дыханія. Я, уже будучи, «опытнымъ» дѣлателемъ усомнился: «какъ такое можетъ быть? Что-то не то пишетъ святой человѣкъ». Потомъ отложилъ книжку и задремалъ на часокъ передъ работой. И вотъ, повѣрите, просыпаюсь, а у меня идётъ процессъ молитвы въ сердцѣ и параллельно съ дыханіемъ. Это было потрясающе. Сейчасъ я уже не смогу описать подробно то состояніе, давно дѣло было. Сначала обрадовался. Ещё бы. До такой степени въ молитвѣ, даже изъ монаховъ доходятъ единицы, а у меня процессъ шёлъ самъ собой безъ всякаго усилія. Мнѣ было очень легко и радостно творить молитву.

Въ тѣ дни я повторялъ не болѣе ста молитвъ, съ максимальнымъ, какъ могъ, вниманіемъ, но черезъ краткое время въ сердцѣ пришла боль. Какъ только начинаю молиться, болитъ сердце. Мнѣ стало страшно, будь бы у меня опытный духовникъ, онъ бы навѣрно наставилъ меня на правильный путь, но духовника не было. Боль въ сердцѣ всё нарастала, и мнѣ пришлось полностью отказаться отъ практики краткой молитвы. Я не понималъ, что процессъ усвоенія Іисусовой долженъ идти параллельно съ очищеніемъ сердца и души, а такъ, въ нечистотѣ, молитва разрывала мнѣ сердце.

И я сталъ молить Бога о томъ, что бы Онъ отнялъ у меня даръ, который я получилъ навѣрно въ посрамленіе своихъ сомнѣній. И Богъ меня услышалъ, правда, еще съ полгода я могъ по своему желанію возобновить этотъ процессъ, и боль было уже не та. Сейчасъ я ужъ забылъ то состояніе, и боли нѣтъ, а вспоминаю съ сожалѣніемъ, какъ о чёмъ-то такомъ высокомъ, и упущенномъ навсегда. Сегодня безъ духовника даже не пытаюсь повторить тотъ опытъ, боюсь, да уже и не дерзаю.

 
Въ скорости разрѣшилась и проблема съ чётками. Пріѣхали мы семьёй къ моимъ родителямъ въ Бѣлоруссію, и, гуляя по родному городу, зашли въ древній іезуитскій фарный костёлъ. Красивѣйшее зданіе, строилось, чуть ли не два вѣка, одинъ алтарь чего стоитъ, его часами можно разсматривать, и оторваться невозможно. Мы любимъ посидѣть въ костёлѣ на старинныхъ скамьяхъ, помолчать, мыслями переносясь въ средневѣковую Европу.

Сидимъ мы съ женой, и вдругъ, я замѣчаю на гвоздикѣ, недалеко отъ нашей лавки висятъ католическіе чётки, «ружанецъ», или «розарій» изъ пятидесяти трёхъ камней-бусинъ. Я такихъ чётокъ больше никогда и нигдѣ не видѣлъ. Бусины чётокъ изъ граненыхъ топазовъ и чёрнаго агата, всѣ металлическія детали изъ стариннаго золота 99-й пробы, а само распятіе, прикрѣплённое къ большому золотому кресту, изъ бѣлаго металла, видимо платина.

«Смотри, — показываю супругѣ на чётки, — мои висятъ». «Съ чего ты взялъ, что это твои»? — резонно поинтересовалась она. «Ну, ты же знаешь, что я ищу чётки, вотъ Богъ мнѣ ихъ и послалъ». Моя жена изъ «бывшихъ», знаетъ цѣну драгоцѣнностямъ. «Если бы это было отъ Бога, то чётки были бы скромнѣе, а здѣсь на гвоздикѣ «Жигули» висятъ, если не больше, 18 вѣкъ.

А потомъ, подумай, вѣдь кто-то ихъ обронилъ, а кто-то поднялъ и на гвоздикъ повѣсилъ. И это, замѣть, навѣрняка сдѣлалъ католикъ. Ты всё повторяешь, что мы православные, болѣе духовны, и вотъ тебм картинка: православный «подвижникъ» зашёлъ въ храмъ къ католикамъ и стащилъ у нихъ драгоцѣнныя чётки. Какъ-то некрасиво всё это выглядитъ». Замѣчаніе супруги меня отрезвило. И дѣйствительно, въ подтвержденіе ея словъ въ тотъ же день Господь осчастливилъ меня цѣлой парой весёленькихъ чётокъ изъ зелёныхъ и голубыхъ пластмассовыхъ бусинокъ.

 
Вернувшись домой, я всё-таки съѣздилъ въ монастырь на развѣдку. Поговорить съ отцами, посовѣтоваться о духовномъ дѣланіи. Въ монастырѣ я быстро сошёлся съ однимъ іеромонахомъ изъ вдовыхъ священниковъ, моимъ ровесникомъ. Онъ взялъ меня съ собой послужить въ одинъ изъ приписныхъ приходовъ, относящихся къ ихъ монастырю. Я собирался причащаться и ждалъ своей очереди на исповѣдь, мнѣ не было резона спѣшить, потому къ аналою подошелъ послѣднимъ уже часамъ къ одиннадцати вечера. Каюсь батюшкѣ, молъ, въ томъ и томъ грѣшенъ, и вотъ, кромѣ всего прочаго, люблю своими зелёными чётками невзначай похвалиться. И о своихъ тысячахъ Іисусовой молитвы разсказалъ, и о мечтѣ монашеской жизни.

Священникъ меня внимательно выслушалъ, а потомъ спрашиваетъ: «А тебѣ кто, вообще, благословилъ чётки? И Іисусову творить тысячами кто разрѣшилъ»? Здѣсь-то я и услышалъ, что, оказывается, въ Церкви бываетъ такое слово «благословилъ», или «разрѣшилъ».

«Слушай, — продолжаетъ, монахъ, — вы какъ съ матушкой живёте? Ругаетесь»?
«Нѣтъ», — отвѣчаю.
«Можетъ, она тебѣ измѣняетъ»?
«Нѣтъ».
«А дѣти есть»?
«Дочь».
«Такъ я понимаю, что вы, между собой хорошо живёте»?
«Душа въ душу».
«Такъ чего ты тутъ у насъ въ монастырѣ забылъ? — потомъ, помолчавъ, продолжилъ, — У тебя въ арміи какое было званіе»?
«Капитанъ».
«А у меня сейчасъ въ соотвѣтствіи съ Петровской табелью о рангахъ — подполковникъ. Такъ что, господинъ капитанъ, слушай мою команду. Завтра причащаешься и домой къ женѣ и дочери, шагомъ маршъ. И выброси всякую дурь изъ головы. Понялъ»?
«Такъ точно».

Утромъ я возвращался домой, духовно повзрослѣвшій и отрезвѣвшій.
Вотъ такъ Церковь и не получила въ моёмъ лицѣ «подвижника исихаста». А какъ всё хорошо начиналось: одна тысяча Іисусовыхъ въ день, двѣ тысячи Іисусовыхъ….

Священник Александр Дьяченко

 
Рассказ «Начало» из жж отца Александра Дьяченко
Apr. 12th, 2009 - alex-the-priest.livejournal.com/13360.html

Перевод в старую орфографию: Бесѣда въ храмѣ » Рубрикаторъ » Разсказы и проповѣди священниковъ » "Начало" - опубликовано 19 мая / 1 iюня 2009 годъ - xpbc.ru/xpam/batuchki/nachalo.html

 
 
vadim_mg - May. 7th, 2009 08:16 am
Сколько раз читал, что на Иисусову молитву никаких сугубых разрешений не требуется. На то, чтобы дышать мы ведь тоже разрешения не спрашиваем. Испрашивание разрешения -это чисто монастырское требование и проистекает от послушания.

Насчет болей в сердце тоже вопрос... С одной стороны если бы духовный центр находился у печени, то мы бы его называли "печеночный". И болела бы печенка? Склоняюсь к мысли, что если болит сердце (материальное) при делании духовном, то это скорее от ошибок, которые допускаются человеком по незнанию в самом делании.

Хотя с другой стороны читал записки одного афонского монаха, где описывались "кинжальные боли в сердце" после которых он и получил непристанную молитву.

alex_the_priest (Отец Александр Дьяченко)
И всё-таки учитель нужен. и духовник в этом делании опытный тоже нужен. сердце от духовных болей вполне может страдать и физически, мне об этом рассказывали люди достойные доверия.

vadim_mg
Понимаю, конечно, что нужен...только опытных молитвенников не как ромашек на поле - много и все на виду:) Причем даже хотелось бы, чтобы человек видел твое духовное устроение и посоветовал бы исходя из этого. Сам-то понимаешь, что что-то не так, но что не так не разумеешь...
А, пишите Вы зело хорошо:) ...не бросайте...

 


Оригинальный вариант смотрите здесь, ниже черты

 

Начало

 

Помню годы своего неофитства. Хорошее было время. Я только только пришёл в Церковь. Удивительное дело, как тогда всё легко давалось. Какие-то трудности на работе, помолись, и всё наладится. Что? Автобус не ходит? Помолись, и он никуда не денется, придёт. Вообще проблем нет, всё разрешается, словно по мановению волшебной палочки. Неофит купается во внимании к нему небесных сил, его жизнь полна радостных мироощущений. Это потом наступают отрезвляющие будни, которые поэт сравнивал с тоннами руды, из которых добываются граммы полезных результатов.

У неофитов всё просто. Порой складывается впечатление, что твой ангел, словно на цепь деревенского колодца вместо ведра посадил бесёнка, что мешал тебе жить, и примотал его к самой рукоятке. Жизнь твоя наполняется энергией. Тебе хочется молиться без остановок, перечитать всю аскетическую литературу, вызубрить наизусть слова Священного Писания. Это такую духовную конфетку тебе в ротик положили. Ох, как вкусно!

Но, на одних вкусняшках далеко не уедешь, и ручка колодца постепенно раскручивается и враг на цепи, словно злой пёс, приближается к тебе. И начинается борьба, ибо цену имеет только результат победы, результат преодоления. Конфетки, даваемые нам авансом, в счёт не идут, а вот те, хоть и малые честно заработанные граммы, становится твоим сокровищем, которое не отнимается и следует за тобой в вечность. Только они имеют ценность в глазах Неба.

Замечу о цепи, она никогда не будет раскручена полностью. На высоком уровне борьбы ты можешь почувствовать, даже запах из пасти врага, но никогда Бог не позволит ему вцепиться тебе в горло.

Помню, как попала тогда мне в руки книжка «Откровенные рассказы странника своему духовному отцу». Прочитал её и восхитился, оказывается, так просто стать святым: повторяй себе Иисусову молитву с утра до вечера и «небо у тебя в кармане». Следуя логике, для того, чтобы стать настоящим православным, необходимы чётки, раз, и монастырь, два. С чётками в те годы было сложно, и я по началу приспособил для этих целей цепочку от крышки для ванной, она состояла из множества маленьких шариков, но правда не соединялась в кольцо. А вот с монастырём дело обстояло сложнее, у меня ведь жена с ребёнком.

Но духовные подвиги манили, как запах жареной картошки. Почитал про Серафимушку, как всё ему легко давалось, кушал себе травку «сныть» и капустку, и вот, он уже чудотворец. Да и преподобный Сергий чуть ли не через три года как в лес ушёл, уже братию собирал. Всего-то три года, и ты на коне.

Но жена и ребёнок встали стеной на пути моего спасения.

Помню, как несколько месяцев подряд, ложась спать, вздыхал глубоким трагическим вздохом: «Эх, плакала моя святость». Наконец, жене всё это надоело, и однажды она мне предложила: «ну уж, если тебе так приспичило, поезжай, поживи в монастыре, и если твои мечты совпадут с реальностью, то я не буду тебя удерживать, иди, спасайся».

Понятное дело, что я сразу же стал её успокаивать, вовсе, мол, и не собираюсь я ни в какой монастырь, но где-то там, в глубине, у меня возликовало, что если я скажу «да», то меня держать не будут.

Сотнями, а потом и тысячами, повторял про себя краткую молитву, очень скоро она стала постоянно крутиться у меня в голове. Я ел, пил, разговаривал с людьми, даже мог смотреть фильм по телевизору, а в голове независимо от всего постоянно шёл процесс. Однажды еду в электричке, перед моими глазами бирка с номером вагона, в котором еду. Всё молюсь, молюсь, а потом думаю: "дай ка прислушаюсь, что я там повторяю". И оказалось, что гоняю в своей голове этот самый номер вагона, в котором еду. Причём с таким же успехом это мог быть и обрывок случайно услышанной фразы или объявление по радио. Ничего себе, я то думал, что уже Иисусову освоил, а оказывается моя «молитва» превратилась в некую форму навязчивости, и я вовсе и не молитвенник, а попугай. Как важно, оказывается внимание.

Однажды со мной произошло событие, на которое у меня и сегодня нет однозначного ответа. Как-то, перед ночной сменой, просматривал слово об Иисусовой молитве преподобного Паисия Величковского. Он писал о степени постижения молитвы, которая входит человеку в сердце и становится фоном его сердечного биения и дыхания. Я, уже будучи, «опытным» делателем усомнился: «как такое может быть? Что-то не то пишет святой человек». Потом отложил книжку и задремал на часок перед работой. И вот, поверите, просыпаюсь, а у меня идёт процесс молитвы в сердце и параллельно с дыханием. Это было потрясающе. Сейчас я уже не смогу описать подробно то состояние, давно дело было. Сначала обрадовался. Ещё бы. До такой степени в молитве, даже из монахов доходят единицы, а у меня процесс шёл сам собой без всякого усилия. Мне было очень легко и радостно творить молитву. В те дни я повторял не более ста молитв, с максимальным, как мог, вниманием, но через краткое время в сердце пришла боль. Как только начинаю молиться, болит сердце. Мне стало страшно, будь бы у меня опытный духовник, он бы наверно наставил меня на правильный путь, но духовника не было.

Боль в сердце всё нарастала, и мне пришлось полностью отказаться от практики краткой молитвы. Я не понимал, что процесс усвоения Иисусовой должен идти параллельно с очищением сердца и души, а так, в нечистоте, молитва разрывала мне сердце. И я стал молить Бога о том, что бы Он отнял у меня дар, который я получил наверно в посрамление своих сомнений. И Бог меня услышал, правда, еще с полгода я мог по своему желанию возобновить этот процесс, и боль было уже не та. Сейчас я уж забыл то состояние, и боли нет, а вспоминаю с сожалением, как о чём-то таком высоком, и упущенном навсегда. Сегодня без духовника даже не пытаюсь повторить тот опыт, боюсь, да уже и не дерзаю.

В скорости разрешилась и проблема с чётками. Приехали мы семьёй к моим родителям в Белоруссию, и, гуляя по родному городу, зашли в древний иезуитский фарный костёл. Красивейшее здание, строилось, чуть ли не два века, один алтарь чего стоит, его часами можно рассматривать, и оторваться невозможно. Мы любим посидеть в костёле на старинных скамьях, помолчать, мыслями переносясь в средневековую Европу.

Сидим мы с женой, и вдруг, я замечаю на гвоздике, недалеко от нашей лавки висят католические чётки, «ружанец», или «розарий» из пятидесяти трёх камней- бусин. Я таких чёток больше никогда и нигде не видел. Бусины чёток из граненых топазов и чёрного агата, все металлические детали из старинного золота 99-й пробы, а само распятие, прикреплённое к большому золотому кресту, из белого металла, видимо платина.

«Смотри,- показываю супруге на чётки, - мои висят». «С чего ты взял, что это твои»? -резонно поинтересовалась она. «Ну, ты же знаешь, что я ищу чётки, вот Бог мне их и послал». Моя жена из «бывших», знает цену драгоценностям. «Если бы это было от Бога, то чётки были бы скромнее, а здесь на гвоздике «Жигули» висят, если не больше, 18 век.

А потом, подумай, ведь кто-то их обронил, а кто-то поднял и на гвоздик повесил. И это, заметь, наверняка сделал католик. Ты всё повторяешь, что мы православные, более духовны, и вот тебе картинка: православный «подвижник» зашёл в храм к католикам и стащил у них драгоценные чётки. Как-то некрасиво всё это выглядит». Замечание супруги меня отрезвило. И действительно, в подтверждение её слов в тот же день Господь осчастливил меня целой парой весёленьких чёток из зелёных и голубых пластмассовых бусинок.

Вернувшись домой, я всё-таки съездил в монастырь на разведку. Поговорить с отцами, посоветоваться о духовном делании. В монастыре я быстро сошёлся с одним иеромонахом из вдовых священников, моим ровесником. Он взял меня с собой послужить в один из приписных приходов, относящихся к их монастырю. Я собирался причащаться и ждал своей очереди на исповедь, мне не было резона спешить, потому к аналою подошел последним уже часам к одиннадцати вечера. Каюсь батюшке, мол, в том и том грешен, и вот, кроме всего прочего, люблю своими зелёными чётками невзначай похвалиться. И о своих тысячах Иисусовой молитвы рассказал, и о мечте монашеской жизни.

Священник меня внимательно выслушал, а потом спрашивает: «А тебе кто, вообще, благословил чётки? И Иисусову творить тысячами кто разрешил»? Здесь-то я и услышал, что, оказывается, в Церкви бывает такое слово «благословил», или «разрешил».

«Слушай, - продолжает, монах,- вы как с матушкой живёте? Ругаетесь»?
«Нет», - отвечаю.
«Может, она тебе изменяет»?
«Нет».
«А дети есть»?
«Дочь».
«Так я понимаю, что вы, между собой хорошо живёте»?
«Душа в душу».
«Так чего ты тут у нас в монастыре забыл? – потом, помолчав, продолжил, - У тебя в армии какое было звание»?
«Капитан».
«А у меня сейчас в соответствии с Петровской табелью о рангах – подполковник. Так что, господин капитан, слушай мою команду. Завтра причащаешься и домой к жене и дочери, шагом марш. И выброси всякую дурь из головы. Понял»?
«Так точно».

Утром я возвращался домой, духовно повзрослевший и отрезвевший.
Вот так Церковь и не получила в моём лице «подвижника исихаста». А как всё хорошо начиналось: одна тысяча Иисусовых в день, две тысячи Иисусовых…

Священник Александр Дьяченко

Рассказ «Начало» отца Александра Дьяченко - Боли. И я стал молить Бога о том, чтобы Он отнялъ у меня дар умно-сердечной молитвы…
Рассказ из новой книги священника Александра Дьяченко «Плачущий ангел», опубликованной в издательстве «Никея»

Комментарии


Задайте ВОПРОС или выскажите своё скромное мнение:


Заголовок:
Можете оставить здесь свои координаты, чтобы при необходимости мы могли бы с Вами связаться (они НЕ ПУБЛИКУЮТСЯ и это НЕ ОБЯЗАТЕЛЬНО):

E-mail:
  Ваш адрес в соцсети или сайт:

Прошу ОПОВЕЩАТЬ меня на указанный выше e-mail - ТОЛЬКО при ответах в ветке ЭТОГО коммента (снимите галку в квадратике, если это не нужно)

И разрешение есть, так рвутся или теряются. Не на сталистую же проволоку их нанизывать? Да, про внимание точно так.